Роман Куликов Ежи Тумановский 
Связанные Зоной 2. Судьба

Аннотация

Прошло несколько лет с тех пор, как товарищи по несчастью, сумевшие победить проклятие артефакта "цепь судьбы", разъехались по домам, искренне веря, что на этом все закончилось. Но однажды бизнесмен Антон Суворов узнает о похищении своего артефактного симбионта Сашки. И все следы ведут туда, куда возвращаться ему не хочется, но теперь придется.
Отставной контрразведчик Мякиш получает информацию, что в Зоне видели его единственного друга, которого он считал погибшим. И хоть бывший армейский капитан, а ныне бродяга Штык и не просил о помощи, вытащить его из Зоны становится для Мякиша едва ли не главной целью в жизни.
Мутант, ставший жертвой последствий секретных экспериментов, умеет вживлять в своё тело артефакты, используя их как топливо и стимулятор возможностей. Он уверен, что сумеет реализовать любые свои желания, особенно, если добудет артефакт "цепь судьбы" и укрепит себя могучим симбионтом.
Судьба снова вяжет свои узлы из людских жизней. И распутать их можно, только разрубив.

Роман Куликов, Ежи Тумановский
Связанные зоной 2. Судьба

Глава 12 

Пульсирующий свет от пляшущих язычков костра не мог побороть зловещую темноту. Лишь отодвигал её рывком на пару метров, чтобы в следующее мгновение, обессилев, снова съёжиться под холодным натиском мрака и продолжать упорно копить силы для нового рывка. Посреди Зоны, в глухом полумёртвом лесу, беспомощность всесильного огня перед темнотой испугала бы любого.
Барс же не боялся.
Он давно разучился это делать. Как не боялся и смерти, пройдя через неё столько раз, сколько не довелось ни одному человеку. А боль и вовсе стала его постоянной спутницей, может, даже верной подругой. Поэтому ни зловещая темнота, ни вздыхающие где-то под землёй аномалии, ни мутант любых размеров не смогли бы пробудить в нём страх. Точнее, он думал, что не смогли бы.
Имелось в Зоне единственное существо, сумевшее испугать его по-настоящему. Но оно осталось где-то позади, в хорошо замаскированном сталкерском убежище, и вряд ли сумело бы найти Барса в этой глуши.
По другую сторону костра на голой земле неподвижно лежал подросток. Глаза закрыты, ноги и руки перемотаны бурыми от засохшей крови бинтами прямо поверх одежды. Измождённое лицо с заострившимися чертами походило на посмертную маску.
Время от времени Барс смотрел на пацана, проверял, приподнимается ли у того на груди отворот брезентовой куртки. И всякий раз едва заметное робкое движение красноречиво говорило ему о том, что дыхание имелось, и подросток ещё жив.
Как вернуть пацана в сознание, Барс не представлял. Он лишь надеялся, что тот глубоко спит, а не впал в кому. Ведь это означало бы, что весь тщательно продуманный план мог внезапно пойти псу под хвост. Пенять, правда, не на кого: сам не учёл, что Сашка всего лишь подросток, и в Зоне о нём необходимо заботиться. Оставил без присмотра – получай результат.
Тяжело вздохнув, Барс взял толстую сухую ветку, пошевелил ею угли костра и толкнул ногой в огонь заготовленный хворост. Пламя рванулось вверх, и тьма на всякий случай немного отступила подальше.
Барс вдруг что-то почувствовал. Едва уловимое изменение в движении воздуха, незнакомый запах коснулся ноздрей, сместилась привычная картинка на периферии поля зрения. Он замер. Поднял голову и уставился на чернеющие кроны нависающих деревьев. Обострённое вживлёнными артефактами зрение позволяло видеть то, что не всякий прибор помог бы рассмотреть. Не далее чем в трёх десятках шагов от костра, на дереве неподвижно сидело какое-то существо.
И снова будто неведомые силы старались его напугать. Не получилось давящей тьмой, пробовали чем-то иным. Возможно, раньше, когда Барс был обычным человеком, им это удалось бы. Не помогли бы ни его умение стрелять и драться, ни многолетние скитания по тюрьмам и спецзонам. Любому человеку свойственно бояться того, что выходит за границы его повседневного опыта. Только вот сейчас даже сам Барс не назвал бы себя «любым человеком».
– У меня есть автомат, – не громко, но чётко проговорил он, – и я могу пристрелить тебя прямо отсюда. Так что, если понимаешь слова, тебе лучше спуститься.
На какое-то время воцарилась тишина, и, казалось, даже костёр перестал потрескивать углями. Потом что-то колыхнулось в темноте, и в десятке шагов от огня с дерева на землю спрыгнул человек.
Среднего телосложения, среднего же роста, одетый в свободную буро-зелёную куртку с капюшоном и штаны с завязками в районе щиколоток. Он мог бы показаться самым обычным сталкером, непонятно зачем забравшимся на дерево. Но Барс оценил, с какой лёгкостью незнакомец перебирался с ветки на ветку и как непринуждённо сиганул с трёхметровой высоты.
Барс вытащил из мешка, лежащего на земле, большой нож и открыто положил себе на колени.
Незнакомец, правда, на этот жест никак не отреагировал. Как ни в чём не бывало он подошёл к костру, присел на корточки, протянул к огню ладони: словно замёрз, пока прятался на дереве, и теперь хотел просто согреться. Коротко глянул на Сашку и только после этого посмотрел на Барса.
Взгляд незнакомца, серьёзный и немного лукавый одновременно, Барсу сразу понравился. Было в этом взгляде что-то, заставляющее немедленно проникнуться к собеседнику расположением. И хотя за свою жизнь Барс неоднократно убеждался, что лучшее впечатление с первого взгляда производят расчётливые негодяи и мошенники, а необычное появление незнакомца выглядело весьма впечатляющим и даже угрожающим, вместо того, чтобы насторожиться, он лишь усмехнулся. Вытащил из мешка консервы, одним круговым движением ножа вскрыл банку и с лёгким сарказмом предложил:
– Тушёнки… сэр?
Незнакомец рассмеялся, блеснув белыми зубами, не чинясь принял банку, извлёк из-за пазухи складной нож, в котором имелась выдвижная вилка, и принялся ловко выбирать мясо, сбрасывая куски жира в костёр.
Огонь затрещал и зачадил дымом. Остро завоняло горелым.
Барс продолжал рассматривать незнакомца, отмечая быстрые взгляды, которые тот время от времени кидал по сторонам, точные движения, ухоженную кожу на лице и руках, аккуратную стрижку и ровный загар. Так мог выглядеть банкир, директор крупной компании или представитель шоу-бизнеса, но никак не сталкер. И для глухого угла, в котором Барс решил спрятаться, пока Сашка не придёт в себя, для заваленного буреломом леса посреди Зоны, куда и не каждый сталкер сможет добраться, появление такого человека выглядело просто насмешкой над здравым смыслом.
Незнакомец доел тушёнку, бросил банку в костёр, облизал вилку, сложил её и сунул обратно за пазуху. Снял с пояса флягу и выразительно потряс ею, чтобы стало ясно: не вода там булькает, ох, не вода. Барс спокойно вытащил две кружки, и вскоре в каждой уже плескалось грамм по пятьдесят.
– Феникс, – сказал незнакомец, стукая своей кружкой о кружку Барса.
– Барс.
Они выпили и разделили кусок чёрствого хлеба.
– Хорошо, – сказал Феникс, закусывая и с наслаждением жмурясь. – Вот чего мне так долго не хватало.
– Усугубим? – деловито протянул ему кружку Барс.
И они усугубили, даже не пытаясь развивать беседу. Не сговариваясь, оттягивали до последнего неизбежное выяснение обстоятельств встречи.
– Сын? – спросил Феникс, усаживаясь на землю и кивая в сторону Сашки.
– Попутчик, – ответил Барс. – Попал в аномалию, едва вытащить успел.
– Серьёзно пострадал?
– Без понятия. Я не врач.
Спиртное разливалось внутри горячей волной. Барс уже настолько отвык от таких ощущений, что даже забеспокоился: не отравил ли его новый знакомый? Впрочем, расслабленная поза Феникса говорила – тот и сам уже немного захмелел.
Потом оба молчали, внимательно разглядывая друг друга через огонь.
– Как ты это делаешь? – спросил Барс, показывая головой и глазами наверх. – Нормальный человек так не cможет.
– Нормальный человек испугался бы, увидев в таком месте кого-то вроде меня, – хмыкнул Феникс.
– Мутант? – с пониманием спросил Барс.
– Улучшенный вид. Тебя о том же спрашивать не буду: и так всё видно, – сказал Феникс, многозначительно глядя на выпирающий из тела Барса край артефакта.
– Да я и не скрываю.
– Но это не «цепь судьбы», – голос Феникса дрогнул, выдавая нешуточный интерес.
Барс напрягся и от полувопросительного утверждения, и от того, как изменился собеседник, на мгновение потерявший весёлый блеск в глазах.
– Знаешь, я не люблю всех этих недосказанностей, – проговорил он, неотрывно глядя на Феникса, – поэтому давай сразу перейдём к делу. Нет, это не «цепь судьбы». А почему тебя интересует «цепь судьбы»?
Новый знакомый помолчал, лицо его вновь приняло расслабленное и лукавое выражение.
– Просто любопытно, – сказал он, наконец. – Знаю только об одном артефакте, способном внедряться в тело. А теперь, как вижу, он не единственный.
– Видел «цепь судьбы»?
– Доводилось, – спокойно кивнул Феникс. – Издалека, разумеется. Ни один человек в здравом уме не станет брать эту дрянь в руки.
– Расскажи, что знаешь об этом артефакте.
Барс не заметил, как перешёл на приказной тон.
Феникс моргнул, но на удивление покладисто ответил:
– Да не очень-то и много. Есть у меня знакомый коллекционер, у него такая штука лежала в сейфе. Показывал он мне сперва снимки, а затем и вживую, но предупредил, чтобы руками даже не пытался брать. Вопьётся, говорит, в ладонь, и всё! Будет сидеть в руке и высасывать жизнь!
– Артефакт? – Барс постарался, чтобы в его голосе отчётливо слышался скепсис. – Высасывать?
– Ну, он мне так сказал.
– Идиот твой знакомый. «Цепь судьбы» совсем не так работает. Как его найти?
– Коллекционера? – удивился Феникс. – Не знаю. Давно это было. Да и хранилище у него было передвижное.
– А здесь что делаешь?
– Дело у меня одно имеется, – последовал уклончивый ответ.
– Что за дело?
Феникс смотрел Барсу в глаза и молчал, видимо, обдумывая ответ. Затем всё тем же дружелюбным тоном сказал:
– Человека надо отыскать, проверить, всё ли у него хорошо. Дружбан мой. В беду мог попасть. Переживаю.
– Сталкер? Пропал во время ходки? – успокаиваясь, спросил Барс.
– Типа того. Слушай, я всё уже о себе рассказал, но ничего не знаю о тебе.
– Меньше знаешь – крепче спишь.
– Это неразумно для укрепления доверия между будущими союзниками.
– Союзниками? – удивился Барс. – Мне не нужны союзники!
– Ошибаешься, – Феникс поднял фляжку, жестом предлагая продолжить начатое. – Ты мутант, спрятавшийся в Зоне от погони да ещё и утащивший с собой пацана, за которым тоже идёт охота.
– Как ты узнал?! – вскинулся Барс, опуская поднятую было кружку.
– Я – телепат, – понизив голос и выпучив глаза, проговорил Феникс. – Мутант-телепат. Мысли читаю.
Несколько секунд они сидели, напряжённо вглядываясь друг в друга, а потом Феникс не выдержал и засмеялся в полный голос. Мгновением позже к нему присоединился и Барс. Два не совсем человека хохотали в ночи, распугивая любые угрозы, что могли таиться в темноте.
– А ведь я почти поверил, – всхлипывая от смеха и вытирая слезу, сказал Барс. – Хорошо это у тебя получилось.
– Тут не надо детективом быть, и так всё понятно. И по одежде вашей и по внешнему виду. Уже само то, где вы находитесь, о многом говорит. Да и стрельбу я слышал вчера…
– Стрельбу я тоже слышал, – впервые с момента встречи дружелюбие прорезалось в голосе Барса. – Это не мы. Что-то ещё происходит. И без нас.
– Тем более. Раз такая движуха в Зоне, хороший союзник не помешает. А у тебя парень на руках, с которым ты не знаешь, что делать, но и бросать его не хочешь. Или даже… не можешь?
– Парень мне нужен, – подтвердил Барс. – Только он знает человека, встречи с которым я жду.
– Здесь? – удивился Феникс.
– Нет, мы шли в Алекс.., – проклятый алкоголь делал своё дело. Язык начал опережать мысли. – В одно место мы шли, да не дошли.
– Александровский совхоз, значит. Хм-м, – задумчиво протянул Феникс. – Но это ведь далеко отсюда. Вообще в другой стороне.
– Откуда узнал?! – вскинулся Барс, сразу напрягаясь.
– Забыл? Я ж телепат,– произнёс собеседник, не меняя выражения лица. – Да успокойся ты. Других мест в Зоне на «алекс» нет. Совхоз многие сталкеры хорошо знают. Но далеко не все туда ходить осмеливаются. Вы-то что там забыли?
– Это всё он, – с раздражением мотнул головой в сторону Сашки. – Назначил встречу, а теперь лежит в отключке.
– Я помогу тебе откачать парня, – решительно сказал Феникс. – Знаю одного старика, живёт неподалёку. Он наверняка поможет.
Барс приободрился и уже совсем другим взглядом посмотрел на нового знакомого. Тот усмехнулся и потряс фляжкой. Они снова выпили. Толкнув ногой в сторону Феникса обломок бревна, Барс спросил:
– А в совхоз этот сможешь отвести?
– Смогу, – спокойно ответил Феникс, устраиваясь на обломке, как на скамейке... – Но мне тоже понадобится твоя помощь.
– Какая?
– Поддержка.
Барс молча ждал продолжения.
– Боюсь, с дружбаном моим не всё ладно, – пояснил Феникс. – Вдруг сам не справлюсь. На абы кого положиться не могу, а тебя я видел в деле.
– Когда успел?!
– Ты, знаешь ли, от обычных сталкеров заметно отличаешься. Случайно тебя увидел. А потом следил. Видишь, правду говорю, как есть, без утайки.
– А что ж не помог, когда припёрло меня? – с кривой усмешкой спросил Барс.
Феникс немного помолчал, потом тряхнул головой, словно решаясь на что-то, и сказал:
– А чего ради? Ты мне не друг и не брат. Мало ли какого идиота Зона прищучила.
– Хм. В это верю, – кивнул Барс.
– Зато теперь у тебя будут гарантии, – сказал Феникс таким тоном, словно подводил итоги успешных переговоров. – Ты мне нужен, в моих интересах тебе помогать. А я нужен тебе.
– Когда сможешь старика этого привести?
– Никогда.
– И что это значит?
Феникс поднялся с обломка бревна и опустился на корточки рядом с Сашкой, чтобы проверить, есть ли у того пульс.
– Пацана нужно к старику нести. Сам тот не пойдет точно.
– И далеко идти?
– Не бойся, не устанешь. Проблема не в расстоянии. Дом старика окружён аномалиями, а проходы через них мало кто знает.
– Ты знаешь?
– Я знаю.
Собеседник просто излучал уверенность. С одной стороны, это подкупало, с другой – настораживало.
– Ну так пошли, – Барс решительно поднялся.
Рядом с ним Феникс смотрелся достаточно скромно, но при этом легко подхватил Сашку, перебросил через плечо и скользнул в темноту. Не ожидавший такого поворота, Барс сперва растерялся, но почти сразу сориентировался: быстро собрал вещи и оружие и устремился вдогонку.
Он легко нагнал неожиданно шустрого новоявленного напарника, после чего высказал:
– Эй! Сбавь обороты! И больше так не делай, если шкура дорога.
– Я думал, мы всё решили?
– Ещё полчаса назад я даже не подозревал о твоём существовании.
– А ты что, девка, чтобы тебе сперва привыкнуть? – весело отозвался Феникс, не оборачиваясь. – Ты же сразу понял, что я не вру. Да и решение уже принял, так чего теперь тормозить-то?
Удивительно, как точно новый знакомый сумел всё подметить и, самое главное, как быстро смог втереться в доверие. Может, правда обладал какими-то телепатическими способностями? Надо будет понаблюдать и, если появятся сомнения, свернуть ублюдку шею.
В том, что в случае драки он справится с этим мутантом, Барс не сомневался. Артефакты почти прижились и наполняли тело силой и энергией.
– Лады. Но никакой самодеятельности. Будет так, как я скажу.
– Хочешь командовать? Да не вопрос! Можно идти дальше?
– Валяй.
Барс прекрасно видел в темноте и быстро понял, что напарника тоже не особо напрягает отсутствие света. А вот определять аномалии у Феникса получалось намного хуже. По крайней мере, так казалось. Он нисколько не боялся и шёл мелким быстрым шагом, легко скользя между деревьев. И лишь в последний момент шарахался в сторону от попавшейся на пути аномалии. Создавалось впечатление, что Феникс намного лучше чувствовал аномальные образования, чем обычный человек, но всё-таки не умел различать глазами, как это мог делать Барс. И всё бы ничего, если бы тот не тащил Сашку.
– Стой! – велел Барс, нагоняя. – Давай, я понесу. А ты дорогу показывай.
– Ты их видишь? – прозорливо спросил Феникс, вглядываясь сквозь темноту в лицо Барса.
– Давай пацана, а то вляпаетесь оба…
– Видишь, – кивнул сам себе Феникс. – А за пацана не переживай. Как, по-твоему, я половину Зоны прошёл?
Вместо того, чтобы отдать Сашку, он вдруг сделал два шага-прыжка, набирая скорость, мощно оттолкнулся от земли, выбросил вверх свободную от ноши руку и, схватившись за низкую ветку, закинул себя наверх, точно опытный гимнаст на перекладину.
Не успел Барс воскликнуть «эй!», как тот уже поднялся выше и быстро пробрался по толстой ветке в сторону соседнего дерева. Остановился, балансируя на сучке, и сказал:
– Да здесь я, не ори. Наверху гораздо безопаснее, и хищников практически не бывает. Так что иди понизу, а мы сверху за тобой присмотрим.
Барс не нашёлся, что ответить, постоял с минуту, размышляя, не прекратить ли этот странный союз прямо сейчас, но потом махнул рукой и спросил:
– Куда идти?
Следовать за союзником-верхолазом оказалось не так уж и сложно. То же самое зрение, что позволяло видеть аномалии, помогало прекрасно различать равномерное движение в кронах деревьев. Оставалось просто спокойно следовать за ним по земле.
Феникс так и не раскрыл секрета своей поразительной ловкости и силы, и теперь Барс чувствовал некоторую досаду, точно союзник, ещё ничего толком не сделав, уже успел его обмануть. С другой стороны, что бы ни служило источником необычных возможностей Феникса, угрозы тот не представлял. Во-первых, Барс однозначно превосходил в физической силе. Во-вторых, они явно нашли общий язык, что уже само по себе многого стоило. В-третьих, не похоже, что мутация Феникса как-то связана с артефактами, а значит, делить им нечего. Зато помочь друг другу они могли изрядно.
Эта мысль показалась Барсу настолько важной, что он даже остановился, провожая взглядом движущуюся по веткам деревьев фигуру с ношей на плече. С того самого момента, как Барс узнал о существовании артефакта «цепь судьбы», а особенно о его невероятных свойствах, цель завладеть этим сокровищем возобладала над всеми остальными желаниями. Чтобы заполучить артефакт, шёл на всё: убивал, обманывал, притворялся, терпел. Лишь бы обладать вожделёнными камнями!
И как-то даже ни разу не задумывался, что будет делать, когда осуществит задуманное, и кого мог бы выбрать своим симбионтом. А тут словно само провидение подарило ему отличного кандидата. Оставалось только узнать, как у того дела со здоровьем и живучестью.
Точно услышав его мысли, в полусотне метров впереди вдруг с громким треском близкой молнии разрядилась аномалия. На долю секунды тёмный лес вокруг преобразился: вместо оттенков серого с проступающими тут и там чёрными колоннами деревьев, мир наполнился резкими линиями и контрастными тенями, в переплетении которых с трудом узнавался привычный мир. Несколько секунд перед глазами словно стена стояла. Серая, каменная, испещрённая ломаными трещинами и провалами.
Чуткое ухо даже сквозь чудовищный грохот разряда уловило слабый вскрик.
Барс бросился вперёд почти наугад: зрение не до конца восстановилось после яркой вспышки. В воздухе резко воняло озоном, палёным волосом и горелым мясом. Так нередко пахло после того, как неосторожный сталкер попадал в мощную аномалию. Зачастую единственным напоминанием о том, что в этом месте ещё недавно шагал человек, оставалась обувь, слетевшая с незадачливой жертвы коварной ловушки.
Феникса он нашёл под одним из деревьев: тот сидел, прислонившись спиной к стволу и прижимая ладонь к лицу. Сашка лежал тут же.
Барс сразу склонился к пацану и с первого взгляда определил, что того не бросили на землю, а положили вполне бережно; осмотрел, убедился, что новых ран не прибавилось, и спросил у Феникса:
– Ты живой?
– Воздушная попалась, зараза, – ответил тот, отнимая руку от лица. – Редко встречаются, но сегодня мне прямо везёт.
Улыбнулся и добавил:
– Да что со мной сделается? Ерунда это всё.
И Барс укрепился в своих мыслях относительно возможности сделать из него симбионта.
– За пацана не боись, я его аккуратно положил, не бросал…
Барс и так это видел, но сейчас его заботило другое.
– Перекур, – сказал он.
– Да я вроде не устал, – пожал плечами Феникс. – И ты не должен был...
Барс его уже не слушал. Все его чувства обострились. По коже пробегал холодок, вызывая мурашки, ноздри щекотал специфический запах озона, смешанный с вонью перегретого металла и ещё чем-то незнакомым, уши улавливали мягко пульсирующий ультразвук…
Артефакт.
После таких сработок, как спровоцировал Феникс, от аномалий нередко оставались весьма неплохие образцы.
Бросив напарнику «жди здесь», либо просто подумав это сказать – неважно, Барс принялся рыскать по округе. Долго искать не пришлось.
Артефакт затаился в неглубокой яме, дымящейся между корней двух уродливо изогнутых сосен. Бирюзовый камень около пятнадцати сантиметров в длину ещё слабо светился, истекая неизвестной энергией. По опыту Барс знал, что артефакт, похожий сейчас на драгоценность невероятной красоты, скоро померкнет, превратившись в кусок невзрачного серого щебня с двумя отполированными параллельными гранями. Хотя, даже потускнев, артефакт мог сотворить с организмом настоящее чудо.
Только что исторгнутый матерью-аномалией камень манил к себе, точно магнит. И хотя раньше Барсу не доводилось вживлять новорождённые артефакты, он собирался рискнуть.
– Ты что делаешь? – раздался над ухом голос Феникса.
Мгновенно вспыхнув от злости – ведь велел же оставаться на месте, – Барс хотел огрызнуться, но потом передумал. Решил, что с будущим симбионтом налаживать отношения надо заранее, поэтому, так же быстро успокоившись, спокойно сказал:
– Видел артефакты в моей тушке? А сейчас можешь посмотреть, как они туда попадают. Только молчи и не лезь. В такие моменты плохо себя контролирую, могу сгоряча и замочить ненароком.
Феникс ничего не ответил, но Барс чувствовал его любопытный взгляд почти физически.
Опустился на колени, медленно протянул руку и раскрытой ладонью накрыл артефакт. Прислушался к ощущениям: кончики пальцев покалывало и мозжило в середине кисти. С трудом сдерживая рвущуюся наружу радость, улыбнулся: по первым признакам артефакт хорош. Очень хорош!
Медленно сомкнул пальцы на тёплой поверхности камня, прикрыл глаза и повёл им вдоль тела, пытаясь угадать наилучшее место для вживления. На самом деле, значения это не имело. Но Барсу иногда нравился такой своеобразный ритуал, придающий действу, как ему казалось, некий сакральный смысл.
Обжигающее тепло, вспыхнувшее где-то в левом плече, стало тем самым ориентиром. Барс положил артефакт на колени и быстрыми движениями сорвал с себя куртку и майку. Потом вытащил нож и без малейшего колебания рассёк себе плечо. Пальцы мгновенно стали мокрыми и липкими: кровь струилась по коже. Но Барс не обращал на такие мелочи ни малейшего внимания. Торопливо схватив светящийся бирюзой артефакт, он коротким взмахом всадил его в рану. Закричав от боли, с силой надавил, чувствуя, как рвутся мышцы. Перед глазами плыли ярко-красные пятна, сознание пыталось ускользнуть. Привычно превозмогая это состояние, Барс расслабился и замер, откинув голову назад и посмотрев на небо, едва различимое за переплетёнными ветками деревьев.
Удивительное спокойствие, исходившее от него в эти мгновения, казалось, распространилось далеко вокруг: стих лёгкий ветерок в листве, перестали даже едва слышно гудеть подземные топки аномалий, а от искрящихся электричеством ловушек остался только навязчивый запах горелой листвы. Зона как будто затаилась в ожидании чего-то очень важного.
Сначала ничего не происходило, и Барс даже начал беспокоиться: не ошибся ли он? Но тут первая и самая короткая волна жгучей боли прошла вниз по руке. Словно раскалённый добела гвоздь-двухсотка вошёл точно в то место, где из плеча торчал артефакт.
Барс только закрыл глаза и выдохнул весь воздух, что ещё оставался в лёгких. Если первая волна была такой, то чего же ждать дальше?
И в этот миг пришёл новый страх от осознания, что стал беззащитным перед Фениксом. С чего он вдруг решил, что можно тому доверять?! Почему не допустил мысли о возможной ловушке и только сейчас обратил внимание, как ловко новый знакомый втёрся в доверие? Вероятно, слишком уж заманчивой показалась перспектива сделать того носителем второй части «цепи судьбы».
Имелся и ещё один вариант: Феникс действительно телепат, мутант, способный не только читать, но и внушать свои мысли другим. Странно, что эта мысль не пришла в голову раньше. Или как раз не странно? Может, тот намеренно запустил аномалию, а потом заставил возжелать этот сраный артефакт, чтобы повязать беспомощного Барса без усилий. Тут мозг пронзила другая мысль, ещё более пугающая: вдруг Фениксу нужен вовсе не он – Барс, а Сашка, точнее «цепь судьбы»?! Это же логично! Теперь и само неожиданное появление этого загадочного человека не кажется случайностью.
Впервые Барсу захотелось вырвать не до конца вживлённый артефакт. Но ощущение расплавленного металла в плече сменилось жгучим холодом, от которого кровь начала замерзать в венах и рвать их острыми ледяными кристаллами. Барс зарычал, яростно вглядываясь в темноту под закрытыми веками, не в силах открыть глаза. Кости будто погрузили в расплавленное олово, и там, где жар сталкивался с мертвенным холодом, возникла ослепляющая боль, терпеть которую молча не хватило бы никакой силы воли. И Барс взвыл, точно зверь, попавший в смертельную западню.
Это единственное, что ему оставалось. При всём желании он не смог бы сейчас избавиться от хищной хватки артефакта. Процесс запущен, и теперь оставалось лишь как-то дожить до того момента, когда всё закончится.
Перестав выть, Барс с ужасом прислушивался к необычно интенсивному движению в ране – мышцы обволакивали артефакт, затягивали его глубже в тело.
Воздух с трудом проходил через пересохшую глотку и со свистом вырывался сквозь сжатые зубы. Вспомнив, что звук собственного рычания на какую-то малость позволял отвлечься от мучительно болезненного скручивания мышц и сухожилий, он поднял руки к небу и зарычал из последних сил, пронзительно и жалко, переходя в верхней точке на какой-то совсем запредельный визг.
Он видел звёзды.
И ни вечные тучи над Зоной, ни густая листва, ни прикрытые веки не могли стать преградой для их колючего сияния. Свет впивался в лицо тонкими иглами и, как ни странно, успокаивал. Приносил с собой свежесть и обещал, что скоро всё в жизни устроится…
Барс открыл глаза.
Над головой чернели листья деревьев, трепещущие под дуновениями лёгкого ветра. Правую щёку ощутимо грело от языков пламени небольшого костра, потрескивающего рядом. Барс повернул голову и увидел бледное лицо Сашки. Глаза пацана были по-прежнему закрыты, дыхания не заметно. Вполне возможно, что уже мертв, а «цепь судьбы» в кармане хитрого проходимца...
Почувствовав рядом движение, Барс резко вскочил.
– Ой! Чтоб тебя! – Феникс отпрыгнул метра на три. – Ты чего так пугаешь?! Дурак совсем?!
Барс принял боевую стойку, приготовившись к нападению, но «противник» подошёл не спеша и качая головой.
– Я думал, кондратий хватит. На, глотни и мне дай: нервишки успокоить. Уф...
Феникс протянул флягу, перешагнул через костёр и устроился напротив, с жадным любопытством разглядывая плечо Барса с торчащим артефактом.
– Получилось? – спросил он нейтральным голосом, за которым слышалось восхищение и страх.
Барс не счёл нужным отвечать и посмотрел на Сашку. На первый взгляд с пацаном ничего не случилось. Ладони целы, и даже лицо не казалось больше маской мертвеца. Немного успокоившись, приложился к фляге.
– И что… что тебе это даёт? – жадно спросил Феникс.
Барс стоял, прислушиваясь к собственному организму. Мощный жар буквально распирал изнутри, отчего прохладный ветерок, стелющийся вдоль земли, казался необыкновенно приятным.
Вживление явно прошло успешно, но каких-то особых изменений не ощущалось. Лишь немного болела рука и гудела, точно после запойной гулянки, голова, но это нормально, как и повышенная температура: организм подстраивался, принимал новые условия.
Артефакт же пока себя никак не проявлял. Впрочем, и это тоже обычное дело. Нередко погруженный в плоть камень или кристалл начинал работать почти сразу, но иногда и такие вот «молчуны» попадались. Понять, что эффект имеется, позволяло лишь отсутствие «артефактного голода», схожего с наркотической ломкой.
– Хорошо, не говори, если секрет, – истолковав его молчание по-своему, сказал Феникс. – Тогда просто оповести, когда сможешь дальше идти. Через пару часов начнёт светать. День можем и тут посидеть. К вечеру очухаешься? А то видок у тебя, прямо скажем, не...
Барс сухо бросил:
– Пацана я потащу.
Быстро оделся, легко поднял тщедушного Сашку и, не оборачиваясь, шагнул в темноту. Позади с проклятиями Феникс собирал вещи и зачем-то тушил костёр. Барс широко ухмыльнулся, но шага не сбавил.
Кажется, теперь аномалии стало видно лучше.
Феникс быстро нагнал и, явно красуясь, с разбегу запрыгнул на низкую корявую ветку, стряхнув с неё последние листья. После чего мелькнул чёрной тенью уже где-то наверху. Он не сказал ни слова и, удостоверившись, что Барс видит его в темноте среди листвы, принялся понемногу забирать вправо от изначального направления. Барс следовал за ним, окончательно решив, что с загадочным мутантом ему какое-то время точно по пути. А может, и навсегда.
Аномалии действительно различались всё лучше, хотя какого-то особенного скачкообразного перехода Барс в пределах своей чувствительности не ощутил. Просто то, что раньше виделось как более или менее яркие пятна под землёй или над её поверхностью, теперь налилось цветом и объёмом, обзавелось шлейфами и аурами, протянувшимися намного дальше, чем Барс привык видеть раньше.
Светящиеся зелёные, жёлтые, красные шары, опоясанные толстыми дисками-гребнями; столбы белого света, окутанные муаром подрагивающих полей; мерцающие, подобно россыпям драгоценностей, всполохи, – всё это могло бы заворожить душу Барса, если бы она у него осталась. Он понимал это: калейдоскоп огней его не трогал, а лишь заставлял обходить самые яркие объекты стороной или с опаской пялиться на сложные аномальные образования, внезапно выбрасывающие в разные стороны щупальца-лучи.
Осваиваясь с новыми возможностями зрения, он и не заметил, как пролетело несколько часов. Темнота давно уступила место хмурому утру. Но сияющие и сверкающие разными цветами аномалии было видно точно так же, как и глубокой ночью.
Барс обходил большую насыщенно-жёлтую полусферическую воронку, как вдруг понял, что привычное движение наверху прекратилось, и поднял голову.
Феникс стоял на толстой ветке, опасно наклоняясь вперёд и держась рукой за ствол дерева, и медленно осматривался, точно искал внезапно пропавшую цель.
– Пришли, – ровным голосом сообщил он и через миг спрыгнул на землю.
Барс опустил Сашку на покрытую мхом невысокую кочку.
– Смотри, – напарник указывал пальцем. – Во-о-он туда.
Барс повернул голову, вгляделся…
Сплошное поле из переливающихся всеми цветами радуги аномалий раскинулось в какой-то сотне шагов впереди, уходя сияющими хвостами вправо и влево. Лес в этом месте стоял совсем голый, точно среди зимы, и чёрный узор стволов и веток только подчёркивал необузданную пляску энергий в местах скопления ловушек.
– Я такое всего раз видел, – проговорил Барс, впечатлённый масштабом аномальной активности. – Знаешь, как обойти?
– Лучше! Знаю, как пройти «насквозь».
– Уверен?
Для сомнений имелись все основания: даже с новыми способностями, полученными от свежего артефакта, Барс не рискнул бы соваться в эту кашу из причудливых и смертоносных образований.
– Да не бойся, я тут много раз ходил, – успокоил Феникс. – Просто смотри в оба теперь.
Барс с тревогой разглядывал сплошную полосу аномалий, сквозь которую Феникс собирался его вести. Ни малейшего прохода он там не видел. Но то, с какой уверенностью направился к скоплению напарник, заставило довериться.
Сперва Барс здорово нервничал. Зрение подсказывало, что там, куда идёт Феникс, нет чистого прохода. Аномальная активность в некоторых точках уменьшалась, но всё равно отчётливо виднелись или красные и жёлтые сполохи, или слабые, едва заметные разряды, или ощущалось давление гравитационных полей. Напарник двигался по тонкой границе, которую даже не видел, и доверялся лишь чувствам.
Окруженные аномалиями толстые стволы деревьев вблизи выглядели выточенными из угля, а между ними не было не только подлеска, но даже обычной для Зоны низкорослой плотной травы. На высоте пяти-шести метров ветви переплетались, создавая над проклятой землёй причудливый навес.
Чем дальше углублялись под плотный свод чёрных ветвей, тем спокойней Барсу становилось и тем уверенней он себя чувствовал. Феникс, без всяких сомнений, шёл этой дорогой не в первый раз. Не обманул.
В каком-то метре с правой стороны земля слабо зашевелилась, точно под поверхностью пробивал свой тоннель крот. Но Барс видел, какая аномалия там прячется, и понимал, что достаточно в это место просто наступить, как через секунду вся кровь окажется метрах в трех под землёй, пузырясь и запекаясь в огненном мешке.
Шагах в десяти слева обычная сухая ветка вращалась в воздухе, описывая одним концом сложную спираль. Попробуй её схватить – и рука останется в аномалии, безмятежно повторяя ещё подрагивающими пальцами точно такую же спираль.
И даже позади, там, где они только что прошли, низко над землёй натянулась невидимая струна. Стоит перешагнуть – и получишь уникальный шанс разглядеть в деталях собственную спину.
– Ты видишь аномалии, – заметил его состояние Феникс и остановился, – но в этом месте твоё зрение играет против тебя. Потому что ты... слишком много видишь. И боишься идти. А любой опытный сталкер с детектором будет шлёпать по такому полю на раз-два. Про дисаров я уж и не говорю. Тропу, правда, и те и другие вряд ли найдут: её знать надо, но суть ты понял.
– Дисары? Это кто такие?
– Да ладно! Неужели не знаешь?! – удивился Феникс.
– Какие-то монстры?
Напарник искренне рассмеялся:
– Ну, двое дисаров, что я знал, скорее уж клоуны. А монстры…
Феникс отвернулся и пошёл дальше.
– Ты не представляешь, сколько мне пришлось пережить из-за одного монстра. Мента переодетого. Таскал меня на верёвке по Зоне, точно собаку.
Барс не мог видеть его глаз, но почему-то показалось, что те яростно блестят.
– Ох, как жаль, что не встретиться нам больше на узкой тропинке, – продолжал Феникс. – Я бы этого козла…
Он сделал резкое скручивающее движение руками, точно отвинчивал кому-то голову, и в этот момент костяшки пальцев на его кулаках громко хрустнули, как будто и впрямь только что сломалась чья-то шея.
– Но с другой стороны, может, оно и к лучшему всё вышло. И если бы не тот мент… Знаешь, Барс, здесь, в Зоне, особенно остро начинаешь понимать, что такое свободная воля и что такое судьба. На каждого непобедимого бойца найдётся своя канистра с ядом. Так что не думай, будто ты всесилен.
– Я так и не думаю, – медленно проговорил Барс. – Несколько дней назад я столкнулся с такой тварью, что все мои возможности рядом с ней просто пшик. Это здорово меня отрезвило.
– Что за тварь? – тут же заинтересовался Феникс, при этом он даже не повернул головы и продолжал идти вперёд.
– С виду обычный сталкер, – Барс нахмурился, вспоминая события. – Но на самом деле это… монстр. Не как твой мент, а настоящий монстр. Понимаешь, о чём я?
– Мутант в одежде сталкера? – удивился Феникс, осторожно поворачивая налево.
– Нет. Ну то есть да, думаю, что мутант. Только не переодетый в сталкера, а сталкер.
– Типа меня?
– Нет. По силе, реакции и остальному ничем не примечательный человек. Я с ним общался и даже ужинал одной консервой. Когда же дело дошло до драки… Знаешь, никогда мне не было так страшно. Я убежал от него, – разоткровенничался Барс. – Мог бы прибить одним ударом. Пополам сломать. А я убежал. При мысли об этом у меня внутри такая ненависть просыпается, какой на войне не испытывал!
– Не напугал, – хмыкнул Феникс. – Но заинтриговал. Если встретим случайно, узнаешь?
– Если встретим, валить будем сразу! – с ненавистью отрезал Барс и снова замкнулся. И так достаточно рассказал.
Впереди сквозь деревья уже проглядывало большое открытое пространство.
– Хвала Зоне! – не скрывая радости, воскликнул Феникс. – Прошли. Вон там – озеро.
Меж деревьев действительно виднелось что-то серое, большое, плоское и неспокойное. Аномалии остались позади.
Барс даже выдохнул, потом спросил:
– Далеко ещё до этого твоего старика-знахаря?
– Вот теперь не торопись, – сказал Феникс. – Положи пацана, и давай поговорим.
Чего-то подобного Барс и ожидал.
– Ну, давай.
Сбросил Сашку у корней массивного тополя, перетянул на грудь автомат и выжидательно посмотрел на напарника.
– Дед этот чужаков не особо привечает, – пояснил тот. – А я с ним хоть и знаком, но недостаточно хорошо, чтобы тебя по всем правилам представить. Зайду, пообщаюсь, потом маякну.
– Лады.
Ожидал немного другого. Какого-то торга, условий, но Феникс снова показал, что заслуживает доверия.
Слегка помявшись, тот продолжил:
– Ещё ты должен меня подстраховать.
– Старика боишься? – поддел Барс.
– Старикан не промах, но тут и без него могут нехорошие люди объявиться, – рассеянно сказал Феникс. – Я оружие брать не буду, чтобы никого лишний раз не провоцировать, но если услышишь, что зову или стрельба вдруг начнётся, вытаскивай меня.
– Давай у дома покараулю?
– Нет, там дедок обложился защитными системами: сразу тебя обнаружит. Старика может на месте не оказаться – придётся тогда подождать. И ты будешь спокойно ждать, не вмешиваясь. А потом я пацана оставлю и, если всё сложится, заберу уже здоровым. Нормально? Не будет потом тупых вопросов?
– Нормально. Не будет. Но ты там заодно харчами разживись. И патронами, хорошо бы.
– Слушай, Барс, – неожиданно спросил Феникс. – А зачем ты всё-таки с пацаном возишься? Тебе же на него плевать.
– Плевать, – сказал Барс. – Но пацан до времени мне нужен. Потом избавимся, не ссы, не будет нам обузой.

Глава 13 

– Безвыходных ситуаций не бывает, – сказал Мякиш.
Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене между окнами. Автомат покоился на коленях, рядом на полу лежал ещё один.
Антон оставался там, где упал. Тягать бесчувственного парня с места на место не имело смысла. Раны, очень похожие на укусы каких-то животных, Мякиш ему обработал и перевязал, а больше ничем помочь не мог.
А вот был ли кто рядом с Сашкой сейчас? Или несчастный пацан истекал где-то кровью в одиночестве? Радовало, что хотя бы жив пока.
Раньше Мякиш периодически забывал про «цепь судьбы». Он знал об артефакте, о принципе взаимодействия его половинок, вживлённых разным людям. Но вот так, воочию, его действие наблюдал впервые.
Это выглядело просто жутко.
В момент, когда Антон закричал, Мякиш почувствовал себя отвратительно беспомощным. Мерзкое ощущение. Но ещё хуже стало, когда понял, в чём дело, и осознал, что в это же самое время точно так же кричит и испытывает боль ещё один человек – Сашка. Интересно, что сказал бы на это долбанный Шрёдингер с его мёртвым-живым котом? Сраная «цепь судьбы» опровергала его теорию. Вот только легче от этого никому не стало.
Надо что-то предпринимать. Как он говорил Чебе – этой длиннорукой обезьяне, сбежавшей, едва выдалась такая возможность, в одиночку дом не удержать. Договориться тоже вряд ли получится. С прошлого вечера «коллеги», что сейчас окружили поляну с домом, понесли существенные потери и наверняка хотят поквитаться.
И если тела на пустыре ещё можно было бы свалить на Чебу, то двоих в лесу, которым мародёр перерезал глотки, – не получится. Тогда господа «иностранные туристы» уже знали, что в замесе имеются и другие участники. Да и потом знатно постреляли, когда телефон зазвонил.
– Телефон! – спохватился Мякиш.
Начал шарить по карманам, надеясь, что не выронил и не разбил мобильник. Нащупал, достал и разочарованно цыкнул: экран покрывала паутина трещин. Пожалел, что не взял с собой обычный кнопочный аппарат, простой и надежный.
Провёл пальцем по разбитой поверхности, и телефон ожил. Заряд ещё имелся, но на долгую работу рассчитывать не приходилось. Оставалось выяснить, ловит ли сеть.
Не ловит.
Поднявшись, Мякиш вытянул вверх руку, с надеждой глядя на экран. Значок сети по-прежнему оставался перечёркнут.
– Ладно, – пробормотал Мякиш. – Заберёмся повыше.
Ещё раз выглянул в окно и убедился, что к дому никто не приближается. Потом посмотрел на бесчувственного Антона:
– Ты за старшего. Если что, не геройствуй.
Спрятал мобильник в карман и вытащил его уже на чердаке. Сеть не появилась.
– Эх, чтоб тебя! – вздохнул Мякиш.
Досада появилась, но настолько незначительная, что он не успел толком прочувствовать. Может быть, в другой ситуации он и позволил бы себе испытать подобное, но самое худшее уже случилось – он снова в Зоне. Остальное лишь следствие этого и сопутствующие проблемы.
Такое принятие ситуации освобождало от ненужных переживаний и позволяло сосредоточиться на решении проблем.
Итак, связь. Примитивный усилитель сигнала можно сделать из подручных средств. Потратив на поиски не больше десяти минут, Мякиш собрал всё необходимое: медную проволоку, кусок пластика, фольгу, зажигалку и большой гвоздь. Дальше – дело техники. Попутно нашёл чью-то камуфляжную куртку и сменил на неё свой окровавленный пиджак.
Вернувшись на чердак, попробовал поймать сигнал. Он понимал, что вокруг Зона, и, что сработало бы в обычном мире, здесь могло быть абсолютно бесполезным.
Сколько ни направлял самодельный усилитель в разные стороны, шкала сети оставалась перечёркнутой.
Вздохнул и с грустью посмотрел на аппарат. Не так уж много времени у него осталось до начала штурма. Вряд ли он выстоит. Попробует, конечно, но вряд ли. И чтобы улучшить свои шансы, надо готовиться к обороне, а не тратить драгоценные минуты на сожаление.
Он осторожно выглянул в слуховое окно и проверил, не пытаются ли атакующие обойти дом с другой стороны. Удостоверившись в отсутствии врага, он уже развернулся к выходу, как вдруг смартфон завибрировал и коротко тренькнул, оповещая о полученном сообщении.
Замерев на месте и стараясь не двигать рукой с аппаратом, пальцем другой руки коснулся экрана, активируя смартфон.
Мякиш не желал испытывать удачу: быстро зашёл в журнал вызовов и ткнул в контакт Кроки.
Гудок. Другой. Третий.
Трубку никто не снимал. Да что же такое?! С таким трудом удалось поймать связь, а на другом конце не отвечали!
Замигал индикатор батареи, сообщая, что скоро заряд иссякнет.
Отлично!
Единственный шанс, и тот…
– Дружище! Здаров! – раздался голос Кроки. – Я тебе звонил, ты не ответил. Тут такое дело…
– Кроки, заткнись и слушай! – грубо перебил Мякиш, сразу настраивая собеседника на серьёзный лад и при этом едва сдерживая радость. – Я в охотничьем домике. Мне сказали, что его любая собака знает.
– Да, знаем. Но он в Зоне, а ты…
– Меня обложили, – пришлось повысить голос. – Сколько продержусь, не знаю. Но недолго. Противников от шести до восьми человек. Не сталкеры. Помочь можешь?
– Сможем подойти часа через три, – озабоченно сказал Кроки. – Повезло тебе, что мы уже за периметром. Оружие есть?
– С оружием плохо,– честно сказал Мякиш. – На три часа патронов точно не хватит.
– В кухне подпол, – быстро сказал сталкер. – Как спустишься, по правой стороне между второй и третьей полкой в стене торчит камешек. Расковыряй: там тайник с автоматом и патронами. Держись, мы скоро!
Звонок завершился.
Легко сказать «держись», да сделать трудно.
На душе стало немного спокойнее. Появилась вполне конкретная задача: выстоять три часа. Ему бы ещё одного бойца, чтобы с тыла прикрывал, да цинк патронов. Только вот боеприпасов осталось четыре магазина да три гранаты, а единственный возможный помощник валялся без сознания на полу в кухне и неизвестно, когда придёт в себя. Мысли снова вернулись к Сашке. Что же случилось с пацаном? Что за твари его покусали? Где тот сейчас и почему так долго не приходит в сознание?
Вопросы без ответов только отвлекали. Тем более, что в местной фауне Мякиш не разбирался, да и не горел желанием это делать. Мутанты. Убить можно – и славно. Искать Сашку надо однозначно, но для этого неплохо бы сперва выжить да из ловушки выбраться.
Что там Кроки сказал: подпол на кухне?
Конечно же Антон лежал как раз на крышке. Пришлось оттаскивать.
– Вот ведь бугай, – пыхтел Мякиш, ворочая парня.
Перед тем, как спуститься в подпол, снова осмотрел подступы к дому, после чего полез проверять сталкерскую нычку.
Подвал оказался большим и сухим, с пустыми стеллажами вдоль стен. Легко обнаружив торчащий в стене камень, Мякиш просто ударил рядом с ним кулаком, и тонкая земляная стенка обрушилась, обнажив деревянную дверцу. Чуть не сломав от нетерпения ногти о доски, Мякиш кое-как открыл тайник и принялся выгребать его содержимое. И прежде всего магазины, набитые патронами.
– Это же просто праздник какой-то, – восхищённо сказал он. – Ну, сталкеры, ну, суеверные сукины дети!
Ему показалось, что от восторга перед глазами поплыли радужные круги. С таким арсеналом отбиваться будет намного легче.
Главным приобретением стал автомат. Чёрный, практически новый, с оптическим прицелом. Придирчиво осмотрел, проверил магазин, оказавшийся полным, и повесил оружие на плечо. Потянулся за другим, постарее и явно бывшим в употреблении.
По пальцам, негромко потрескивая, побежали мелкие синие искры, а в воздухе, переливаясь в свете фонаря, поплыли радужные разводы.
– Ох! Твою… – только и удалось произнести.
Аномалия разрядилась с громким хлопком. Невидимые гравитационные поля ударили со страшной силой, и тьма мгновенно приняла Мякиша в свои цепкие объятия.
Первое, что услышал Мякиш, – какой-то шум.
«Интересно, я ещё живой или уже на финальном собеседовании?» – мысль появилась как бы между прочим, без особого интереса к ответу.
Только на «собеседовании» вроде как должен быть свет. Чистый, яркий, всепроникающий.
Мякиш же пребывал в непроглядной темноте.
Пугающей и бесконечной. Непроницаемой и ужасающей.
Раньше он редко задумывался на тему: «А что потом?». Не видел смысла гадать. Точно всё равно никто не знает и не узнает, пока сам там не окажется. Но считал, что неплохо, конечно, если бы имелось какое-то продолжение.
А если это и было продолжение?
Чёрное ничто.
Нет!
Сознание отказывалось такое принимать, не хотело и отчаянно сопротивлялось.
Нет, нет и нет!
Не может быть, что по ту сторону нет ничего, кроме темноты!
Темноты и шума.
Тот снова повторился. Потом опять. Гулкий, ритмичный, словно растянутый, как звук на старых виниловых проигрывателях, включённых на пониженных оборотах, и при этом какой-то отдалённо узнаваемый.
Дыхание. Пришла словно откуда-то издалека подсказка.
Чьё?
Как же тягостно ворочались мысли. И снова после бесконечно долгого ожидания пришёл ответ:
«Моё. Это моё дыхание. Я жив…»
– Долго ещё будешь валяться?
Голос шёл ниоткуда и отовсюду одновременно. Знакомый и оттого невозможный.
– Кремень?!
– Кремень-Кремень, – подтвердил голос.
– Откуда ты здесь взялся?
– Не о том думаешь, товарищ Мякиш. Не валяться надо, а спасать Антона. И сына моего заодно.
И тут сознание начало стремительно возвращаться вместе с чувствами. А с ними пришла и боль. Словно огненные кольца обхватили грудь, и Мякиш хрипло застонал. Болезненные всполохи света разорвали наконец тьму.
С каждым мучительным вздохом мир становился всё более реальным. Мякиш лежал на животе, придавленный сверху чем-то тяжёлым. Малейшее движение вызывало вспышки боли от затылка до пальцев на ногах. С другой стороны, это означало, что позвоночник не повреждён. Попробовал пошевелиться. Что-то съехало со спины и с грохотом ударилось об пол. Сразу стало намного легче. В следующую секунду Мякиш получил ошеломляющий удар по лицу и едва снова не потерял сознание.
После этого он решил действовать более осторожно. Постарался высвободить из-под себя руку так, чтобы больше ничего не обвалить. Медленно, но получилось. Потом нащупал предмет, упавший на голову. Что-то деревянное, расщеплённое, достаточно массивное. Кроме этого, определил, что накрыт грубой плотной тканью, из-за которой, хотелось бы верить, и было так темно.
Ссадив о ткань кожу на щеках, Мякиш высвободил голову, а потом плечи и, наконец, смог оглядеться.
Он лежал на полу, под грудой обломков деревянной лестницы. Свет проникал через проломленный потолок. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выползти из кучи мусора. Оглядевшись вокруг, Мякиш почувствовал себя игрушкой в гигантской версии бирюлек. Автомат, всё ещё висевший на плече, зацепился за разломанную ступеньку и едва не обрушил шаткую конструкцию. Пришлось изворачиваться, стаскивать лямку, а потом осторожно вытягивать автомат, предварительно отстегнув магазин, – расставаться с оружием он не собирался. После того, как освободился, замер и прислушался.
Тишину в доме ничто не нарушало.
Посмотрел на часы: стекло разбито, стрелки вылетели. Мобильник тоже приказал долго жить. Сколько времени оставался без сознания, он не имел ни малейшего представления. Люди Дэна запросто могли уже проникнуть внутрь, забрать Антона и уйти. А могли прямо сейчас вламываться в дом.
Сидя в подполе, ничего не выяснить.
Мякиш распрямился, сделал шаг и ощутил слабость. Пошатнулся и чуть не упал на ощерившиеся острыми щепками остатки деревянных перил. Спас автомат, которым он упёрся в пол.
Грудь, живот и рёбра отзывались болью при каждом вдохе. Задрав одежду, Мякиш увидел, что покрыт синяками и кровоподтёками. Закусив край куртки, проверил рёбра. Вроде целы.
Осмотрелся, насколько позволял тусклый свет. Целого оружия, кроме пары магазинов, поблизости не обнаружил, а снова соваться в аномалию, которая уже начала набирать силу, выдавая себя радужными разводами в лучах света, не собирался. Делать тут больше нечего, надо выбираться.
Рассовал по карманам магазины, повесил «калашников» за спину и охнул, когда ремень прижался к груди. Выбрал наиболее уцелевшие куски лестницы, составил их друг на друга и, скрипя зубами, взобрался на сооружённую подставку. Ухватился за край проёма, подтянулся. Боль волной прошла по телу.
– Ну, Кроки, шутник! Посмеёшься ты у меня, скотина сталкерская, – бормотал Мякиш, вытягивая себя наверх.
Перекатился на спину и замер на полминуты, закрыв глаза. Потом собрался и заставил себя встать.
Антон лежал там, где и раньше. В сознание так и не пришёл. Рядом с ним в полу зияла одна из дыр, сквозь которые в подпол попадал свет. Но думать о мощи аномалии и о том, каким чудом удалось уцелеть, сейчас не время.
Мякиш доковылял до окна, выглянул и тут же отпрянул. Четверо с автоматами перемещались метрах в двадцати от дома.
Выставив режим стрельбы «одиночными», он отошёл вглубь комнаты, дёрнул затвор, приник к прицелу и выстрелил. Один из противников схватился за ногу и повалился на землю. Удовлетворенно кивнув, Мякиш распластался на полу за секунду до того, как на дом обрушился град пуль. Раненый противник сейчас лучше, чем мертвый: и из строя выведен, и, хотелось бы надеяться, других задержит на какое-то время. А время – именно то, что Мякишу сейчас требовалось. И чем больше, тем лучше.
Пули свистели над головой, прошивали стены, расщепляли доски.
Ползком он перебрался к другому окну, привстал и выстрелил короткой очередью. Потом сразу снова плюхнулся на живот, о чём тут же пожалел, вскрикнув от резкой боли. Попасть он ни в кого не попал, но пригнуться заставил. Теперь необходимо проверить другую сторону дома. Работая локтями, быстро пересёк кухню.
И вовремя.
Широкая доска с одного из заколоченных окон влетела внутрь от сильного удара. Мякиш выстрелил с пола прямо через оставшиеся на окне доски по тёмной фигуре за ними. Человек вскрикнул и упал.
Вдогонку Мякиш бросил одну из трёх гранат. Услышал крики, потом громыхнул взрыв. Не стал проверять результаты своих действий и как можно скорее вернулся в кухню.
Интересно, как быстро атакующие догадаются, что им противостоит одиночка?
Раненого им в ногу уже оттащили за небольшую кочку и вернулись к дому.
Мякиш приник к прицелу в тот момент, когда ближайший противник взмахнул рукой и швырнул металлический шар в сторону дома. Стрелять уже не имело смысла. Оставалось только упасть ничком, закрывая Антона собой, а собственную голову руками.
Граната ударилась в раму и отскочила назад. Вместе с грохотом в окно влетели комья земли, засыпав Мякиша с головы до ног. Он резво поднялся и несколькими выстрелами заставил противника отступить.
– Вот же настырные твари, – ругнулся он, отплёвываясь.
Пригнулся и перебежал на дальнюю сторону дома.
Успел увидеть, как от выстрелов дробью в упор в месте крепления дверных петель образовались две дыры, затем ещё одна – в районе замка.
«По учебнику работают, – мелькнула мысль. – Идиоты!»
Нападавшим вряд ли приходилось иметь дело с добротными срубовыми домами и коваными петлями. От их потуг дверь лишь перекосило, но она осталась на месте. Когда вслед за выстрелами послышался глухой удар в дверь, вероятно, плечом или ногой, не принёсший результата, Мякиш не смог сдержаться и расхохотался в голос.
– Головой попробуй! – ободряюще крикнул он.
И выстрелил по противнику через преграду. Три одиночных в разные места. За дверью вскрикнули, послышалась возня. Подбежав к окну, где была выбита одна из досок, Мякиш увидел, как двое стрелков утаскивают третьего прочь. Хотел пальнуть вдогонку, но заметил, как исказились фигуры, скрытые силовым полем аномалии, и решил не тратить напрасно патроны.
– Отлично.
Не разгибаясь, опять переместился к окну кухни. Три человека расположились метрах в сорока, спрятавшись за аномалиями. И, кажется, двое оказывали помощь третьему.
Быстро учатся, сукины дети.
Получалось, что он вывел из строя двоих или троих. Осталось минимум четверо.
Израсходовал половину магазина и одну гранату. Неплохо, очень неплохо.
Мякиш опустился на пол. Какое-то время он себе отвоевал. Хотя следующий штурм отбить будет намного сложнее. Как бы он ни стебался над противником, но профессионализма у них не отнять. Адаптируются быстро, действуют слаженно, насколько возможно в данной ситуации, реагируют оперативно. Недаром не позволили уйти под прикрытием дымовой завесы. Всё просчитали, заняли позиции и, как результат, загнали обратно в дом. Ещё сложилось впечатление, будто осторожничали. Опасались действовать в полную силу. Им явно что-то мешало. Взгляд Мякиша остановился на Антоне.
Помнится, когда он спас Чебу, тот с дружками собирался продать некоего «мутанта». Так, может, Антона до сих пор планируют взять живым? Ну, по возможности, конечно. Это бы многое объясняло.
За размышлениями сменил магазин в автомате на полный и принялся ждать, время от времени поглядывая по окнам.
Минуты тянулись. И чем дальше, тем сильнее наваливалась усталость. Глаза невольно закрывались. Приходилось встряхиваться, мотать головой. Резкие движения отзывались болью во всём теле, не позволяя заснуть.
Вспомнился голос Кремня, прозвучавший в голове, когда Мякиш приходил в себя в подполе после удара аномалии. Такой живой, чёткий, почти настоящий. Понятное дело, это подсознание вытащило образ сталкера из глубин памяти и обличило в слова собственные мысли. При контузии мозг ещё не такое мог выдать.
Но получается, что Мякиш до сих пор не простил себе смерть Кремня. И уже не знал, сможет ли когда-нибудь это сделать. Ведь теперь и Сашка в беде. А чтобы спасти пацана, надо ещё Антона вытащить.
Но перво-наперво необходимо отбить атаки и дождаться подмоги. Кстати, как там обстановочка? Приподнявшись, посмотрел в окно. Аномалии переливались в лучах солнца. Нападавших не наблюдалось. А с другой стороны? Тоже тишина. Ветер качал сочную зеленую траву, которая обступила дрожащие скопления прозрачных ловушек.
Единственное, что смутило, как получилось так быстро посмотреть по обеим сторонам дома? А сзади ещё и окно оказалось не забито досками, да и дверь целая и без замка. Но какая разница: всё равно же никто не нападал.
– ПРОСНИСЬ!
Голос Кремня прогремел в голове, выдёргивая из забытья.
Мякиш вздрогнул и открыл глаза. Снаружи всё ещё было светло, хотя о ярком солнце речи, конечно, не шло: как обычно пасмурно и хмуро.
Под окном услышал шорохи: явно какое-то движение. Едва высунулся, как по нему открыли шквальный огонь. Лучшее, что пришло в голову, – бросить гранату. Не заденет, так отпугнет, даст возможность оценить обстановку.
Швырнул. Перекатился в сторону двери, дождался взрыва и пробрался дальше.
Только к окнам его больше не подпускали. Стоило засветить хотя бы макушку, как на него обрушивался град пуль, заставляя вжиматься в пол. Наверняка так же будет и с другой стороны. Ничего не оставалось, кроме как отползти вглубь дома. Место для обороны на случай прорыва Мякиш определил давно, ещё когда обследовали помещения с Чебой. Только что-то подсказывало: добраться туда он не успеет.
Обе двери взорвались одновременно. Щепки разлетелись дымящейся шрапнелью, вонзившись в стены, пол, потолок, к счастью, не достав до Мякиша и Антона. Не вставая с пола, Мякиш сделал несколько коротких очередей по обоим дымящимся проемам. Бросил последнюю гранату в сторону дальнего и сосредоточился на главном входе.
Заметил, как внутрь влетел тёмный предмет. По специфической форме и звуку удара резиновой оболочки о доски пола мгновенно понял – светошумовая.
Дёрнул край куртки, закрывая им лицо, и зажал уши руками. Глаза защитил и даже сумел услышать топот бегущего к нему человека сразу после взрыва.
Не глядя начал стрелять.
Жёсткий удар выбил автомат у него из рук. Мякиш уже достаточно узнал противника, чтобы предвосхитить следующие действия и успеть закрыться от новой атаки. Парируя удары, он постарался встать, что оказалось крайне непросто. Напавший работал и руками, и ногами, используя все имеющиеся преимущества.
Перекошенное яростью лицо было знакомым: под слоем грязи и крови, хоть и с трудом, но удалось опознать Дэна.
Мякишу никак не удавалось перейти в контратаку. Всё, что мог, – обороняться, постепенно отступая и понимая, что долго так не выдержит. Схватку он проигрывал.
Взгляд упал на чернеющий провал подпола. Отбив колено противника, Мякиш рывком сократил дистанцию, обхватил того за пояс, приподнял и потащил вперёд. Локти Дэна вонзались в спину, кулаки пытались достать до затылка Мякиша. Но он терпел. Шаг, ещё один шаг. Руки Дэна работали как молоты, осыпая ударами. Мякиш взвыл от усилий, поднатужился и кинул противника в подпол. Но не сумел устоять на ногах и нырнул следом.
Дэн с грохотом приземлился на деревянные обломки и охнул, когда на него рухнул Мякиш.
Очень хотелось надеяться, что тот себе сломал хотя бы пару рёбер.
Когда Мякиш сполз с обломков, его противник был уже на ногах и приближался.
– Убью, bastard!
Камуфляжные куртка и штаны порваны в нескольких местах, отсеки для дополнительных магазинов расстегнуты и пусты. Да уж, палили они от души. К счастью, ни разу не попали.
Очевидно, догадка Мякиша оказалась правильной: взять их с Антоном хотели живыми, причём обоих. Иначе давно уже наделали бы дырок в его тушке.
Непонятно лишь, почему с ним схватился только Дэн? Где остальные?
– Что, нервишки не выдерживают? – ухмыльнулся Мякиш, сплёвывая кровь. – Дэн, правильно? А как же приказ? Тебе же мутант нужен. А который из двоих, не знаешь. Может, я, может, тот, что наверху. Тем более, его вы уже прикончили, так хотя бы меня живым взять. А я ведь уже был у тебя в руках. Но ты настолько тупой, что и не сообразил.
Он врал напропалую, нёс чушь, смешивая ложь и правду и выжидая нужного момента. Похоже, ему всё же удалось посеять сомнения в противнике. Тот немного замедлился, на долю секунды отвёл взгляд, размышляя. А только это и требовалось.
Мякиш схватил обломок перил и швырнул в Дэна.
Тот с лёгкостью уклонился, сжал кулаки и хотел уже шагнуть к Мякишу, но тот удивил, кинувшись в угол, свернувшись клубком и закрыв голову руками.
Опешивший противник остановился. Непонимающе посмотрел, потом, что-то заподозрив, резко оглянулся и успел увидеть висящий в полуметре над полом, сплошь покрытый мелкими синими искрами кусок дерева.
Аномалия разрядилась с грохотом, почти соизмеримым со взрывом светошумовой гранаты. Дэна впечатало в стену, после чего он тряпичной куклой сполз вниз и больше не шевелился.
Свет закрыла чья-то фигура.
Вот и остальные подтянулись.
Мякиш затаился. Ещё одного поединка ему не выдержать.
– Эй, есть кто живой? – раздался сверху знакомый голос.
– Кроки! – хотелось крикнуть, но получилось только хриплое сипение. Попробовал снова:
– Кроки.
– Мякиш! Давай сюда!
Подняться на ноги с первого раза тоже не получилось. Пришлось опереться о стену. Выбирался уже с помощью сталкера.
– Ты один? – Мякиш осматривался.
– Нет. Ломик сказал, что такое веселье ни в жисть не пропустит. Ну и ещё пара ребят, ты их вряд ли знаешь. Они помогли оттянуть твоих «друзей» от дома. Слушай, ты что в подполе устроил?! – искренне изумился Кроки, присев и заглядывая в проём.
Обстановка как-то не располагала к веселью.
– Ты свои сталкерские шутки прибереги для другого раза, – получилось более злобно, чем хотел, но он ещё не отошёл от схватки.
– Какие шутки? Ты о чём?
– Скажи ещё, что не знал об аномалии!
– Какой аномалии?
Нервы сдали, и Мякиш заорал:
– Ахреннено мощной аномалии, Кроки! Там ни патронов, ни стволов целых не осталось, потолок пробило, и по мне будто каток проехал! Такой аномалии, Кроки!
Сталкер поднял руки в примирительном жесте.
– Спокойно, братан, спокойно! Не знал. Клянусь, не знал! И я думал, тебе хватит ума сначала проверить всё детектором, – пожал плечами Кроки. – Мы же в Зоне. Тут любой дурак знает, что такое количество железа может притягивать аномалии.
– Прямо в дом?!
– А какая разница?
– Значит, я не «любой дурак»!
– Конечно, не «любой», а очень даже везучий: живой же!
В словах сталкера была своя правда. Да, потрепало. Да, пришлось туго. Но ведь справился. Дождался помощи, как и планировал, хотя и не рассчитывал. На что злиться-то?
Если уж искать первопричину всего этого, то в себе самом. В собственной дотошности, неугомонности и понятиях правильного и неправильного. Именно они сделали его частью всей этой истории. Которая, кстати, ещё не закончена.
– Да, ты прав, – устало произнёс Мякиш. – Спасибо, что пришли за мной.
Через заднюю дверь вбежал какой-то незнакомый парень в разгрузочном жилете поверх тельняшки и с автоматом, заставив непроизвольно дёрнуться и начать озираться в поисках оружия.
– Свои, – успокоил Кроки.
Но автомат Мякиш всё равно подобрал и перезарядил.
– Кроки! – раздражённо воскликнул парень. – Вы чего тут лясы точите?! Там у бандерлогов подкрепление! Надо тапки сматывать!
Мякиш позвал Кроки, и вместе они подняли Антона.
– А с ним что? Тоже аномалия? – поинтересовался сталкер.
– Хуже. «Цепь судьбы».
Кроки присвистнул.
Выбравшись из дома, Мякиш замедлил шаг. Поляна вокруг превратилась в настоящее поле боя. Отлично заметные в сгустившихся сумерках тут и там сверкали короткие вспышки выстрелов. Для опытного взгляда не составило труда определить очаги столкновений. Навскидку в перестрелках участвовало человек пятнадцать. Причём основная масса на стороне противника, занявшего позиции по кромке леса.
За трескотнёй выстрелов слышалась ругань, выкрики и даже смех. Друзья Кроки хоть и пребывали в меньшинстве, но вполне успешно противостояли обученным иностранным спецам.
Интересно, кстати, откуда у последних взялось подкрепление?
Сам того не заметив, Мякиш направился тем же проходом, каким выбирались под прикрытием дыма.
– Ты куда? – удивлённо спросил Кроки. Потом понял и помотал головой. – Там не прорвёмся. У нас другие тропки есть.
– Ага, – согласно кивнув, предоставил сталкеру выбирать направление.
Тропа причудливо петляла среди аномалий, однажды даже вывела их за спины двух сталкеров, ведущих активную перестрелку. Как понял Мякиш, их разделяли аномалии, хотя в сумерках различить ловушки взглядом не получилось бы при всём желании.
– Ломик! – крикнул Кроки, оставаясь на приличном расстоянии от товарищей, что лишь подтвердило догадку Мякиша. – Мы ушли. Помурыж их ещё минут двадцать и давай за нами.
– Лады! Мякиш, здарова братан! Ну ты и кашу заварил!
– Здарова, Ломик. Это я умею, ага.
– Ничё, поможем!
– Сочтёмся!
– А то! Ну всё, валите. А то бандерлоги шустрые попались. Глаз да глаз.
Они пошли дальше.
Когда выбрались с поляны, стрельба всё ещё продолжалась. Почти сразу углубились в лес, где уже властвовала темнота. Кроки замедлился и теперь полагался не только на свои чувства и знания, но и на технику. Детектор на его запястье тускло светился и едва слышно вибрировал, обнаруживая аномалии.
Сзади их прикрывал парень в тельняшке. Впервые с того момента, как оказался за периметром, Мякиш мог почувствовать себя уверенно и отчасти спокойно. Он уже не был один. С ним Кроки, где-то там Ломик и ещё несколько, вероятно, опытных сталкеров. Только что-то всё равно не давало покоя. Сидело занозой, вызывая тревогу и заставляя сердце замирать от предчувствия беды. Понять, из-за чего такие ощущения, не получалось, в голове вертелась лишь смутная догадка.
– Кроки, а далеко до периметра?
– Знаешь анекдот: «теперь далеко!»?
Вот оно! То, из-за чего кошки на душе скребли. Они вовсе не выходили из Зоны, а углублялись в нее!
– К периметру нельзя, – пояснил Кроки. – Там шухер какой-то, мы почему и отсиживались, вместо того чтобы твоё поручение выполнять. Вояки патрули усилили, палят во всех без разбору. Ни туда, ни обратно не прорваться без риска, что тебя свинцом нашпигуют. И в самой Зоне тоже непонятное творится. Какие-то персонажи шорох наводят, на этих вот твоих «друзей» похожи. Скорее всего они и есть. Да ещё мутанты бесятся: говорят, мужиков вчера нашли троих, растерзанных какой-то новой тварью.
Новости не радовали. Пришлось вновь бороться с некстати накатившим отчаянием. Да ещё нести Антона становилось всё труднее. Мякиш чувствовал, что силы на исходе.
Кроки тоже это заметил.
– Эй, Люм, – позвал он парня в тельняшке, – смени человека.
– А человек прикрыть сможет в случае чего?
– Сможет.
– За это не переживай, – подтвердил Мякиш и с облегчением уступил свою ношу.
Вскоре счёт времени потерялся окончательно. Стрельба давно стихла, либо просто далеко ушли. Усталость подступала неотвратимо, переставлять ноги становилось всё труднее.
– Мужики, – произнёс Мякиш. – Я спёкся. Мне бы передохнуть.
– Потерпи, чуток осталось, – сказал Кроки не оглядываясь . – На месте сбора отдохнёшь.
Сталкер остановился так неожиданно, что Мякиш едва в него не врезался.
– Справа, вон за теми деревьями, – едва слышно произнёс Кроки, выключая экран детектора. – Один, может двое.
– Не наши? – шёпотом спросил Люм.
– Не успели бы.
Встав на колено и приникнув к прицелу, Мякиш всматривался в темноту. Сначала ничего не заметил, потом показалось, что от одного из деревьев, на которые указывал Кроки, отделилась тень и крадучись направилась в их сторону. За спиной первой тени показалась ещё одна.
– Мякиш, ты их видишь? – тоже шёпотом спросил Кроки. – Мне деревья мешают.
– Вижу.
Поймал в перекрестие фигуру покрупнее. Руки дрожали, прицел плясал. Вспышка выстрела выдаст их местоположение и лишит преимущества, поэтому промахиваться нельзя.
Затаил дыхание и плавно нажал на спусковой крючок.
Пуля выбила кору из ствола сантиметрах в десяти от головы человека.
Тот мгновенно пригнулся, развернулся и рванул обратно. Сбил с ног идущего следом, упал сам, перелез через товарища и с воплями побежал дальше.
– Валим, Лопух! Валим!
У Мякиша аж дыхание перехватило.
– Тупая скотина, – пробормотал он и крикнул: – Чеба! Чеба, чтоб тебя! Стоять, баран вислоухий! Лопух, стойте! Это Мякиш.
Увидел, как замешкались члены его бывшего отряда, потом остановились.
– Босс?
Голос мародёра эхом прокатился по лесу.
– Хватит орать, – велел Мякиш. – Шагайте оба сюда и смотрите в аномалию не вляпайтесь.
Странно, но от осознания, что Чеба и Лопух живы, на душе стало легко и даже радостно.
– Слушай, – негромко произнёс Кроки. – Знавал я одного Чебу. Мерзкий тип, из тех, кого жопой в «плешь» хочется посадить, как только увидишь.
– Скорее всего, он и есть, – кивнул Мякиш.
– «Босс»? – сталкер не скрывал саркастического удивления.
– Долгая история, – отмахнулся Мякиш. – Потом расскажу. Сейчас он на нашей стороне и подчиняется мне.
– Хм, постараюсь про это не забыть.
Правда, насчёт «подчиняется» Мякиш слегка лукавил, памятуя, как Чеба сбежал, оставив их с Антоном. Но с этим потом можно разобраться, сейчас его больше интересовало, откуда взялся Лопух.
Рядовой не мог избежать плена. Хотя Антон, наверное, будет рад узнать, что его подопечный жив-здоров.
Когда Чеба и Лопух приблизились, велел им остановиться.
– Оружие есть?
– Само собой! – самодовольно ответил мародёр.
– Кидайте сюда. Оба.
– Ну ты чего, босс?! – в голосе Чебы звучала искренняя обида. – Я же не просто так сбежал. А пацанчика выручить. Я же знал, что они за вами с Антохой охотятся, а на меня им плевать. Вдвоём вы дом запросто удержите, а я тем временем хлопца вызволю. Ну, так и оказалось! Его даже не охраняли, связали да бросили, как мешок с картошкой.
– Сам ты мешок, – буркнул Лопух.
– Рты закрыли! Берите Антона, – Мякиш снова принял на себя командование. – Люм, буду признателен, если мне чуток подсобишь.
– Особого приглашения ждёте? – проговорил Кроки. – Хватайте груз.
– Не развалишься, подождёшь, – фыркнул Чеба.
– Ещё хотя бы слово мне поперёк скажешь, – спокойно произнёс сталкер, - получишь пулю в лоб, мародёрское отребье. Я понятно выражаюсь?
– А я ещё одной проконтролирую, – добавил Люм, передавая Антона подошедшему Лопуху.
Чеба хотел ответить в своём стиле, только потом, видимо, вспомнил, что остался без оружия, и промолчал.
Кроки сразу выдвинулся вперёд. С новыми помощниками заметно ускорились, и где-то минут через тридцать-сорок сталкер объявил привал:
– Устраивайтесь. Ждём наших. Люм, за тобой юго-запад, я – север смотрю. Сидим тихо.
– Босс, держи, – прошептал Чеба, протягивая какой-то предмет.
На ощупь Мякиш определил, что ему дали пищевой брикет. И сразу почувствовал, насколько голоден. С водой у него проблем не возникало: в доме имелись запасы, а вот перекусить не удалось.
Стараясь не шуршать оберткой, распаковал и впился зубами.
– Теперь рассказывайте.
– Чего рассказывать-то? – горячо зашептал мародёр. – Я вроде всё уж рассказал. Пока по вам палили, я – шасть за деревья, сделал крюк, нашёл Лопуха, вытащил.
– Медаль всё равно не дадут, – фыркнул рядовой.
– На редкость неблагодарный тип! – возмутился Чеба. – Босс, я ему даже бабло его вернул! Нашёл в рюкзаке неподалёку. Думаешь, он мне «спасибо» сказал? Взял молча, за пояс запихал и пошёл. Вон пачки торчат, покажи давай, покажи!
– Грабли убери, – отпихнул руки мародёра Лопух.
– Мякиш! – шикнул Кроки.
– А ну, тихо! – пришлось хлопнуть обоим по лбам, чтоб успокоить. – Теперь ты, Лопух. О чём спрашивали, что рассказал? И не надо нести чушь, что ты молчал, как отважный партизан. Всё равно никто не поверит, и больше вреда будет, чем пользы. Лучше говори, как есть, и с подробностями.
– Спой птичка, не стыдись, – подначил Чеба, за что схлопотал тяжёлой ладонью по уху от Мякиша и заткнулся.
– Ну что-что… – преодолевая стыд, начал рядовой, – спрашивали, сколько человек, чем вооружены, как зовут, откуда знаю, кто из вас мутант?
– «Из вас»? Тебя в расчёт не брали?
– Меня они сразу по какой-то базе пробили и потеряли интерес. Потом между собой по-немецки говорили. Решали что-то.
– «Что-то, что-то», – передразнил Чеба. – Решали, валить тебя дурня или пока оставить, вдруг пригодишься. Ну, я бы так же сделал.
– Не все такие уроды, как ты.
– Все, – отмахнулся мародёр, ничуть не задетый словами Лопуха.
– Я с ним согласен, – поддержал Мякиш. – Будем считать, что тебе крупно повезло. В следующий раз слушайся приказов.
– Внимание! – Люм предостерегающе поднял руку.
Затаились, приготовив оружие.
Из темноты, шумно дыша, появился незнакомый человек.
– Назовись! – велел Люм.
– Шилка, – ответил запыхавшийся сталкер.
– Остальные где? – с тревогой спросил Кроки, выходя навстречу.
– Нас разделили и начали загонять. Хилый со своими ручьём пошли. А нас с Ломиком вправо оттеснили и сели на хвост. Он их сейчас по кругу водит метрах в двухстах отсюда, я вот предупредить прибежал. Но долго он не сможет кружить: бандерлоги – профи. Надо его вытаскивать.
В подтверждение его слов тишину ночного леса разорвали звуки выстрелов.
– У них ПНВ, – напомнил Мякиш.
– Да, знаем, – кивнул Кроки.
По затянувшейся паузе Мякиш понял, что сталкер напряженно размышляет, и пришёл ему на помощь:
– Оставь нам детектор и скажи, в каком направлении двигаться, мы выберемся. Чеба худо-бедно Зону знает, справимся. А сами выручайте Ломика.
На принятие решения Кроки потребовалось секунд десять.
– Хорошо. Мы их за собой уведём. Поиграем в кошки-мышки, да так, что про вас и думать забудут, – Кроки пояснял всё это торопливо, с нетерпением снимая с руки детектор.
– На это я бы не рассчитывал.
– Ну, значит, свяжем их боем и не отпустим, пока вы не уйдете. Вот детектор и карта, там всё отмечено, разберётесь.
– Ага, давай! С меня причитается!
– Договорились, – донеслось уже из темноты.
Все трое сталкеров бесшумными тенями исчезли в ночи.
Повернувшись к своим подопечным, Мякиш бросил детектор и карту Чебе.
– Держи, Сусанин, погнали. Лопух, помоги Антона поднять.
– А что с ним, кстати? Куда ранили? – встрял Чеба. – Может, он уже не жилец? Чего надрываться тогда?
– Твоё авторитетное мнение забыли спросить. Дорогу давай показывай, пень с глазами!
Доносившаяся издали стрельба усилилась – Кроки с товарищами вступили в бой.
Сориентировавшись, Чеба повёл отряд к отмеченному на карте месту.
Короткой передышки и питательного перекуса Мякишу хватило, чтобы восстановить силы, и они с Лопухом тащили Антона несколько часов кряду. По счастью, рядовой оказался парнем крепким, к тому же чувствовал свою вину за то, что сдал своих, поэтому ни жалоб, ни просьб не высказывал.
В Чебе же будто проснулся дух сталкера, и мародёр с увлечением искал новые тропы и проходы в аномалиях и постоянно сверялся с картой, что-то бормоча себе под нос. Только вот сталкер из него был, как из горшка пулемёт. Несколько раз заводил в очевидные даже для Мякиша «карманы», чуть не поджёг «тлеющую» аномалию, спровоцировал пару других ловушек, к счастью, незначительных.
Но уроков не усвоил и начал действовать немного более осмотрительно лишь после нагоняя от Мякиша. Правда, почти сразу забылся.
– Эй, Герасим, – в очередной раз окликнул Мякиш, – не забывай, что мы с грузом идём. Далеко не ускакивай.
– А? Чего? – оглянулся Чеба.
– Сюда иди! «Чего»… Десять шагов впереди нас! Увеличишь расстояние хоть на шаг – заберу детектор и карту, вслепую пойдёшь до ближайшей аномалии!
Мародёр молча выполнил приказ и старался сохранять дистанцию.
Когда Мякиш почувствовал, что валится с ног, объявил привал. Ему требовалось поспать хотя бы час. Но Чебе доверять он не мог, да и Лопуху не особо. Только выбора не было.
Подумывал связать обоих, но решил попробовать довериться. Подозвал мародёра к себе.
– Чеба, дружище, слушай меня внимательно. Дежурите с Лопухом по очереди. Если я проснусь и с ним или с Антоном хоть что-нибудь случится, я тебе яйца отрежу и тебе же скормлю. А потом найду самую маломощную аномалию, усажу тебя в неё и буду смотреть, как она скручивает тебя в спираль часами. Ты меня понял?
– Босс, ну ты зверь, – выпучил глаза мародёр.
– Понял, спрашиваю?
– Понял, понял.
С Лопухом состоялся похожий разговор, правда, чуть более мягкий и не такой живописный. После этого Мякиш устроился возле дерева и почти сразу отрубился.
– Босс? Босс?
Громкий голос мародёра и грубые расталкивания заставили встревожиться.
Как можно незаметнее Мякиш нащупал рукоятку автомата. Потом открыл глаза и одновременно вскинул оружие, готовый стрелять.
От него во все стороны полетели сухие листья, которыми он оказался засыпан по самую шею.
Испуганный Чеба отшатнулся и сел на землю.
Озираясь по сторонам, Мякиш не мог понять, что произошло. Уже рассвело, врагов не наблюдалось. Как и Лопуха... Листья, которыми он был укрыт, явно росли раньше не на том дереве, возле которого он спал, а значит, не могли оказаться на нём, естественно упав с дерева.
Быстрым движением схватил мародёра за ухо и притянул к себе.
– Какого хрена, Чеба? Что всё это значит?!
Мародёр завопил, за что получил стволом автомата по маковке.
– Не ори! Где Лопух? А где Антон?..
– Да вот твой Антон! Пусти! – Чеба махнул рукой.
Парень действительно лежал рядом, укрытый наподобие Мякиша, и напоминал мумию.
Нереальность происходящего заставила тряхнуть головой, убедиться, что действительно проснулся.
– Который сейчас час?
– Уже утро, босс! Ну пусти уже, ухо оторвёшь!
– Хватит орать, сказал! Откуда здесь листья? – от мысли, что он заснул в аномалии, которая затянула в себя листву с округи, стало не по себе.
– Да мы с молодым вас укрыли, чтоб не замерзли ночью-то.
Звучало дико, но пусть так. Всё лучше, чем первая пришедшая в голову мысль.
– А где моло… Лопух? – всё же отпустил Чебу.
Мародёр, потирая пунцовое ухо, потупил взгляд.
– Чеба! – с угрозой в голосе произнёс Мякиш, вставая и отряхиваясь. – Последний раз спрашиваю по-хорошему, где Лопух?
Откуда-то из-за деревьев донёсся приглушенный вопль:
– Помогите!
Чеба скорчил виноватую мину, пожал плечами и, отвечая на вопрос, указал пальцем в сторону, откуда доносился крик.
– Я и сам уже понял, идиота ты кусок! Что с ним?!
– Да в аномалию вляпался.
– В какую?! Как?! – внутри поднималась волна бешенства.
Отличное начало нового дня.
– Ну как-как… не повезло! – проговорил Чеба и отвёл взгляд, явно не договаривая.
Сделав глубокий вдох, Мякиш заставил себя успокоиться.
– Так чего же не вытаскиваешь его?
– Не знаю как. Вот за тобой пришёл.
Получалось, что он и Антон оставались тут без охраны.
– И давно вляпался? – с подозрением поинтересовался Мякиш.
– Да часа два, наверное.
– Сколько?! Так чего сразу за мной не пришёл?
– Я пришёл, но будить не стал. Тебе выспаться надо было.
Что на это ответить, Мякиш не придумал, но на всякий случай незаметно себя ущипнул за руку. Нет, всё нормально, он не спал.
– Оставайся тут, смотри за Антоном. Я схожу к Лопуху. Дай сюда детектор.
Выхватил устройство у мародёра из рук и, сверившись с показаниями, пошёл на жалобные вопли рядового.
Обнаружил несчастного довольно быстро. Тот по пояс провалился то ли в яму, то ли в какую-то подземную аномалию, затянутую сверху травой и опавшими листьями
– «Зыбучка», – буднично пояснил Чеба. – Слыхал я о таких, вляпаешься и засосёт сразу. Прям как шмара с соседнего дома у меня. Гы-гы.
Не погиб Лопух лишь потому, что ухватился за свисающие над аномалией ветки берёзы, к сожалению, слишком тонкие, чтобы он смог по ним выбраться. Положение усугублялось и тем, что вокруг «зыбучки» паутиной раскинулась ещё одна аномалия, беззвучно сверкающая тонкими яркими молниями.
Ну и перед носом у Лопуха переливался золотом артефакт, по всей видимости, и ставший причиной бедственного положения рядового.
Увидев подмогу, несчастный жалобно простонал:
– Руки затекли, не знаю, сколько ещё смогу продержаться.
На этот раз пришлось сделать несколько вдохов, чтобы прийти в себя.
– Ну что, босс, какие мысли?
От неожиданности Мякиш чуть не двинул мародёру прикладом.
– Я же велел тебе с Антоном оставаться!
– Да ничего с ним не будет. Тут интереснее, – проговорил Чеба, расплывшись в ухмылке.
Мякиша едва не передёрнуло, но он совладал с собой, посмотрел на рядового, и тут его посетила мысль:
– Ведь это ты, шкура, его подговорил! Жопой чую, что ты, скотина! Сам не полез, а его отправил.
– А чего сразу я?! – продолжая улыбаться, возразил Чеба. – Парень сам захотел его достать. Это же «бабье сердце», мощнейший, как его там… афрозодиак. С ним любая девка твоей будет.
Всё еще с трудом веря в происходящее, Мякиш покачал головой.
– Погоди, если он тут часа два висит, плюс пока нашли артефакт, пока он туда забрался, потом, наверняка, ты чесал свою тупую башку, пытаясь придумать, как его оттуда вытащить… получается, вы совсем не спали?! Как такое возможно?
Чеба молча вынул из внутреннего кармана блистер с белыми капсулами, помахал им и спрятал обратно.
– Вы на наркоте, что ли?!
Час от часу не легче.
– Обижаешь, босс! Это армейский образец! Отличная штука! Молодой, подтверди!
– Да пошёл ты! Вытаскивайте меня уже отсюда!
Мякиш закрыл глаза и стоял так почти минуту, делая глубокие вдохи, успокаиваясь и одновременно размышляя, как вытащить придурка из аномалий.
– Нам нужен длинный ствол, – решил он наконец. – Давай, баран обдолбанный, не стой! Ищи!
– Насколько длинный?
– Чтобы с запасом перекрывал ширину этой электрической хрени на земле и смог выдержать вес нашего донжуана.
Чеба огляделся вокруг, потом, следуя подсказкам какого-то собственного внутреннего навигатора, ломанулся через ближайшие кусты.
Проводив мародёра взглядом, Мякиш направился в другую сторону и тут же встал как вкопанный. Напротив него, опустив клыкастую морду к земле и сверля его тяжелым взглядом налитых кровью глаз, замер мутант. Какая-то жуткая помесь кабана с крысой.
– Мякиш, осторожно! – завопил Лопух.
А то без его криков не понять! Тварь среагировала на звук и бросилась в атаку.
Снять с плеча автомат времени не хватило, получилось только отпрыгнуть в сторону. Мутант проскочил мимо, мгновенно развернулся, раскидав копытами комья грязи, и снова устремился к Мякишу.
В этот раз уклониться он не успевал.
С диким рёвом из кустов появился Чеба с длинным стволом наперевес и с разгона врезал им твари в бок, опрокинув ту на землю.
Появилась возможность взяться за оружие, но Лопух оказался на линии огня.
– Чтоб тебя! – выругался Мякиш и, отправив «калашников» за спину, присоединился к мародёру, который уже обхватил поудобнее шершавый и мокрый от росы осиновый ствол для следующего удара. – Давай, замах!
Чеба понял его замысел.
Они отвели бревно в сторону и, когда клыкастая тварь ринулась к ним, ударили сбоку, отправляя её в короткий полёт прямо в искрящуюся аномалию, что окружила Лопуха.
Яркая вспышка, оглушающий треск, визг мутанта и испуганный вопль рядового – всё смешалось в одну причудливую какофонию.
– Вперёд! – скомандовал Мякиш, бегом направляясь к Лопуху и крикнув тому: – Хватайся!
Рядовой отпустил ветку и сразу провалился в «зыбучку» по самый подбородок, но успел схватиться за бревно.
– Тащим, пока не зарядилась! – Мякиш изо всех сил упирался пятками в мягкую землю.
Изжарив мутанта, аномалия начала гудеть, вновь набирая силу.
– Скорее, скорее! Тяните меня! – паниковал Лопух, по которому уже начали проскакивать небольшие молнии.
Он уже мог бы и сам встать на ноги, но, похоже, боялся снова провалиться и только мёртвой хваткой вцепился в бревно.
– Всё, всё, всё! Отпускай! – велел Мякиш. – Беги, быстрее!
Рядовой разжал пальцы, плюхнулся плашмя на землю, тут же подскочил как ошпаренный и, задирая ноги, рванул прочь от аномалий.
Потом все трое стояли, восстанавливали дыхание. В воздухе пахло озоном, палёной шерстью и жареным мясом. Взгляды невольно обратились на шкворчащую жиром тушу мутанта.
– Пошли отсюда, – сказал Мякиш. – Чеба, у тебя есть ещё пищевые брикеты?
Тот молча протянул упаковку.
Они перекусили, выпили воды, влили немного Антону, потом соорудили волокуши из веток, уложили парня на них и отправились в путь. Большую часть дня друг с другом почти не разговаривали, лишь обменивались короткими фразами по делу, да Мякиш приказы раздавал.
Чеба почти всё время шёл погруженный в свои мысли, периодически что-то бормоча, потом мотая головой, отчего-то приходя в ярость и тут же успокаиваясь.
Приходилось наблюдать за ним ещё внимательнее, чем раньше. Наконец, на очередном привале мародёр не выдержал и подсел к Мякишу:
– Босс, можно вопрос?
– Валяй.
– Вот когда мы молодого вытаскивали. Я хочу сказать: отличный план, босс. Только я никак не могу понять одного.
– Чего, мой недалёкий друг?
– Как ты сумел мутанта так быстро найти и заставить нам помогать? Я сам ни за что не додумался бы до такого.
Сначала Мякиш хотел рассмеяться, но потом понял, что Чеба вовсе не шутит. С удивлением посмотрел на мародёра и ответил первую чушь, пришедшую в голову:
– Я умею свистеть ультразвуком. Человеческое ухо не различает, а для животных это проще простого. Использовал нужную тональность, чтобы привлечь ту тварь. Только пользоваться надо с осторожностью, а то вместо одного можно целое стадо позвать. Тогда несдобровать.
– Аааа, – протянул Чеба, понимающе кивая. – Теперь ясно.
После этого настроение мародёра заметно улучшилось, и несколько раз в течение дня Мякиш замечал, как тот надувает губы, потом настороженно оглядывается по сторонам, видимо, высматривая возможных мутантов, привлечённых ультразвуком, и разочарованно качает головой.
Незадолго до сумерек небо затянуло тучами. На лес обвалилась вязкая, обволакивающая тишина. Смолкли птицы, притаились насекомые, даже деревья, казалось, замерли в ожидании смены погоды.
Стимуляторы переставали действовать, и накатывала усталость, а принимать новые таблетки Мякиш запретил. Всё чаще стали останавливаться на отдых.
– Босс, – ныл Чеба, – нам бы перекур. Вон, молодой еле ноги переставляет.
– Давай ты волокушу потащишь, я на тебя посмотрю тогда, – вяло фыркнул Лопух.
– Не гунди! Ты, что ли, нас поведёшь? У каждого своя работа! – огрызнулся мародёр и тут же снова затянул плаксивым тоном: – Ну, босс?
Мякиш остановился с недовольным видом. Осмотрелся, потом оценивающим взглядом прошёлся по своей горе-команде и покачал головой.
– Далеко нам ещё? – спросил у мародёра.
Тот быстро подбежал и затараторил:
– Вот мы сейчас тут, а идти вот сюда, – принялся тыкать пальцами в карту.
– Сардельки свои убери – не видать ничего!
– Прости, босс. Почти пришли. Часик отдохнём и до ночи на месте будем.
Мякиш внимательно разглядывал карту. По идее, они уже должны были добраться до цели. Только особой уверенности, что у них получилось выдержать точный маршрут, не испытывал. И весь их героический поход запросто мог оказаться групповым самоубийством. Отдых требовался однозначно. Тем более что дальше, как показывала карта, начинался какой-то дикий лабиринт.
– Хрен с вами, обормоты неумные, час на отдых. Но сначала метнитесь к ручью, воды наберите.
– Да, босс! Сейчас организуем, – засиял Чеба. – Лопух, за мной!
И направился исполнять поручение.
– Стоять, пень с ушами! – Мякиш недооценил степень усталости подчинённых. – Куда без карты пошёл?!
– А, да, – спохватился мародёр.
Вернулся, схватил карту, вызвав желание сжать кулак и треснуть по бестолковой физиономии, бесцеремонно дернул за куртку ожидавшего Лопуха и скрылся с ним за кустами.
– Осторожнее там! – запоздало крикнул Мякиш.
Тяжко выдохнул, потом опустился на землю рядом с волокушей, уперев автомат прикладом в землю, посмотрел на Антона, убрал с него сухую ветку и сказал:
– Порой я тебе даже завидую. Отключился, и никаких к тебе вопросов. А я возись тут с этими двумя...
Вопль со стороны, куда Лопух и Чеба отправились за водой, Мякиша нисколько не удивил. Рядовой и мародёр уже неоднократно доказали способность находить приключения даже в самых скучных и предсказуемых обстоятельствах. Прикрыв глаза ладонью, Мякиш несколько секунд сидел, успокаивая бешеный пульс, затем тяжело поднялся на ноги, обречённо бросив Антону:
– Я же говорил.
– Мякиш! – вывалился из кустов Чеба. – Там это…
Выпучив глаза, мародёр размахивал рукой с зажатой в ней бутылкой без крышки, расплескивая воду.
– Лопух! Я ни при чём! Он сам!
– Он жив? – искренний испуг Чебы не на шутку встревожил.
Неуверенно качнув головой, чем ещё сильнее заставил волноваться, мародёр побежал обратно к оврагу.
Мякиш последовал за ним, а воображение рисовало в голове картины, одна страшнее другой.
К его удивлению, Лопух оказался цел и невредим. Рядовой стоял посреди небольшой поляны, заросшей невысокой густой травой, а из-под ног у него поднимались и вяло плыли вверх маленькие искры, словно он наступил в догорающий костер.
– Ты как? – с тревогой спросил Мякиш.
– Нормально, – ответил Лопух.
– Двигаться можешь?
– Могу.
Для верности Мякиш переспросил:
– Тебя ничто не держит, нигде не жжёт, не колет, не тянет, руки-ноги не выкручивает?
– Нет!
– Тогда какого рожна орал как полоумный?! – не выдержал Мякиш и сам повысил голос. – Я там Антона одного бросил из-за тебя – идиота.
– Это не я! – с обидой в голосе воскликнул Лопух. – Чеба завопил, а потом велел не двигаться.
Мародёр сразу взъерошился:
– А искры эти! А? Искры? Фигня по-твоему? Да и на карте это место обозначено! Вот, босс, смотри! Ща! Покажу!
Чеба стал расправлять карту, чтобы доказать Мякишу свою правоту, а Лопух, пробормотав ругательство, пошёл к ним.
В этот момент Мякиш почувствовал под ногами вибрацию. Снизу ощутимо потянуло теплом, искр стало в разы больше, теперь они летели не только из-под ног Лопуха, а со всей поляны, и стремительно уносились вверх, гонимые мощным потоком воздуха. Послышался глухой гул, набиравший силу с каждым мгновением.
Мякиш понятия не имел, что происходит, но интуиция заставила его сорваться с места, сгрести рядового в охапку, утащить с поляны и ничком броситься в небольшую ложбину. В следующую секунду гул превратился в оглушающий рёв, воздух мгновенно раскалился, стало нечем дышать.
Все вокруг окрасилось ярко-оранжевым цветом, а затылок начало нестерпимо жечь. Потянуло палёным. Мякиш понял, что у него горят волосы, хлопнул по ним ладонью, погасив, и дёрнул капюшон, закрыв голову. Выждал какое-то время и осторожно посмотрел через плечо. Огненный столб метров пяти в диаметре – почти во всю поляну, возносился в небо, подпалив ближайшие деревья.
От увиденного захватило дух. Огонь поднялся так высоко, что его жар заставил разойтись тучи. Оставалось радоваться, что каким-то образом основная энергия аномалии направлялась вверх, и лишь небольшая часть расходилась в стороны. Иначе даже ложбина, где Мякиш укрылся с Лопухом, не спасла бы их от превращения в хорошо прожаренный шашлык.
Что стало с Чебой, увидеть не удалось. Но, когда пламя только ударило, Мякишу почудилось, что он слышал тонкий визг.
Вскоре под землёй что-то ухнуло, огненный столб дрогнул, ударив ещё одной волной жара, и начал спадать.
Вжавшийся в землю Лопух даже не пытался рыпаться, пока Мякиш не дёрнул за шкирку.
Рядовой сел и обескураженно смотрел на угасающее пламя. Вероятно, пытаясь прийти в себя от осознания того, что едва не превратился в прах.
Мякиш поднялся, стряхнул с себя пепел, откинул капюшон, потрогал затылок и скривился от боли.
– Вставай, – велел он рядовому, не испытывая ничего, даже злости.
– Босс? – раздалось из-за дымящихся деревьев с другого края поляны.
Значит, мародёр успел укрыться. Мякиш просто отметил это как факт, чувствуя себя опустошённым до предела.
– Мы живы. Жди там. Надо будет вернуться за Антоном и уходить. Если нас кто-то преследовал, то теперь они совершенно точно знают, где нас искать. Спасибо пасмурной погоде, возвышенности, а в особенности двум остолопам, не способным определить аномалию, даже имея детектор и отметку на карте.
– Кстати, босс? – позвал Чеба жалобным голосом.
Мародёр вышел из укрытия. Одежда на нём дымилась, её края кое-где подпалились. Сам Чеба, кажется, не пострадал, разве что брови выглядели не такими густыми, как раньше.
– Чего тебе? – получилось достаточно резко.
Вместо ответа мародёр показал зажатые в руках тлеющие остатки карты и виновато пожал плечами.
Мякиш в который уже раз вздохнул. Мало того, что подали сигнал всей округе, так ещё и без карты остались.
«Отлично! Интересно, что ещё может пойти не так?» - подумалось меланхолично.
Тучи над головой заурчали глухими раскатами грома, и начался дождь.

Глава 14 

Первое, что увидел Штык, открыв глаза, – кусок земли размером с пятиэтажку прямо над собой.
Мгновенный испуг пронзил ледяным копьём от затылка до пяток, заставив вскрикнуть. Штык попытался вскочить.
Чьи-то руки мешали подняться, держали.
Паника затмила разум.
Бежать!
Бежать, пока громадина над головой не рухнула, не раздавила, не расплющила…
– Лёха, спокойно! Спокойно! – звучали будто издалека увещевания Крота. – Всё в порядке, успокойся! Лёха!
О чём он вообще?! Какое «в порядке»?! Надо бежать со всех ног!
– Уходим, Крот! – собственный голос показался писклявым и едва слышным.
Снова попытался подняться. Руки, державшие его, резко дёрнули, развернули.
– Лёха!
Штык непонимающе уставился на старого сталкера.
Почему тот сидит? Почему не уходит от опасности?
Взгляд устремился вверх.
С вершины клиновидного земляного острова свисали остатки дощатого забора. Из-за них выглядывал край покосившегося, потемневшего от времени и непогоды дома с проваленной крышей и окнами без рам.
– Лёха! Посмотри на меня! – Крот опять резко дёрнул, привлекая внимание. – Успокойся!
Штык бездумно разглядывал морщинистое лицо старого сталкера. Память начала постепенно возвращаться.
– Крот...
– Уф, – выдохнул старик, – пришёл в себя?
– Да.., – неуверенно проговорил Штык. – Да… наверное.
– Так давай приходи! Ты вон какой детина, я же не справлюсь.
Паника медленно отступала, оставляя после себя чувство лёгкого стыда и холодную испарину.
– Я не сразу сообразил, где нахожусь.
– Это я понял. Сейчас-то нормально?
– Да, – уже более уверенно ответил Штык.
Посмотрел на парящий кусок земли и поёжился от давящего ощущения нависающей над головой массы. Не отрывая от неё взгляда, проговорил:
– Перед тем, как отключиться, мне показалось.., – произносил слова медленно в неуверенности, происходило ли в действительности то, что вспомнилось, – …мне показалось, будто «зеркало» тебя ударило.
Повернулся к Кроту и внимательно посмотрел тому в глаза.
Старик криво усмехнулся:
– Ну, ударило – да. И что?
Внутри противно заныло. Видимо, заметив, как он изменился в лице, Крот успокаивающе поднял руку:
– Всё нормально. Ничего страшного не случилось. Скорее, наоборот, совершенно замечательное. Я словно в детство на минуту вернулся. Так что, если вдруг захочешь меня ещё раз так оглушить, не стесняйся.
Он засмеялся, похлопал Штыка по плечу и поднялся.
– Раз ты в порядке, я всё-таки дойду до края карьера и посмотрю, что там и как.
Штык в смятении смотрел ему вслед. То, чего он так опасался, случилось, но, по словам старого сталкера, оказалось нестрашным. Можно выдохнуть и перестать себя изводить. Как только Штык принял эту мысль, напряжение, возникшее после схватки с Барсом, стало проходить. Впервые за долгое время появилось чувство некой лёгкости и даже спокойствия.
Он лёг на спину, закинул руки за голову и принялся с интересом разглядывать островки земли, парящие в воздухе. Различные по объёму и форме, они высились над ним трёхмерным пазлом. Складывалось впечатление, что во время катаклизма, когда аномалия вырывала, дробила их, а потом толкала вверх, острова сталкивались друг с другом, разлетались в стороны, переворачивались и снова врезались, прежде чем замереть. Это придавало ещё большую схожесть с головоломкой.
Вид захватывающий и угнетающий одновременно. Штык пытался подобрать определение тому, что видел, а заодно и своим эмоциям от зрелища.
Величие. Страх. Неправильность. Восхищение. Мощь.
Он не смог отдать предпочтение чему-то одному и, по обыкновению, начал копаться в себе, как вдруг понял, что над всеми этими переживаниями преобладает самое обыкновенное... любопытство.
Удивился, а потом махнул рукой и предался простому созерцанию.
Некоторые острова почти касались своим нижним краем земли вокруг воронки. На них не составило бы труда забраться. Основная же масса парила выше крон самых высоких деревьев. Почти на каждом из островов сохранились какие-то строения. Разглядывая дома, сараи, поваленные заборы, навесы и поленницы, Штык подумал, что, если каким-то образом забраться повыше, там можно было бы некоторое время жить в ещё большей безопасности, чем в доме у озера. Превратить остров в подобие крепости, оснастить несложным подъёмником и стать отшельником. Вот уж где он точно никому не причинит вреда.
И Штык взялся за решение увлекательной пространственной задачи. Определил возможные точки начала всхода, потом прикинул следующие шаги. Сумел мысленно подняться на три-четыре «уровня», но дальше видимые пути закончились, и требовалось взглянуть на острова с другой стороны. Вставать Штыку совершенно не хотелось, и он занялся пересчётом.
Где-то на третьем десятке провалился в полудрему.
– Я думаю, мы можем смело здесь остаться на какое-то время, – раздался вдруг рядом голос Крота.
Штык открыл глаза и рывком сел. Оказалось, что старый сталкер не только успел вернуться, но уже запалил костёр и вскипятил воду в котелке.
– Зачем? – рассеянно спросил Штык.
– Если ты хочешь поставить свою мутацию под контроль, лучшего места для тренировок не найти.
– Думаешь, это можно контролировать?
Старик кивнул.
– Но как? Я не могу на это влиять.
– Чушь! – резко сказал Крот. – «Зеркало» работало, когда тебе угрожала опасность. Значит, именно ты его активируешь, пусть пока и неосознанно. Думаю, если поупражняться, у тебя получится вызывать «зеркало», когда нужно, и направлять, куда нужно.
– Да? – с сомнением усмехнулся Штык: – Ну и где взять такую постоянную опасность, чтобы тренироваться? Может, мне самого себя пугать, чтобы «зеркало» сработало?
– Только без энтузиазма, – совершенно серьёзно проговорил старик, отсыпая в котелок заварку из пластиковой баночки. – Так и быть, побуду твоей мишенью, коли больше некому. Вроде не так это и страшно. Но всё-таки постарайся выкладываться не слишком сильно.
– Так, а что делать-то? – спросил Штык.
– Попробуй сосредоточиться на чём-то пугающем, а потом ещё и на мне... Я не знаю. Просто пробуй. Без практики мы всё равно ничего не выясним.
– Прямо сейчас?
– А у тебя ещё какие-то планы?
– Нет, – ответил Штык.
Уселся поудобнее, сложил ноги «по-турецки», не обращая внимания на снисходительную улыбку Крота, расправил плечи и расслабился.
Искать, что может напугать, особо не требовалось: парящие над головой сотни тонн земли и камней без труда справлялись с этой задачей.
– Найди свой страх, – негромко говорил старый сталкер. – Позволь ему увести за собой. Не борись.
Штык закрыл глаза и постарался сконцентрировать своё внимание на товарище и одновременно на своём страхе. И если последнее удавалось довольно легко, то с образом Крота всё получилось не с первого раза. Когда же удалось, то даже удивился.
Открыл глаза и выжидательно уставился на старого сталкера.
– Что? – спросил тот, невозмутимо потягивая чай из кружки.
– Получилось? – жадно спросил Штык.
– Ты о чём?
– Страх… я передал тебе страх!
Крот немного помолчал, словно прислушиваясь к себе, а затем покачал головой:
– Нет.
Подавив разочарование, Штык уселся поудобнее, снова закрыл глаза и принялся представлять себе Крота, который боится падающей сверху скалы. Но сколько ни пробовал, старый сталкер в ответ на вопросительный взгляд из раза в раз лишь невозмутимо качал головой.
Через час расстроенный Штык сказал:
– Ничего не выйдет. Я столько сил потратил, а даже слабого намёка на испуг тебе передать не сумел. Давай собираться и пойдём отсюда.
– Мы остаёмся, – безапелляционно заявил Крот. – Поставим шалаш, как раз отвлечешься, а потом попробуешь снова.
– Как я могу пробовать то, о чём и понятия не имею?
– Разберёмся. Иди и принеси пока вон ту лесину, отлично подойдёт для основы.
Спустя пару часов, разводя костёр рядом с готовым шалашом, Крот вдруг сказал:
– Мне кажется, мы просто неверно понимаем смысл работы твоей мутации. Ведь это «зеркало»: оно и не будет ничего никому отправлять, пока на него не направлено действие извне.
– Не совсем понимаю, – без энтузиазма проговорил Штык.
– Ты не можешь нанести ментальный удар, – терпеливо сказал Крот. – У тебя для этого нет ничего. Но ты можешь отразить чужие эмоции, мысли, настроение. Так всегда ведь было. Сам вспомни.
– А сегодня? Как я на тебя сбросил свои настроения?
– Думаю, что ты не мне их сбросил, а Фениксу через «цепь судьбы». Он отреагировал с удивлением и попыткой понять, что это было, для чего ему пришлось в памяти восстанавливать полученные ощущения. Его чувства вернулись к тебе через «цепь судьбы», а «зеркало» уже отбросило на меня.
– Очень сложно, – покачал головой Штык. – И как-то не слишком похоже на правду.
– Ну, это хотя бы какая-то версия. Всё лучше, чем ничего.
– И какой из этого вывод?
– Генерировать страх должен я, – просто сказал старик. – А твоя задача – уловить его и попытаться отразить на меня же.
Вздохнув, Штык вернулся к тренировке.
Потянулись долгие часы, проведённые в попытках нащупать что-то хотя бы интуитивно, чтобы найти сокрытое в бездне подсознания. Штык несколько раз предлагал закончить бессмысленную трату времени, но Крот неизменно отвечал, что спешить некуда. Если же вдруг удастся добиться хоть небольшого контроля над «зеркалом», это решит массу проблем и вопросов. И с этим приходилось соглашаться.
Понемногу смеркалось. Измученный внутренними усилиями Штык всё чаще думал о том, что пора бы бросить всё, поесть и завалиться спать. Старый сталкер тоже выглядел измученным: судя по всему, попытки вызвать в себе страх оказались весьма изнурительными.
В сон клонило всё сильнее, а напрягаться расхотелось совсем. Штык продолжал сурово сдвигать брови, имитируя внутреннюю работу, но думал уже лишь о том, как уговорить Крота бросить бестолковое самоистязание.
И вдруг что-то случилось.
Штык почувствовал прилив тоски, и внутренний взгляд на миг заволокло тёмной пеленой, которая мгновенно исчезла, как будто её и не бывало. Крот дёрнулся и резко выпрямился.
– У тебя получилось!
Глаза старика горели энтузиазмом.
– Уверен? – осторожно спросил Штык, уже понимающий, что его внутреннее «зеркало» действительно наконец-то себя проявило.
– Что ты делал? Запомнил?
– Я не знаю. Просто мне стало совсем скучно и безразлично…
– Может быть, в этом ключ? – перебил его Крот. – Надо не просто пытаться мысленно давить, но оставаться при этом равнодушным!
– Даже не представляю как.
– Но ты только что это сделал! – воскликнул старый сталкер. – Я перебирал в голове всякое и почти перестал бояться, как вдруг – бац! Накрыло! Словно выключателем щёлкнули! Раз-раз, и всё, уже нет. Ну-ка, давай ещё раз попробуем!
– Я очень устал, – твёрдо сказал Штык. – Давай продолжим завтра.
На ночь они забрались в шалаш, и вскоре Крот уже тихо похрапывал. Старик неожиданно легкомысленно отнёсся к вопросам безопасности, отверг все предложения Штыка по ночному дежурству. Единственное, чем он озаботился на ночь, – раскидал вокруг шалаша сухие ветки. Штык не разделял уверенности в том, что здесь им ничего не грозит, да и попытка управлять «зеркалом» будоражила воображение, потому, немного повертевшись с боку на бок, он выбрался из шалаша.
Открывшаяся картина завораживала. Сон как рукой сняло. Котлован под летающей деревней продолжал жить своей аномальной жизнью, невзирая на время суток. Вспышки ярко-жёлтых, красных и синих огней следовали друг за другом в прихотливой непредсказуемой игре, точно там, намного ниже уровня земли, кто-то растянул большую новогоднюю гирлянду. Подсвеченные снизу яркими вспышками, над головой величественно парили острова, и где-то в темноте гудели пылевые фонтаны. В голове то и дело возникали образы устрашающих чудовищ: они скалились клыками из осколков породы, тянули вниз щупальца оборванных корней, сверкали десятками алчущих глаз….
Утром Штык проснулся в шалаше, даже не помня, как и когда ушёл спать. Крот уже куда-то ушёл; снаружи Штык нашёл уже догорающий костёр и ещё тёплую кашу в миске, накрытой большим подвядшим листом.
Старик вернулся, когда Штык заканчивал завтракать.
– Это скопление просто уникально, – сказал Крот, присаживаясь к костру и задвигая в угли котелок с чаем. – За час с небольшим я видел больше артефактов, чем за последние месяцы. Их тут просто невероятное количество. Вот, смотри, добыл один.
И вынул из-за пазухи завернутый в тряпку мутно-белый кристалл, похожий на многогранную пику.
– И какой у него эффект? – Штык вертел артефакт в руках.
– Не знаю, – пожал плечами Крот.
– Как это не знаешь?! А зачем же взял?
– Он будто сам в руки просился. Да и не важно, взял и взял. Ты давай заканчивай чаи гонять и за работу!
– За какую?
– Ты знаешь за какую.
Несмотря на успех, полученный накануне, сразу повторить его не удалось. Старый сталкер морщил лоб, пытаясь вызвать как можно более сильное чувство; Штык старался одновременно сконцентрироваться и расслабиться.
– Попробуй дышать иначе, – посоветовал Крот. – Ровнее и медленнее.
Только лишь через два часа мучений, когда Штык потерял уже всяческую надежду, Крот вздрогнул и сказал, что снова ощутил воздействие.
– Да, – согласился Штык. – Я тоже понял, что «зеркало» сработало. Но как-то совсем неуверенно, очень быстро, что ли.
– Надо продолжать, – твёрдо сказал Крот.
Несмотря на весь скепсис, у Штыка постепенно начинало складываться понимание, когда именно мутация себя проявляет. Концентрировать внимание на старике, оставаясь при этом равнодушным к результатам, получалось всё лучше. Мгла перед внутренним взглядом давала понять, что «зеркало» активировалось, хотя Крота задевало достаточно редко, будто отраженные эмоции уходили куда-то в пустоту.
– Надо отдохнуть, – сказал Штык.
– Хорошо, – Крот поднялся. – Я снова пойду на разведку в деревню, а ты пока поесть сообрази. Да походи вокруг, может, где ручей найдёшь: воды совсем мало осталось.
Хотелось пойти вместе с ним, но накатила такая апатия, что только махнул рукой.
Оставшись один, Штык уселся на землю и посмотрел на острова с остатками домов. Усилия последних часов словно высосали из него все силы. Погрузившись в размышления, он незаметно для себя забылся полусном. Светло-серое небо и силуэты домов на его фоне постепенно покрывались тёмной мутью.
– Ну что, приготовил еды? – раздался рядом бодрый голос Крота.
Штык открыл глаза и с недоумением посмотрел на старика.
– Не приготовил, – весело констатировал Крот. – Дрых всё это время?
– Мне показалось, что ты только что ушёл.
– Выматывает тебя всё-таки твоё «зеркало», и очень нехило. Ну ничего, всё это только на пользу. Сейчас быстро что-нибудь сообразим и снова за работу.
– Я всё сделаю, – заторможенно проговорил Штык, поднимаясь.
– Знаешь, мне нравится это место всё больше и больше, – сказал Крот, извлекая из мешка немудрёные припасы. – Между островами иногда считанные метры: можно достаточно легко перебираться с одного на другой. Я немного полазил и… Думаю, что можно выбрать остров побольше с домом поцелее и организовать там схрон. Времена лихие, если что – будет, где переждать.
До вечера занимались без перерывов, а когда Штык в изнеможении рухнул на землю и сказал, что категорически отказывается кипятить свой мозг, Крот напоил его горячим чаем и снова ушёл на разведку.
Сумерки только начинали подбираться к деревне и скромному шалашу у её подножия. Штык смотрел на костёр. В пляшущих языках пламени ему чудились какие-то неясные странные образы. И в какой-то момент пришло понимание, что они не принадлежат ни его памяти, ни воображению: сознание будто избавлялось от впитанных ранее чужих мыслей и эмоций. Штык попытался разобрать, что именно видел в огне, но не смог. Слишком неясные очертания. Ведь Крот не рассказывал, о чём думал, чего именно боялся, да ещё так сильно, чтобы «зеркало» смогло воспринять и отразить.
Так, под негромкое потрескивание углей, он не заметил, как погрузился в полудрёму.
Пришёл в себя, почувствовав какое-то движение. Резко вскинулся и увидел по другую сторону костра зверя. Одна из разновидностей мутопса, каких Штык за время, проведённое в Зоне, встречал немало. Худые бока в клочьях свалявшейся грязной шерсти, крупная голова с маленькими лысыми ушами, узловатые клубки вен под тонкой кожей на морде и внушительные клыки. Жуткая тварь. Только вместо страха Штык отчего-то испытывал лишь любопытство.
Впервые он чувствовал себя вполне комфортно в присутствии опасного хищника. Зверь не вызывал ни малейших опасений. Штык даже повернул голову, чтобы позвать Крота, но вспомнил, что тот ушёл в деревню. А когда снова посмотрел сквозь костёр, зверя уже не было.
Вернувшийся через некоторое время старый сталкер выслушал восторженный рассказ Штыка и озабоченно сказал:
– Надо уходить отсюда. Предлагаю перебраться на один из островов.
– Зачем? – удивился Штык. – Мутант не показался мне опасным.
– Не люблю я такие знаки, – сказал Крот. – Что-то пробуждаем мы с тобой этими тренировками «зеркала». Чего – сами не понимаем. Там, где сегодня один мутопёс, завтра и вся стая будет.
Забраться на остров действительно не составило особого труда. Быстро перейдя к месту, с которого Крот уже начинал своё путешествие наверх, они легко поднялись по торчащим камням, хватаясь за свисающие корни, и разбили лагерь на груде кирпича, штукатурки, шифера и обломков досок, оставшихся от какого-то строения.
Успели как раз вовремя, чтобы увидеть, как закатное солнце, мазнув напоследок по облакам красным, скрылось за горизонтом.
Усталость никуда не делась, и, оказавшись в безопасности, Штык лёг и сразу уснул крепким сном без сновидений.
В чувство его привёл крик Крота:
– Лёха, подъём!
Быстро вскочив, Штык увидел вдали столб огня, высоко поднимающийся над верхушками деревьев. Немного не дотянувшись до серых туч, ярко-оранжевое пламя живописно раскрасило их сочными красками, ещё несколько секунд дрожало, не желая сдаваться, а потом стало оседать.
Полыхнуло далеко в лесу, и Штык не видел причины для волнений. Крот же считал иначе.
– Собираемся, – велел старик.
– Почему? Что это было?
– «Ангельская свеча».
– Не слышал о такой аномалии.
– Редкая. Очень. Я только дважды её встречал. Здесь, в деревне, вон на том острове, – Крот указал рукой направо вверх. – А другую возле одного из проходов к нашему дому.
– Так может мутант какой задел?
– Мутант эту хреновину за километр обойдёт, в неактивном состоянии – это полянка с цветами из язычков пламени. Человеку днём не видно: трава и трава, – а ночью глаз не оторвёшь. Мутант, если даже не почует, так все лапы обожжёт.
Старик рассказывал, активно закидывая вещи в рюкзаки.
– Так чего стоишь? Помогай, – проговорил сердито и продолжил делиться: – Детектор на неё срабатывает только так. Да и жар идёт неслабый. Чтобы в неё вляпаться, надо быть… хотел сказать – слепым, но нет, слепой тепло почувствует. Значит, просто идиотом.
– Думаешь, «должники» за старое взялись?
– Не назвал бы их «идиотами», а вот мародёры какие запросто могут по старым картам прийти. Помнишь у Барса обманка была? Вряд ли она единственная, и кто знает, насколько точные есть копии. Охочих до озёрных сокровищ немерено. Пусть и канули они, только не все об этом знают. Не хотелось бы вернуться домой и встретить там банду головорезов... Или кого похуже.
– Думаешь, Барс?
– Запросто.
– Надо идти, – хмуро сказал Штык. – Идти и стрелять сразу. А с пацаном как-нибудь потом разберёмся.
– Ну вот и я того же мнения, – сказал Крот. – Главное, подойти осторожно, чтобы мутант нас не почуял. А может, и вовсе повезёт, и это он в ловушку вляпался.
– Тогда пацан один остался, как бы не сгинул.
– Гадать можно хоть до филькиного заговенья. Всё равно точно узнаем, когда проверим. Пока же будем начеку и крайне осторожными. Давай выдвигаться. Нам до сумерек спуститься вряд.
– Погоди, – только сейчас сообразил Штык. – Это сколько же я спал?!
– Столько, сколько организму требовалось.
Путь к подножию деревни занял больше времени, чем они планировали. Местами выбраться с островов оказывалось в разы сложнее, чем до этого подняться на них. Ко всему прочему начал накрапывать мелкий дождь, сделав траву и почву под ногами опасно скользкой. Поэтому, оказавшись на твёрдой земле, Штык с облегчением вздохнул. Крот же лишь отряхнул руки, попил воды, поправил рюкзак и направился в лес.
Вскоре выяснилась ещё одна особенность парящей деревни: с определенного расстояния и ракурса она становилась практически невидимой. Ничего удивительного, что не заметили её раньше. Штык случайно оглянулся посмотреть и охнул в изумлении, когда не обнаружил островов на прежнем месте. Подозвал Крота. Тот внимательно присмотрелся, задумчиво почесал щёку, прищурил один глаз, потом другой, отошёл на десяток метров в сторону, вернулся к Штыку и сказал:
– Вероятно, аномальное поле настолько мощное, что создаёт искажение. Потом изучим.
И снова зашагал в прежнем направлении.
Штык и раньше не сомневался, что хрупкий с виду старичок может на длинном переходе загонять его, достаточно тренированного молодого мужика, но теперь он заподозрил, что знает о Кроте далеко не всё. Старый сталкер шёл так быстро, что поспевать за ним становилось всё труднее, приходилось сдерживаться, чтобы не перейти на бег. В руке у Крота снова появились пластиковые кольца, но как тот распознавал аномалии по едва ощутимому колебанию тонкого пластика, да ещё на такой скорости, Штык понять не мог.
Припустил ливень, «демаскировав» большинство аномалий. Для Крота это стало подспорьем, и старик ещё ускорился, хотя казалось больше некуда. Штык же не любил ходить по Зоне под дождём. Слишком много воспоминаний всплывало в голове при виде красочно разбрызгивающих воду аномалий… Раненый Хомяк, пятеро «должников», исступлённо убивающих друг друга, попав под отражение «ментального зеркала»...
Стараясь не думать о прошлом, он сосредоточился на настоящем, да и задаваемый Кротом темп ходьбы этому весьма способствовал. Остановились только с наступлением ночи.
– Знаешь, – проговорил Штык, пытаясь восстановить дыхание, – ты мне сейчас напомнил персонажей старинных китайских фильмов о кунг-фу. Были там такие хитрые старички, всю дорогу согнувшись да с палочками ходили, типа немощные совсем. А как в конце до драки дело доходило, так начинали эти старики валить всех направо и налево да через стены и деревья перепрыгивать. Уф…
Крот засмеялся:
– Неужто уморился, капитан? Тоже мне вояка!
– Смейся, смейся, а я вот сейчас смотрю на тебя и вижу хитрого китайского дедушку с жиденькими седыми усиками до груди и пучком волос на голове.
Штык изобразил озвученный образ, и получилось так выразительно, даже несмотря на темноту, что оба засмеялись. Почти беззвучно, но искренне и расслабленно.
Ночь прошла спокойно, дождь к утру закончился, и, перекусив, они снова отправились в путь. Ближе к полудню Крот сбавил ход и принялся обеспокоенно осматривать землю.
– Что случилось? – негромко спросил Штык, скидывая с плеча карабин. Он уже давно привык доверять интуиции и опыту напарника.
– Пока не пойму, дождь следы посмывал...
Старый сталкер, нахмурившись, прошёлся по окрестностям, потом вернулся и рассказал:
– В общем у нас тут две группы. Про первую сложно что-то сказать, кроме того, что их больше двух.
– Значит не Барс?
– Скорее всего нет. Они прошли тут примерно сутки назад или чуть больше. И, вероятно, они-то и активировали аномалию. Вторая группа – пять человек, организованные. На «должников» не похожи, не так их квады ходят. Двигаются по направлению сработавшей аномалии, может быть, преследуют первую группу. Если судить по тому, что все опасные места обходят чуть ли не за километр, идут по приборам, и очень хорошим. Могу спорить, что какие-то вояки с неплохой экипировкой.
– Далеко ушли?
– Не очень. За час нагоним.
– Нездоровая активность началась, не находишь? – озадаченно проговорил Штык. – Сначала Барс с пацаном, теперь это. Подозреваю, что всё взаимосвязано.
– Очень может быть, – согласился старик. – Ты ещё кое-что упустил из виду. Нас с тобой. А вернее, себя. Думается мне, неспроста к озеру нашему вся эта компашка направляется.
Как бы ни хотелось Штыку, чтобы Крот ошибался, но, судя по всему, тот прав. Зря он надеялся, что оставят его в покое. Да и генералы-дисары, как за периметром оказались, нарассказывали всего, к гадалке не ходи. Перспектива стать отшельником на одном из островов парящей деревни нравилась Штыку всё больше и больше. Только не привык капитан Сенников от драки бежать. И раз каким-то силам захотелось снова его в заварушку втянуть, то играть он будет по своим правилам и на своём поле.
– Значит, давай выясним, кому и что от нас надо, а потом решим, с кем и как поступать, – сказал Штык решительно, отчего Крот удивлённо вскинул брови. – А если кому-то что-то не понравится, то напомним, кто на озере хозяева.
Старый сталкер хмыкнул:
– Как скажешь, капитан.
Они прошли по огромному, выкорчеванному неведомой силой дереву, обогнули глубокую яму у его корней, где сухая земля вспучивалась и опадала серыми бурунами, и углубились в плотные заросли мелкого – по колено – кустарника с мягкими и пружинистыми ветками.
Лес постепенно менялся. Стволы деревьев теряли светло-коричневые цвета, становясь всё темнее и бугристее от наростов, тонкая трава сменилась плотным ковром тёмно-зелёных круглых листьев, воздух стал ощутимо влажнее. Откуда-то потянуло разогретым металлом и электросваркой.
Крот остановился, подозвал к себе и прошептал:
– Слышишь запах? Где-то недалеко «кэзэшка» активировалась. Значит, рядом есть устройства с подключёнными аккумуляторами…
«А значит и те, кто этими устройствами пользуется», – закончил Штык про себя мысль Крота.
В подтверждение слов старого сталкера из-за деревьев донеслось приглушенное ругательство.
– В том овраге, – Крот указал вперёд и махнул рукой, позвав за собой.
Чтобы добраться до нужного места, пришлось обогнуть «веерную плешь», гудевшую от напряжения и готовую хлестнуть своими прозрачными щупальцами любого, кто посмеет её потревожить.
У края оврага старик опустился на корточки и дальше стал пробираться очень медленно. Штык последовал примеру напарника. Людей не увидел, зато услышал и изумился: хотя по большей части говорили по-русски, пытаясь выяснить, почему все детекторы и фонарики разом перестали работать, а вот ругались отчего-то по-немецки.
Крот тоже с удивлением посмотрел на Штыка и знаком показал отползать назад.
Но не успели преодолеть и пары метров, как услышали за спиной насмешливый вопрос:
– Что, даже не поздороваетесь?
Штык хотел оглянуться, но сразу последовал приказ:
– Не оглядываться. Не подниматься. Карабин на землю.
Не «ствол», не «оружие», а именно «карабин». Ещё одно подтверждение догадки Крота о военных. И лучше с ними не шутить. Однако напарник считал иначе:
– Сынки, да мы тут потеряли кое-что. До вас не касаемо. Просто мимо шли.
– Карабин на землю, – проигнорировал слова Крота незнакомец.
Штык выполнил указание.
– А теперь медленно поднялись и повернулись.
Нацелив на них автоматы, недалеко от края оврага стояли два парня. Оба бородатые, неплохо экипированные, хотя и изрядно потрёпанные. Либо дорога трудная выдалась, либо недавно в знатной драке побывали.
– Что там? – донеслось из оврага.
– Пара аборигенов, – бросил через плечо один из бородачей.
– У них есть детекторы?
Парень взглядом переадресовал вопрос Кроту и Штыку. Старик развёл руками:
– Вообще-то планировали вас о том же спросить. Но увидели, что вы в ту же аномалию вляпались, что и мы.
– Дэн, старик говорит, что батареи сдохли из-за аномалии, – передал бородач.
– Исправить может?
– Не знаю, – задумчиво ответил Крот. – Можно один дедовский метод попробовать. Веер называется. Лёша, подай вон ту корягу.
Штык понял намёк, подобрал кривую сухую ветку, а заодно окинул взглядом местность, определив возможные укрытия для себя и Крота.
– А ну брось! – сразу напрягся бородатый.
– Это же для дела нужно! – натурально возмутился старый сталкер. – Иначе не восстановить батарею!
Штык увидел сомнение на лице парня. Второй в разговоре не участвовал, молча ожидая приказов.
Первый бородач принял решение:
– Бросай, я сказал.
– Ну что? – снова спросили из оврага.
– Не могут! – ответил парень.
– Тогда избавься от них, и выходим. И так времени много потеряли.
– Ну не хотите, как хотите. Я как лучше предлагал, – пожал плечами Крот. – Бросай, Лёша, раз велят.
Штык кинул корягу не глядя, но совершенно точно зная, куда попадёт. В «веерную плешь». Боковым зрением заметил, как Крот падает за корни соседнего дерева, и сам нырнул ничком за небольшую кочку.
Раздался треск выстрелов, потонувший в утробном стоне сработавшей аномалии, мгновенно развернувшей невидимые щупальца силовых полей. Штык почувствовал как что-то пронеслось над ним и ещё сильнее вжался в землю. По спине заколотил град из поломанных веток. Из оврага донеслись крики.
Быстро поднявшись, Штык осмотрелся.
Бородачей смело напрочь, как и несколько деревьев, оказавшихся на пути разрядившейся аномалии. Чуть поодаль вставал Крот.
– Лёша, уходим, – негромко проговорил он, на ходу доставая пластиковые кольца.
Подхватив карабин, Штык быстро нагнал старого сталкера и шёл за ним, постоянно оглядываясь.
– Сейчас не отставай, – бросил Крот.
Оставалось только удивляться, откуда в этом старике столько энергии. Порой проскакивала мысль: а не мутант ли тот, часом? Хотя...
Даже если и так, то что с того? Одним мутантом в Зоне больше, одним меньше. Они вернулись к огромному поваленному дереву, обогнули его, и тут Крот вдруг развернулся и направился обратно, навстречу возможной погоне. Штык удивился, но верил товарищу. Если сделал так, значит надо. Хотя занервничал ещё сильнее. И не напрасно, буквально минут через пять впереди, за деревьями, появились тёмные силуэты.
– Крот! – позвал шёпотом. – Крот!
Тот лишь предостерегающе поднял руку и продолжил идти. Затем резко остановился аккурат между двумя деревьями. Стволы у обоих выглядели весьма странно: одна сторона от корней до макушки была покрыта толстой, щербатой тёмной корой с наростами, вторая же – гладкая, матовая и поблескивала радужными вкраплениями.
Преследователи находились уже в нескольких метрах. А Крот стоял на самом виду да ещё нетерпеливыми жестами подзывал Штыка к себе. Потом знаком показал – молчать.
Вскинув карабин, Штык прицелился в ближайшего противника, но Крот покачал головой.
На них охотилось четыре человека. Все с автоматами и повадками профессионалов. Перемещались слаженно, чётко взаимодействуя. Явно тренировались ходить по Зоне и работать группой.
А ещё они все боялись.
По лицам стекал пот, движения напряженные, нервные. Дёргались, реагируя на малейший шум. Интересная метаморфоза после самоуверенных разглагольствований немногим ранее.
Штык воспринимал их эмоции. Испуг, агрессия, злость. От них в затылке появился холодок и непривычное ощущение, словно «ментальное зеркало» спрашивало разрешения активизироваться. Не ударило сразу – и то хорошо, потому что сейчас Штыку приходилось бороться с собой: вопреки здравому смыслу, подавить инстинктивное желание укрыться и остаться на открытом пространстве.
Настолько слепо доверять Кроту, кажется, ещё не приходилось. Сердце замирало от невольного страха. Мышцы сводило от напряжения.
Ближайший преследователь будто что-то почувствовал, резко повернулся и поглядел Штыку прямо в глаза, целясь в лицо.
Инстинкты возобладали.
Штык вздрогнул и отпрянул, едва не выстрелив. Одновременно он понял, что теряет даже тот минимальный контроль над «ментальным зеркалом», который имелся. Крот схватил за руку, не позволив нажать на спуск. Штык дёрнулся и повернулся к старику. Проклятое «зеркало» почти высвободилось и выбрало себе цель.
Крот побледнел и стал меняться в лице…
«Нет!» – мысленно воскликнул Штык.
Вспомнил все наставления старого сталкера, перешагнул через себя, перестал сопротивляться и отдался бушевавшей внутри силе. Позволил ей затопить разум, слился с ней, стал одним целым, а затем титаническим усилием воли вырвался, смял клокочущие потоки, сковал их мысленной хваткой и… не веря самому себе, с восторгом осознал, что полностью ими завладел.
– Крот! – проговорил одними губами, глядя на старика горящими глазами. – Я смог!
Он больше не боялся. Ни «зеркала», ни себя, ни охотников. Усилием мысли мог заставить тех бежать в ужасе или начать стрелять друг в друга.
Старый сталкер стоял, опустив голову, и всё ещё держался за его руку, но уже не предостерегая, а чтобы не упасть самому. Потом посмотрел на Штыка затравленным взглядом и беззвучно ответил:
– Спасибо, – выдохнул и покачал головой.
Штык виновато скривился, потом повернулся поглядеть, что с преследователями. Те уже ушли дальше, каким-то образом так и не увидев стоящих на открытом месте двух «аборигенов», хотя смотрели в упор.
– Пошли, – негромко сказал Крот.
Почему-то показалось, что говорил он тихо не только из-за опасения, что услышат охотящиеся на них люди, но и потому, что не мог громче. Да и шёл дальше уже не так резво, как раньше, не сразу сумев восстановить силы.
Долго шагали молча, лишь убедившись, что ушли от погони, Штык спросил вполголоса:
– Куда теперь?
– Про одних узнали, – проговорил Крот. – Давай с другими разберёмся.
– Я тебя там сильно? – еле получилось протолкнуть воздух сквозь пересохшее горло, чтобы задать этот вопрос.
– Жить буду, – проворчал старик. – Но больше такого испытывать не хочу.
– Больше не придётся, – твёрдо сказал Штык.
– Хорошо.
Тему больше не поднимали. Зато Крот с удовольствием рассказал, что от глаз преследователей их скрыла «ширма», небольшая и весьма радиоактивная аномалия.
– Да не пугайся, – хитро прищурился старый сталкер, увидев округлившиеся глаза Штыка. – Свинцовые трусы нужны, если её потревожить. А мы с этой стервой были весьма обходительны. Буквально. Так что успеешь ещё какой-нибудь барышне подарочек заделать.
– Крот, я всё спросить хотел… А у тебя дети есть? – и сразу стушевался. Ведь если речь никогда не заходила – наверное, на то имелись причины…
– Два сына у меня. Твоего возраста примерно. Один пилот, другой врач. Три внука и две внучки.
Это оказалось настолько неожиданно, что, получив ответ, Штык растерялся.
– Хочешь спросить, почему я не с ними? – продолжил Крот.
Штык не знал, о чём хотел спросить, поэтому просто сказал:
– Ага.
– Как-то у Виталика – это младший Андрея моего, обнаружили болезнь, нынешней медицине неподвластную. Жестокая ирония: врач, а не мог вылечить собственного ребенка. Изводился, ночей не спал, но ничего сделать не мог. Мальчонка угасал прямо на глазах. Уже и за границу ездили, без гроша остались, но и там смогли помочь лишь временно. Тогда я и решил тут счастья попытать. Сыновьям с семьями надо быть, а мне что: я своё пожил, жену схоронил почитай лет двадцать как. Ну и приехал сюда, да стал артефакты и Зону изучать.
– Удалось что-то найти?
– Удалось. Артефакт, что я привез, болезнь остановил. Да только не вылечил. Теперь Виталик постоянно с кулоном на шее ходит. А я сюда вернулся. Новый артефакт ищу, чтобы полностью внука исцелить. Ну и попутно таким везунчикам, как ты, помогаю, – Крот негромко засмеялся.
Не ожидал Штык такой откровенности и почувствовал себя смущённо и неуютно из-за своего любопытства.
– Да не тушуйся ты, – понял его состояние Крот. – Ты мне почти как сын уже.
– Скажи… А там в деревне ты этого боялся, когда меня тренировал? За внука?
Старый сталкер не ответил, а Штык не стал настаивать.
До самой темноты он размышлял о жизни, судьбах людей, о мотивах, что ими движут, и их поступках. Пытался представить, как бы поступил на месте Крота. Ведь тот уже сделал для внука больше, чем иной родитель, но вернулся и продолжил поиски. А в процессе спас его – Штыка, и генералов-дисаров, да наверняка ещё много кого.
– Лёха, – прервал его размышления Крот громким шёпотом. – Смотри туда.
Указал рукой в сторону, где вдалеке сгущавшуюся темноту раскрашивали едва заметные жёлто-красные всполохи.
– Костёр.
– Думаешь, наши гости? Мы же вроде не дошли ещё туда, где «свеча» жахнула.
– Не дошли. А ты стал бы сидеть на месте, если бы тебя преследовали, а ты им огненным столбом до небес указал на своё местоположение?
– Не стал бы, – согласился Штык.
К тому времени, как добрались до стоянки незнакомцев, опустилась ночь, и темень стала почти непроглядной.
– Ну что, пошли поговорим с ними, что ли? – прошептал Штык. – Если как предыдущие стволами в морду тыкать не начнут.
– Вот на это я бы точно не рассчитывал. Если они в курсе, что за ними погоня, то будут начеку и весьма недружелюбны. Поэтому давай ты – первый, а я прикрою.
На небольшой поляне возле костра, разведённого в вырытой яме, сидел молодой парнишка в военной форме. Рядом с ним на волокуше, сделанной из связанных между собой веток, лежал ещё один человек. Неясно: мертвый, раненый или спящий. На всякий случай Штык зашёл так, чтобы оба оказались у него на линии прицеливания.
Он шагнул в круг света и увидел, как рядовой вздрогнул.
– Малец, замри. И не вздумай даже тянуться к автомату, – велел Штык. – Остальные где?
И в этот момент почувствовал, как в затылок ему упёрлось что-то холодное и твёрдое и раздался незнакомый голос:
– Сам замри, петушара, и пугач бросай.
– Так замереть или бросать? – Штык попытался сбить гопника с толку.
– Чего?
– Ты велел замереть и бросить пугач. Я не могу выполнить эти приказы одновременно. Поэтому уточняю у тебя, что именно мне делать. Я не хочу, чтобы ты вышиб мне мозги из-за глупого недопонимания.
– Бросай, – неуверенно выбрал гопник.
– А куда? Вперёд, в сторону, к костру, за него? Куда?! Ты можешь чётко давать указания?
– Я щас твои мозги раскидаю вперёд, в сторону, и до костра тоже долетят! Понял ты, ху…
– Вот ругаться не нужно, – произнёс Крот из темноты, и по тому, как резко заткнулся гопник, стало понятно, что старик сумел незаметно к тому подобраться. – Некрасиво это. Давай я возьму у тебя автоматик, пока никто не пострадал.
Штык облегчённо вздохнул: находиться под прицелом удовольствия мало. И невольно улыбнулся, представив, как старый сталкер, блефуя, выдал сухую ветку за оружие. Но радость оказалась недолгой. Едва он оглянулся, чтобы оценить обстановку, как заметил возникший позади Крота силуэт. Хотел предупредить товарища, но незнакомец опередил:
– А вот теперь точно все дружно замерли, умники! Кто шевельнётся – пристрелю на месте. Чеба, забери у них оружие.
– Но… босс, – нерешительно начал гопник, оставаясь на месте.
– Твою ж за ногу, Чеба! – повысил голос незнакомец. – Приказ касался только их, в тебя я стрелять не буду! Не тупи!
– А! Ну тогда другое дело. Да я не туплю. Это всё этот вот… замри, бросай…
Штык стоял на месте, подняв руки. Он уже успел понять, что перед ним банда мародёров, а тот, что держал их с Кротом на прицеле, – главарь. С ним и нужно говорить. Тот, кого назвали Чебой, рывком забрал карабин и с угрожающим видом достал нож.
В уголке сознания появилось тёмное пятнышко, как от стержня авторучки, и начало увеличиваться, превращаясь в небольшую, медленно растущую кляксу. Штык даже удивился, насколько легко у него получилось вызвать «зеркало» в этот раз.
– Чеба! – рявкнул главарь. – А ну спрячь нож, выродок мародёрский! Да что с тобой такое?!
– Не люблю, когда из меня дурака делают, – скривился гопник.
– Тогда себе горло режь! Ты же первый себя идиотом и выставляешь! Убери, я сказал!
Одарив Штыка злобным взглядом, Чеба спрятал нож.
Темная субстанция в голове разрослась настолько, что пришлось закрыть глаза и начать дышать, как учил Крот, чтобы усмирить «ментальное зеркало».
Вроде бы главарь адекватный, может, разговор и получится. Не хотелось бы убивать их без надобности.
– Ну что, гости дорогие, прошу к костру, – с иронией предложил предводитель мародёров. – Посмотрим, кого к нам Зона привела. Поговорим.
– Можно подумать, если рассмотришь, то что-то изменится, – проговорил Штык. – Обычные сталкеры, каких в Зоне полно. Увидели костёр, подошли.
– Конечно-конечно. Самые обычные, – всё тем же насмешливым голосом, отчего-то казавшимся знакомым, сказал главарь. – Поэтому ты и спросил: «Где остальные?». Я тоже так обычно знакомиться начинаю.
Потом приказал холодно и жёстко:
– Пошли к костру! И постарайтесь мне понравиться, если жить хотите.
От толчка в спину Штык чуть не упал.
– Заткнись и выполняй, что босс велит, – подключился Чеба. – Лопух, а ты чего сидишь? Может, поможешь? Не, можешь ничего не делать, конечно, мне плевать, но это тебя сейчас чуть не пристрелили.
– Мы не собирались стрелять, – вставил реплику Крот. – У меня даже оружия не было.
– Ну да, конечно, а мне между лопаток ты палкой тыкал, ага.
– Вообще-то… да. Палкой.
– Бреши дальше!
– Чеба, он правду говорит, – подтвердил главарь. – Я, кроме твоего автомата, ничего у него не нашёл.
– Да не может быть! – мародёру не хотелось верить, что его так запросто провели.
– Ты хочешь сказать, что я вру?
– Ну… нет, босс.
– Чеба, может, моё прозвище возьмёшь, – хохотнул парень в форме.
– Ха-ха! – зло передразнил мародёр. – Себе оставь, тебе больше подходит. Набил карманы баблом, а сделать с ним ничего не можешь, только костёр развести.
В рядах «вольных охотников» царил разлад. Это на руку. Пока лучше слушать и не вмешиваться.
Подошли к костру, обиженный мародёр грубо сдёрнул с плеч Штыка и Крота рюкзаки, отошёл к волокуше, присел там и принялся рыться в вещах.
– Это что за хрень?
Чеба вытащил артефакт, найденный Кротом в парящей деревне. Штык и не видел, когда старый сталкер положил находку в рюкзак.
Ответ на заданный вопрос, вероятно, мародёра не интересовал, поскольку, небрежно воткнув мутно-белый кристалл в землю, тот продолжил перебирать их пожитки.
– М-м-м, консервы. Вот это добре.
– Чеба, – спокойно произнёс главарь.
– Да, босс, – ответил Чеба, продолжая исследовать содержимое вещмешков.
– Там оружие есть?
– Нет, босс.
– Тогда убрал всё обратно и вынул из мешков свои загребущие руки.
– Так добыча же…
– Твою мать! – рявкнул главарь, не выдержав пререканий. – Убрал всё обратно!
– Весь день ничего не жрали, – возмутился Чеба. – Можно хоть воду возьму?
– Воду возьми!
Парень в форме тоже стал канючить:
– Ну, может хоть что-то возьмём, а?
– Что у вас за поколение такое, – брезгливо фыркнул главарь. – Лопух, у тебя реально полны карманы бабла, и всё равно на халяву тянет.
– Точняк! – настала очередь Чебы злорадствовать. – Хочешь тушёнки – гони сто баксов! Мужики, продадите Лопуху банку? Мне полтос, как посреднику.
Штык решил не отвечать. Происходящее походило на какой-то балаган и ввело в лёгкий ступор. Крота, видимо, тоже, потому что старый сталкер стоял рядом и молчал.
– Ну Мякиш?.. – жалобно протянул Лопух.
– Мякиш! – вдруг воскликнул Крот, да так громко, что даже Штык вздрогнул, а мародёры тут же вскинули оружие и нацелили на них. – А я всю голову изломал, вспоминая, откуда знаю этот голос!
– Ну, Мякиш, – настороженно проговорил главарь. – Дальше что?
– Я – Крот! Помнишь?! Кроки, Ломик?
Главарь шагнул к костру и подбросил в огонь хвороста. Пламя занялось, осветив поляну и всех, кто на ней находился. Штык с любопытством смотрел на главаря. Слегка полноватый мужик с многодневной щетиной, одетый в грязную, местами порванную камуфляжную куртку и драные мешковатые штаны, казался смутно знакомым, но никого по прозвищу «Мякиш» он не знал. Тем более из рядов мародёров.
– Крот?! – главарь неожиданно расплылся в улыбке и шагнул навстречу старому сталкеру.
Потом вдруг остановился. Штык встретился с ним взглядом и в следующую секунду почувствовал, как крепкие руки сжали его и оторвали от земли.
– Лёхаааа! – вопил главарь. – Живой, сукин ты сын!
И тут память наконец вытащила из закромов нужный образ.
– Лёня?! Но… Но откуда ты здесь? – сделанное открытие поражало до глубины души.
Ещё какое-то время он пребывал в ступоре, пытаясь уложить в голове две принципиально несовместимые картинки: аналитика одной из разведслужб Леонида Мякишева, с утра до вечера перекладывающего бумаги в архиве, и грязного человека посреди Зоны – Мякиша, как назвал его Крот, главаря банды мародёров.
– Пусти ты, удушишь.
Штык не мог разобраться в своих ощущениях. Казалось бы, он должен испытывать радость от встречи со старым другом, но не получалось. Странность и непонятность ситуации сбивали с толку. Крот быстрее принял новые обстоятельства.
– Мякиш, а скажи, любезный, не вы ли «ангельскую свечу» позавчера зажгли?
– Вот никогда не понимал, зачем всякой страшной фигне поэтичные названия давать. Назвали бы… ну не знаю… «мгновенная кремация» или «горижопа», а то «ангельская свеча». Хотя к ангелам она, конечно, тоже запросто отправит.
– Ясно, – кивнул старый сталкер. – И тогда ещё один вопрос: не за вами ли гоняется группа вооруженных людей, имеющих привычку сквернословить по-немецки?
– За нами, – радостно ответил Чеба.
– Столкнулся с ними ещё за периметром, а потом они нас по Зоне гоняли, – подтвердил Мякишев.
Штык пока не мог принимать давнего друга в новом образе – главаря банды мародёров – и видел его «Лёней Мякишевым», но никак не «Мякишем».
– Как один из этих двух баранов «свечу» активировал, а второй сжёг карту, что мне Кроки дал, мы по кустам да оврагам ныкаемся. И уйти никуда не можем: сталкеров среди нас нет, даже если получится определить в какой стороне периметр, то дойти до него... – Мякишев покачал головой. – Да ещё с трёхсотым на руках. В общем, оставалось только надеяться, что Кроки или Ломик доберутся сюда раньше наших иностранных друзей. С последними у нас, как вы уже догадались, серьёзные тёрки. Вы их, кстати, далеко встретили?
– Полдня пути или чуть больше. Думаю, что до утра нам ничего не грозит, – ответил Крот. – Может, перекусим да пообщаемся? А то, похоже, твои волчата скоро с голоду выть начнут. Как бы кусаться не принялись.
– Я им покусаюсь! Живо каждому выдам на руки полный набор собственных зубов. Тем более достали они уже меня в доску. Но вообще ты прав: поесть не мешало бы, – Мякишев опять повернулся к Штыку, расплылся в улыбке и потрепал по плечу: – Лёхаааа! Все говорили, что ты сгинул. А я им не верил!
– И правильно делал, – поддержал Крот. – Не так просто заставить его «сгинуть». Не зря Штыком зовут.
– Это да! Несгибаемый и принципиальный. Прям в тему «погоняло». Таким и знал. Ну что, давайте располагаться.
Прошли ближе к огню.
– На правах хозяина этой уютной поляны представлю присутствующих.
Мякишев начал перечислять:
– Вот эта уже знакомая вам мародёрская морда – Чеба, существо злобное, но иногда полезное.
– Ну босс! – обиженно воскликнул тот.
– Не перебивай! Знаешь же, что я прав.
Мародёр хотел возразить, но потом передумал и развёл руками, мол, «ну да, прав».
– Тут у нас рядовой Лопух, – продолжил Мякишев. – Насколько я знаю, весьма жадный до денег срочник в самоволке.
– Эт точно, – прокомментировал Чеба. – Жадный.
– Я нежадный, – хмуро пробурчал рядовой.
– Ага, рассказывай! Я когда тебя из плена вытащил, ты хоть бы тыщёнку в благодарность предложил.
– Я их заработал. А в самоволку ушёл, потому что Антона спасал.
– Возможно, это правда, – кивнул Мякишев, – я всей истории не знаю, но по некоторым данным так и есть. Что приводит нас к ещё одному члену нашей команды – Антону. Собственно, из-за него-то, в той или иной мере, мы возле этого костра сейчас и оказались. А сам он три дня благополучно пребывает в отключке от ран, полученных другим человеком.
После этих слов Штык чуть не подпрыгнул.
– «Цепь судьбы»?!
– Она самая, – внимательно посмотрел на него Мякишев. – Слышал о таком артефакте?
– Да, довелось.
– Как интересно, – задумчиво протянул давний друг и продолжил: – Ну а я, стало быть, – Мякиш, и нахожусь в этом дурдоме уже почти неделю. И если вы меня не спасёте, то совершенно определённо сойду с ума.
Потом Штык смотрел, как Лопух и Чеба с жадностью набросились на консервы, да и Мякиш, хотя и сдерживался, но явно здорово проголодался.
Крот покамест осмотрел парня на волокуше – Антона, кажется.
– Что с ним произошло? – спросил старый сталкер.
– Конкретно в этот раз какие-то твари покусали, и не знаю, может, контузия какая, насколько я смог определить. Но если в целом рассматривать, то приступ идиотизма, – ответил Мякиш, выуживая из банки ножом очередную порцию тушенки. – Доверился вот этому проходимцу и его покойным ныне дружкам.
Коротким движением указал на Чебу.
– Ага, – поддакнул мародёр с набитым ртом и хохотнул: – развели их, как лохов.
Лопух пнул Чебу по ноге, тот в ответ замахнулся банкой, но суровый окрик Мякиша мгновенно прекратил свару.
– Гляжу, сытые уже? Встали оба и в караул! Лопух – туда, Чеба – в другую сторону. Выполнять!
– Ну босс, можно хоть доесть?
– С собой возьми, – милостиво позволил Мякиш. – Тут взрослым поговорить надо.
– Интересная у тебя команда, – заметил Штык, когда рядовой и мародёр скрылись в темноте.
– Да уж. Мечта просто. Крот, что скажешь? Сумеешь помочь Антохе?
– Попробую, – осторожно ответил старый сталкер, возвращаясь к костру. – Лечить-то двоих придётся, причём второго я даже видеть не буду, что резко всё усложняет. Но парень выглядит небезнадёжно. Вот только до дома надо донести. И нести придётся на руках – в проход с волокушей лучше не соваться.
– Ну, чего-чего, а крепких тупых парней у нас хватает.
– Тогда на рассвете и пойдём. –Крот достал котелок, залил в него воду и поставил на угли, потом открыл банку с чаем, понюхал, довольно хмыкнул и спросил: – Лучше вот что скажи, мил человек: зачем на вас иностранцы охотятся? И как ты вообще здесь оказался?
– Собственно, – пожал плечами Мякиш, – на оба вопроса один ответ: из-за нашего общего друга – Лёхи.
Слова Мякиша заставили Штыка нахмуриться:
– В каком смысле из-за меня?
– В прямом. Импортные вояки преследуют нас в полной уверенности, что Антон – это ты. Точнее они охотятся на человека, которого считают мутантом. Чеба с дружками приняли Антона за мутанта и скормили эту дезу нашим друзьям.
– Из-за «цепи судьбы», – догадался Крот.
– Куда же без неё, треклятой. Собственно, и я на это повелся. Пришёл тебя из рук мародёров вытаскивать, а нашёл там Антоху с Лопухом.
Штык слушал и удивлялся.
– А с чего ты решил, что мутант – это я?
Мякиш замялся, с преувеличенным усердием ковыряясь в банке, потом проговорил:
– Дошли слухи. Я-то понимаю, что это бред, но другие искренне верят.
Штык услышал невысказанный вопрос старого друга. Мякиш ждал, что он сейчас рассмеётся, скажет, что всё – чушь и выдумки. Наверное, так и нужно было сделать: обмануть, оставить проблемы только своими, но язык не повернулся соврать. Казалось, пытливый взгляд Мякиша просверлит насквозь. Аж неуютно стало от противоречивых чувств.
Хотелось поделиться, услышать мнение, совет… Только Штык боялся.
Вдруг, узнав правду, Мякиш отвернётся? Ведь он ехал сюда спасать друга Лёху, а не мутанта-телепата, плохо контролирующего свои способности. Сможет ли Мякиш, да вообще кто-либо, принять его таким, не совсем человеком? Но друг должен понять… Ведь должен?! Если уж Мякиш не сможет, тогда никто не поймёт.
Штык решился.
Только начал говорить, как намеренно или случайно вклинился Крот:
– Погоди, а кто такой Антон? Откуда у него «цепь судьбы»? Что здесь делает? – старый сталкер засыпал Мякиша вопросами: – И какое ты к нему имеешь отношение?
Рассказ друга оказался удивительным. И хотя чувствовалось, что многие детали он намеренно опустил, а своё участие в описываемых событиях постарался сделать менее значимым, брови невольно поднимались всё выше и выше и от того, что он поведал. Похищения людей, жертвоприношения, сталкер Кремень и его сын Сашка, бандит Филин, связанный с мальчишкой артефактом, и Антон, оказавшийся в плену у торговцев живым товаром вместе с Мякишем, – события и судьбы переплелись в невероятном клубке.
– Нихрена себе, босс! – проронил откуда-то сзади Чеба. – Вот это да!
Похоже, история поразила мародёра до глубины души. И Штык был с ним солидарен.
– А Филин! Вот это мужик! – Чеба не скрывал эмоций. – А многие ещё гонят на нас – вольных охотников! Филин-то собой пожертвовал, чтобы пацана Кремня спасти! Настоящий герой! Что, скажете, это не поступок? Поступок! Подвиг, я бы сказал.
– Ты чё припёрся?! – вдруг грубо рявкнул на него Мякиш.
– За чаем, – растерянно пробормотал мародёр. – После тушёнки сушняк – солоновата.
– Наливай и проваливай! Подвиг… Филин так и так подох бы после очереди в грудь. Подонок он, работорговец и бандит, а не герой. Испугался, что на Страшном Суде нечем будет свои грехи перекрыть, вот и сделал напоследок доброе дело.
– Но ведь сделал же!
– Ты налил чай?
– Ага.
– Лопуху тоже отнеси…
– Да я тут, – смущенно отозвался рядовой из темноты. – Всё равно там темень, хоть глаз коли.
– Во! – тут же воскликнул Чеба. – Молодой, ты же слышал историю босса? Что думаешь? Филин – герой или нет? А? Как по-твоему?
– Да чтоб вас! – разозлился Мякиш. – Я вам где сказал быть?!
Крот тронул его за руку:
– Пусть тут сидят. До рассвета уже недолго осталось. Ваши преследователи далеко, а зверьё вряд ли на такую большую компанию позарится.
– Хорошо, – сердито проворчал Мякиш, – но заткнулись, и чтоб я не слышал ни одного, ни другого. Ясно?
Штык плохо различал в неверном свете догорающего костра, но понял, что и Чеба и Лопух послушно кивнули.
– Молодой, – почти сразу послышался шёпот Чебы, – галеты передай.
Мякиш продолжил рассказывать, но уже о том, что привело его в Зону на этот раз. О генералах, спасении мародёра, встрече с Антоном, ночной перестрелке, обороне дома. И о том, что слышал про похищение Сашки.
– А тут наш черёд сказ вести, – перенял эстафету Крот. – О «цепи судьбы» в руке Штыка, я так понимаю, ты уже знаешь?
– Теперь – да, – кивнул Мякиш и бросил короткий взгляд на Штыка. – Феникс, о котором генералы упоминали, надо думать, тоже имеется.
– К сожалению, – вздохнул Крот. – Живёт эта тварь где-то за границей и пакостит.
– Жаль, Антоха не слышит, поделился бы, как ему от Сашки перепадало.
От такого сравнения Штыку стало крайне неприятно. Он понимал, что имел в виду Мякиш, но ничего не мог с собой поделать.
– Тут ситуация другая, – сказал он резче, чем хотел.
– Да, понятно.
– Феникс – мутант, жестокий убийца и сволочь, каких мало. Выдайся случай, сам его прикончил бы.
– Ага! – не сдержался Чеба. – Так вместе с ним кони двинешь же!
– Оно того стоит! – отрубил Штык.
– Ну ты не горячись, – успокаивающе сказал Мякиш. – Думаю, если что, найдем на твоего Феникса управу.
Крот поддержал:
– Благо он далеко и вряд ли вернётся. А вот Сашка ваш как раз поблизости.
Пришла очередь Мякиша удивляться. Старый сталкер рассказал об их встрече с Барсом и парнишкой, направлявшихся в Александровский совхоз.
– Что за Барс? – тут же начал расспросы бывший разведчик.
– Вот именно «что». Человеком его с трудом можно назвать. Существо. Крайне сильное, быстрое, ловкое.
– Ну как иначе-то! – развел руками Мякиш. – Думаешь, он Сашку похитил?
– Нет. Парень с ним добровольно шёл и даже защищал, нас чуть не пристрелил. Давай об этом уже дома поговорим. Выдвигаться пора.
Действительно, уже начало светать. Увлёкшись беседой, Штык не заметил, как прошло время. Костёр почти потух, только угли ещё тлели.
Издалека донёсся жалобный визг, точно кто-то прямо посреди Зоны взялся резать свинью. Штык невольно оглянулся, остальные тоже встревожились.
Неожиданно поднялся ветер. Резкий порыв выдул из углей ворох искр. Принялись раскачиваться и жутковато поскрипывать деревья, зашумели кроны, посыпались листья. Почти одновременно с разных сторон раздался перекликающийся вой мутировавших псов. То ли эхо швыряло звук, сбивая с толку и заставляя осматриваться по сторонам в попытке определить, откуда может появиться опасность, то ли стоянку окружала стая.
Крот поднялся нахмурившись.
– Что-то их встревожило. Давайте-ка собираться.
Возражать никто не стал. До прохода к озеру добрались ближе к обеду.
– Вот тут, – Мякиш показал на выгоревшую поляну, – один умный человек помог другому, не менее умному, сжечь нашу карту.
– Мы же неспециально, босс, – сразу начал защищаться Чеба.
Мародёр запыхался: теперь, когда его услуги проводника уже не требовались, он тащил Антона наравне с Лопухом.
– Предлагаю отдохнуть, потому что дальше с волокушей не пройти, – сказал Крот. – Придётся на руках Антона нести.
– Пойду пока тропу разведаю, – Штык оставил старому сталкеру карабин, обошёл выжженное пятно по краю, перешагнул через упавшее прогоревшее дерево и медленно двинулся в сторону, где за кривыми стволами сухих сосен мелькали тусклые радужные всполохи.
– На «щуп» не надейся, – посоветовал Крот, – пару веток возьми.
– У нас детектор есть, – сказал Мякиш.
– Там не поможет, только будет с толку сбивать, – отмахнулся старый сталкер.
Штык сломил две длинные ветки и выставил их перед собой. Разведя руки в стороны, плотно сжал пальцы на грубой коре, чтобы чувствовать даже мельчайшую вибрацию, и медленно двинулся вглубь аномального скопления.
С Кротом они ходили здесь не раз, но даже тот всегда шагал медленно и осторожно. Проход не имел постоянных границ, а иногда и вовсе оказывался наглухо перекрыт блуждающей аномалией.
Штык внутренне собрался и сосредоточился. Глаза искали знакомые ориентиры, хотя и на них полностью полагаться нельзя. Они задавали лишь направление и указывали, где нужно повернуть.
Путь выбирать приходилось самому и с большой осторожностью. Всё равно что по топи идти – перед каждым шагом проверять место, куда ногу поставить, только здесь требовалось ещё и ветками всё вокруг обшарить.
Кое-где аномалии оказывались так близко, что кожу пощипывало. Невидимые силы тянули за одежду, взъерошивали волосы, морозили лицо и обжигали пальцы. Пришлось сдерживать инстинкты и страх, чтобы каждый раз не шарахаться в стороны. Ветки в руках здорово помогали: они дрожали, потрескивали, прокручивались, в какой-то момент начали тлеть, загорелись, но сразу погасли и задымились.
Медленно, шаг за шагом Штык углублялся в поле аномалий, оставляя метки для остальных. Он прошёл примерно половину пути, когда со стороны стоянки раздались выстрелы. Вздрогнув, остановился. Мгновение размышлял, затем развернулся и направился обратно. Недалеко от входа в скопление увидел рядового и мародёра, тянущего на плечах Антона. Лопух помогал, взяв раненого за ноги. Вся эта несуразная процессия моталась из стороны в сторону, пыхтела и старательно вышагивала от метки до метки, явно не замечая опасностей вокруг и, скорее всего, просто следуя приказу идти именно так, а не иначе.
У Штыка снова зашевелились волосы на затылке, только теперь от ужаса. Он-то понимал, чем грозила такая неосторожность. Но, видимо, ангелы-хранители у всех троих не сидели сложа руки.
– Стоять! – заорал Штык. – Пень с другой стороны обходи! Сразу за ним налево, по валежнику, вперёд до куста, потом направо! И сразу ко мне, я покажу, куда дальше!
– Крот велел заканчивать тропу! – приблизившись, выдохнул Чеба.
– Что там у них?
– Гансы нагрянули.
Какую-то секунду Штык колебался, но логика в послании Крота имелась: проход необходимо доразведать, после чего свои через него пройти смогут, а чужаки, даже если их ведут проводники-сталкеры, уже вряд ли. И опыта не хватит, да и определять аномалии под обстрелом не получится. Но то же самое справедливо и для самого Штыка: задержись он сейчас, и придётся вслушиваться в собственные ощущения под свист пуль.
Снова загрохотали выстрелы. По звукам Штык отчётливо представил картину боя: неизвестные, вооруженные однотипным автоматическим оружием, разошлись веером, пытаясь прижать добычу к аномальным скоплениям; кабинетный разведчик Мякиш палил куда-то наобум короткими очередями, больше пугая, чем причиняя ущерб; карабин Крота стрелял редко и сухо, но громко и, по сравнению с автоматной скороговоркой, устрашающе. Товарищи явно закрепились на какой-то позиции, чтобы дать ему, Штыку, необходимое время.
Пересилив желание всё бросить и идти на помощь друзьям, он развернулся, выставил перед собой ветки и бросил через плечо:
– Идти след в след, шаг в сторону – и будет вам не то что расстрел, а страшная казнь для всех троих!
Он быстро добрался до места, где находился, когда началась стрельба. Пока шёл, несколько раз оглядывался. Убедился в способности спутников следовать приказам и снова постарался сосредоточиться, продолжая при этом вслушиваться в рисунок боя.
По звукам – перемещение противников замедлилось, и стороны просто обменивались выстрелами в надежде решить исход точным попаданием.
– Эй! – заорал сзади Чеба. – Как тут пройти-то?!
Оглянувшись, Штык увидел, что мародёр и рядовой отстали на два десятка шагов и остановились, не решаясь пройти между деревьев, где в воздухе парили мелкие листья и сухая трава, хотя он и прошёл там минутой раньше.
– Ждите, я скажу, когда можно.
И тут почувствовал, как ветку в правой руке выкручивает. Сначала не придал значения, но, когда кисть, а потом и предплечье будто кто-то схватил и принялся сильно сжимать, испугался. Резко дёрнул на себя руку и тут же получил обратную реакцию. Не успел ничего подумать, лишь испытал чувство досады, что теперь некому будет проложить дорогу через аномалии, после чего его ударило так, словно посреди глухого леса он умудрился попасть под грузовик.
Тело вдруг стало невесомым, в голове мерзкий камертон затянул одну длинную тоскливую ноту, а лес вокруг несколько раз подпрыгнул, перевернулся и повис над головой. Сознание не отключилось, но мыслей в голове не осталось. Никаких болевых ощущений он не испытывал, и лишь ритмичное сдавливание левой ноги создавало неприятный дискомфорт.
Штык не знал, сколько провёл времени в этом тягучем трансе, когда его начало снедать беспокойство. Что-то грызло изнутри, тревожило. Никак не удавалось поймать ускользающую мысль. Пустота. Внутри и вокруг. Медленно вращающиеся деревья потеряли объем, стали плоскими и постепенно отдалялись. Потом не осталось даже их. Только звенящая пустота, тянущее чувство в районе левой стопы и навязчивое беспокойство. Штык силился понять, что же держало его, не позволяло полностью развеяться, стать ничем. Это должно быть что-то важное. Существенное, нужное.
Перед внутренним взором появился образ какой-то сложной схемы, лабиринта, тропы… Тропа! Вот оно! Неоконченное дело! Тропа среди аномалий. Необходимо её пройти! Едва мысль оформилась, как невидимый бешеный смерч подхватил Штыка, швырнул вниз и ударил о землю. Появилась боль. Дикая, пронизывающая, ослепляющая. Поначалу даже вдохнуть не получалось. Но потом будто морской волной окатило. Накрыло с головой, протащило по каменистому дну и оставило на берегу. Стало легче.
С трудом перевернувшись на живот, Штык подобрал под себя ноги и начал подниматься. Что-то продолжало держать за ногу. Дёрнув ею несколько раз, он почувствовал стопой прохладу и догадался, что остался без ботинка. Плевать. Теперь у него появилась цель, и всё, что мешало её осуществить, не имело ни малейшего значения.
Сконцентрировав внимание на главном, Штык нашёл оброненную ветку – вторая куда-то подевалась – и, сориентировавшись, медленно побрёл в нужном направлении. Обнаружив аномалию, он осторожно обходил её, как его кто-то когда-то научил, ставил на ближайшем дереве метку и двигался дальше. Звон в ушах то нарастал, то затихал, иногда сквозь него пробивались другие звуки, но разобрать их Штык не мог.
Так он и шагал вперёд, пока вдруг кто-то не встал у него на пути. Крепкая ладонь легла на предплечье, и незнакомец произнёс:
– Давай помогу.
Немного подумав, Штык пожал плечами и согласился. Ни удивления, ни любопытства, лишь следование цели.
Сознание стремительно прояснялось, но воспринимать происходящее мешало чувство разрастающейся силы. Она давила на череп изнутри, распирала, угрожая разломать кости.
А вместе с ней появилась странная двойственность, многократно усиливающая каждую эмоцию, любое ощущение. Чужая рука на предплечье теперь казалась своей собственной, точно он сам тащил себя куда-то вглубь леса. Это настолько поразило, что оттеснило мысли о тропе. Ни о чём другом Штык думать не мог.
– А ты заматерел, – сказал человек. – И отсверки в тебе куда как ярче стали. Растёшь.
– Кто ты? – с трудом выдавил из себя Штык, пытаясь сосредоточить взгляд на собеседнике. – Ты – знакомый Крота? Как бы иначе ты здесь оказался?
Вопросы появлялись сами собой, вызывая удивление: откуда он всё это знает? Постепенно память начала возвращаться, просачиваясь тонким ручейком из бездн подсознания.
Провожатый только хохотнул:
– Эк тебя приложило.
Слепящее ощущение собственной двойственности раздражало невозможностью оценить происходящее. Штык рывком высвободил руку, остановился и сжал ладонями виски, пытаясь волевым усилием задавить распирающую изнутри силу.
Едва та начала поддаваться, как воспоминания хлынули неудержимым потоком, будто плотину прорвало. В какой-то миг показалось, что голова вот-вот взорвётся. Когда Штык понял, что борется со своим «ментальным зеркалом», то всё встало на свои места. И успокоилось.
Ещё не открыв глаз, Штык уже знал, кто сейчас рядом с ним.
– Феникс, гнида ты такая.
Они находились посреди хорошо знакомой поляны, от которой до дома оставалось рукой подать. Феникс сильно изменился с момента их последней встречи. Длительное спокойное житьё давало о себе знать: черты лица разгладились, во взгляде снисходительная насмешка, ухоженная загорелая кожа подсказывала, что ублюдок не слишком утруждает себя тяжёлым трудом.
– Ну почему же сразу «гнида»? – удивился Феникс. – Я тебя, можно сказать, дважды от смерти спас, а ты…
– Что ты здесь делаешь? – сознание работало предельно чётко, словно ещё несколько минут назад он не брёл среди аномалий в беспамятстве.
Тебя пришёл проведать, – с вызовом ответил Феникс. – Ты – скотина, чуть не сдох несколько раз и меня за собой не утащил...
Тратить слова Штыку не хотелось. Вместо разговоров он коротко ударил Феникса кулаком в солнечное сплетение.
И согнулся пополам, с трудом глотая воздух.
– Вот... ты... дебил, – в три приёма прохрипел Феникс. – Я ж тебя, идиота, разорвать могу. За одну ногу возьму, за вторую дёрну… Но не делаю этого. Не догадываешься, случаем, почему?
– Ничего, потерплю, – тяжело переводя дыхание, проговорил Штык. – То, что с нами с обоими происходит, ты устроил. Вот и не жалуйся теперь.
– Да я и не жалуюсь, – неожиданно покладисто сказал Феникс. – У меня всё было просто отлично, пока ты тут снова в игрушки свои играть не начал. Вот переговорим, утрясём все моменты, и ты меня снова долго не увидишь.
– Сперва мои друзья пройдут через скопление, а потом – разговоры, – Штык повернулся в сторону прохода среди аномалий.
Только сейчас обратил внимание, что выстрелов не слышно. Это могло означать всё что угодно. В груди появилась тревога. Даже проскочила шальная мысль заставить Феникса помочь, но тот уже решил всё сам
– Не! Меня не устраивает.
– Да мне как-то плевать, что тебя.., – начал говорить Штык, как вдруг оказался на земле с заломленными за спину руками.
Жёсткое колено давило на спину, трава лезла в нос и рот.
– Вот так у нас легче разговор пройдёт, – проговорил Феникс, стягивая руки Штыка чем-то похожим на кожаный ремень.
– Пусти, сука!
– Слушай, ну что ты такой крикливый? Ничего с твоими друзьями не сделается. Подождём их в доме.
– Развязал! Быстро!
– Я ничего плохого не сделаю ни тебе, ни им. Мне нужна помощь Крота. В доме пацан с аномальной контузией. И если Крот не поможет, парню хана.
– Отлично: одним уродом меньше станет, – Штык почувствовал, как захлёстывает злость, когда Феникс взял за шиворот, поставил на ноги и потащил за собой к дому, проделав всё это без особых усилий.
– Не будет Крот тебе помогать, не надейся.
– А у меня есть, что ему предложить в обмен на помощь, – беспечно сказал Феникс.
– И что же?
– Да тебя!

Глава 15 

– Какой мужик увёл? - опешил Крот, когда взволнованный Лопух попытался коротко изложить события. – Вы грибов наелись, пока шли? С той стороны просто некому прийти!
– Да откуда нам знать?! – возмущённо вскинул руки Чеба. – Это Штык ваш грибов наелся, а не мы! В аномалию попал. Кое-как успели за ногу поймать, когда его вверх потянуло. Скажите спасибо, что молодой высоко прыгает! Спасли его, а он, как на земле оказался, брыкаться начал и ушёл. Вот, ботинок только остался.
Мародёр предъявил доказательство своих слов и продолжил:
– Точно говорю: аномалия его хорошо тряхнула, все мозги отшибла. Он веткой будто полоумный махал, хотя метки не забывал ставить. Мы с молодым по ним и пошли. А потом увидели, как к нему мужик какой-то подошёл и увёл. А Штык, как телок, за ним поплёлся.
– Это ты – телок! Вам оружие зачем? – Мякиш злился, хотя понимал, что мародёр говорил правду, но всё равно казалось, что сам он сумел бы сделать больше.
– Так мы стреляли! – Чеба показал на сработавшие аномалии, перекрывшие проход. – А мужик стоял и смеялся.
Мякиш посмотрел на Крота:
– Значит, пока вы были на прогулке, кто-то к вам забрался.
– Исключено, – отрезал старик. – Все, кто знал проходы, давно покинули этот мир. А генералы – ты сам рассказал, где сейчас сидят.
– Значит, наши импортные коллеги нашли способ, как подкупить местные привидения, – ядовито сказал Мякиш, разглядывая непроницаемую пыльную стену, за которой, по словам Крота, лежал выход к озеру. – Пока одна группа отвлекала, другая обошла с тыла. И что характерно, Лёха теперь у них в заложниках!
– Не кипятись, – успокаивающе сказал Крот. – Человек был один, Штык шёл сам. Согласись, это не слишком похоже на захват. Сейчас аномалии улягутся после стрельбы этих молодцев, и выясним всё. Первой «шторка» осесть должна, ещё минут через десять «вертушка» и «ноголомка» уйдут на зарядку. Тогда и проскочим. А на той стороне всё-таки наш дом и наша земля. У нас там сразу будет преимущество перед любым противником.
– У меня в голове не укладывается, – Мякиш даже не пытался скрыть раздражение. – Не успел Лёху найти, как его тут же похитили. Причём прямо у меня из-под носа! А перед этим чуть аномалией не убило!
– Это да, босс, – хохотнул Чеба, сидя на обросшей мхом кочке и ковыряясь в зубах заточенной палочкой. – Лоханулся ты конкретно.
– Ну-ка, цыц! Вы Штыка прошляпили, раззявы, теперь ваш номер пятисотый. Рот разрешаю открывать только для тяжёлого вздоха о нелёгкой своей судьбе.
Крот задумчиво проговорил:
– Как раз живучесть Лёхи меня совсем не удивляет. Этот парень благодаря артефакту в руке ещё и не такие чудеса творить может. А вот чужак на моём озере...
– Крот, – вдруг жалобно заскулил Лопух, – А выведи меня отсюда, а? Мне в часть надо. Меня же за дезертирство посадят. Бабки есть, заплачу, сколько скажешь.
– Солдатика-то зачем с собой утащили? – спросил Крот у Мякиша, игнорируя просьбу рядового.
– Он с Антохой был. Как в сознание приведёшь, расспроси, накой тот ему сдался.
Пыль медленно оседала. Она не клубилась, как это делала бы любая порядочная пыль за пределами Зоны, а плавала вверх-вниз короткими, резкими рывками, создавая впечатление, что там, в мутном воздухе, шурует многочисленными ножами адская шинковочная машина. Энергия, питавшая аномалию, явно иссякала, движения невидимых лезвий становились более плавными и замедлялись.
– Там может быть и засада, – вдруг буднично сказал Крот.
– Согласен, – кивнул Мякиш.
– Хорошо, что согласен, потому что дальше я изложу очень простую, но жестокую математику. Если первым иду я и меня убьют, вы все почти гарантированно трупы. Не одолеете проход до конца.
– До этого неплохо справлялись, да и Штык меток наоставлял, – фыркнул Чеба.
– Его метки действовали до первого срабатывания аномалий, – холодно пояснил старый сталкер. – Вы же их настреляли с полдюжины. Рисунок сейчас весьма витиеватый должен быть. Назад вернуться не получится по той же причине. Пойдём толпой – положат всех. А значит, вперёд должен идти кто-то из вас. Я подскажу, что делать и как двигаться.
Мякиш скептически посмотрел на притихших Чебу и Лопуха, усмехнулся, положил руку на цевье автомата.
– Простая и жестокая математика, – сказал Крот, глядя в упор на Мякиша, – подразумевает, что в разведке телом для начала участвуют наименее ценные кадры. Пусть мародёр идёт, от него всё равно другой пользы не будет.
– Я не мародёр, – с вызовом фыркнул Чеба. – Ты попутал, старик, вольных охотников и…
– Да какая мне разница, как ты себя там называешь? – от ледяного тона Крота, казалось, даже аномалия впереди начала успокаиваться быстрее. – Мне Мякиш в бою понадобится, случись чего. Лопух – малолетка, его мамка дома ждёт. Поэтому поднял жопу и вперёд, к барьеру! И старайся не слишком сильно трястись от ужаса.
– С чего ты взял, что я боюсь? – Чеба с вызовом посмотрел на старого сталкера, демонстративно перебрасывая автомат на предплечья и разминая пальцы. – И вообще, я как раз хотел предложить вместо босса пойти.
– Что за цирк вы тут устроили? – недовольно спросил Мякиш.–- Пойдём вдвоём с интервалом в десять шагов. Я буду позади и прикрыт частично аномалиями. Чеба при любом шухере падает камнем. А дальше разберёмся.
– Отличный план, босс! – преувеличенно бодро сказал Чеба, протягивая Мякишу растопыренную ладонь.
Но, вместо ожидаемого хлопка по ней, получил щелбан по лбу.
– Это тебе не игра в постреляшки! Как ты вообще до сих пор жив оставался? Отдай автомат, пойдёшь налегке.
– Это с чего вдруг? – мгновенно окрысился Чеба, враждебно глядя то на Мякиша, то на согласно кивающего Крота.
– В безоружного меньше желания стрелять. Да и пойдёшь ты не воевать, а во все глаза глядеть и, чуть что, прятаться.
– Автомат не отдам! – Чеба прижал оружие к груди обеими руками.
– Да что я тут с тобой, в ролевые игры играть, что ли, буду? – рассердился Мякиш и, отвесив мародёру подзатыльник, вырвал автомат у того из рук.
Чеба сразу сгорбился и надулся, став похожим на обиженного ребёнка. Мякиш, не обращая на него внимания, отошёл в сторону и попытался рассмотреть проход за аномалиями. Но, сколько ни старался, ничего особенного так и не увидел.
Крот тем временем перебрался поближе к стене из пыли и осторожно кидал в неё мелкими камнями, закрываясь от брызжущих во все стороны осколков при каждом броске полой куртки. Когда очередной камень пролетел невредимым за стену, старик встрепенулся, сделал пару шагов назад и внимательно осмотрел стремительно меняющуюся преграду.
Пыль оседала, освобождая проход, словно отворились странные ворота.
– Мне надо пару минут, чтобы проверить, – быстро сказал Крот. – Готовьтесь, сейчас двинем. Проход разведаем до конца и за Лопухом вернёмся.
– Я что – один тут останусь? – всполошился рядовой.
– Сопляк, – мрачно буркнул Чеба. – Размазня.
– Кто-то ведь должен Антоху караулить, – веско сказал Мякиш. – Да и потом, здесь безопаснее будет.
– Может, и безопасно, да страшно, – Лопух ни капли не стеснялся.
– Ты – взрослый мужик. В твоём возрасте некоторые уже целыми армиями командовали. Посидишь один минут пятнадцать, ничего с тобой не случится.
– Если пятнадцать, тогда ладно, – согласился рядовой и вытащил из кармана пачку банкнот. Поймав удивлённый взгляд Мякиша, пояснил: – Они меня успокаивают. Как начинаю считать да представлять, что на них купить смогу, все страхи сразу отступают.
– Выдвигаемся, – сказал Крот. – Мародёр – первый.
– Меня Чеба зовут, – бросил тот, проходя мимо старика. – И сейчас, вообще-то, я для ваших задниц дорогу прокладывать буду.
– Давай-давай, шевели мослами.
Чеба с независимым видом сделал ещё несколько шагов и остановился перед узкой канавкой на том месте, где недавно висела стена из пыли. Проходу ничего не мешало, и пространство между деревьями впереди выглядело вполне безопасно, но мародёр явно робел.
Мимо него плавно пролетел самолётик размером с ладонь, собранный из щепки и тонкого картона.
– Последний резерв ради тебя извёл, – сказал Крот. – Не бойся, ступай до самолёта смело.
И Чеба пошёл.
Шагал он медленно, вразвалку, точно надеялся почувствовать удар аномалии заранее. Левая рука неуверенно оттопыривалась в сторону в попытке изобразить позицию «щуп».
– Может, всё-таки я вперёд пойду? – спросил Мякиш, скептически глядя на Чебу.
– Ничего подобного, – стоял на своём Крот. – Нравилось мародёрничать – пускай теперь доброму делу послужит.
– Там Лёха в плену, а ты воспитанием занимаешься.
– Мякиш, а ты чего возле меня трёшься? – с преувеличенным изумлением спросил Крот. – Тебе уже пора за дружком своим выдвигаться. И попробуй только пулю словить. Мутопсам скормлю не задумываясь.
Лопух пересчитал банкноты в первой пачке и вытащил вторую. По сторонам он не смотрел, целиком сосредоточившись на шуршании зелёных купюр.
Мякиш покачал головой, но послушно двинулся вслед за Чебой. Земля под ногами не пружинила и не продавливалась, а встречала стопу с твёрдостью асфальта. При этом на ней прекрасно себя чувствовала крохотная серо-зелёная трава.
Мародёр добрёл до самолётика, подобрал его и осторожно бросил перед собой. Игрушка без помех спланировала на добрый десяток метров и застряла в ветках густого кустарника. Чеба оглянулся, словно спрашивая разрешения у Крота, помедлил пару секунд и решительно зашагал вперёд.
Справа и слева деревья и чахлая трава, обильно усыпанная палым листом, выглядели ничуть не хуже той дороги, по которой брёл мародёр, но Мякиш прекрасно знал цену этой обманчивой невинности. И смог ещё раз в ней удостовериться, когда взгляд упал на человеческий череп, проглядывающий сквозь траву. Рядом виднелись остатки ботинка и кусок автоматного ствола.
– Много их здесь, искателей сокровищ, осталось, – прокомментировал сзади Крот. – Соображалки не хватило догадаться, что коридор непостоянный и его всё время разведывать надо.
Чеба вновь пустил самолётик и пошёл вслед за ним, пока тот ещё летел. Создавалось впечатление, что мародёр махнул на всё рукой и просто доверился судьбе.
– Чего не остановишь дурака? – спросил Мякиш Крота.
– А мы прошли уже, – ответил старик. – Ты только что миновал мои отметки. В этот раз коридор короче открылся, чем обычно. Но мародёр пускай идёт как будто среди аномалий. Его за блаженного примут, авось и стрелять не станут. Ты его прикрывай. А я сейчас немного в сторону возьму да вокруг пройдусь.
Никакой засады они так и не нашли. Чеба всё ещё продолжал медленно брести, кидая перед собой игрушечный самолётик, когда Крот вышел откуда-то слева и, не скрываясь, подошёл к Мякишу.
– Думаю, надо к дому двигать, – сказал старый сталкер.
– Ясен пень, не кругами ходить.
– Эй, босс! – всполошился Чеба. – Вы чего шляетесь как попало?! Совсем с катушек съехали?
– Лопуха и Антона твоего забирать пока не будем, – продолжил Крот. – Посидят ещё полчаса. Пусть аномалии кругом, но зато там пока относительно безопасно. И мутанты не подойдут. А мы, если что, к ним отступим, в проход.
– Убедил, – сказал Мякиш. – Как поступим?
– Сейчас математика уже чуток иная, сам понимаешь. Я просто войду и попробую поговорить. Вы меня прикрываете и, если что, включаетесь. Согласен?
– Не нравится мне ни план, ни такая математика. Кроме тебя, нас никто из Зоны не выведет и Антоху на ноги не поставит.
– И всё-таки это мой дом. Негоже мне на задворках таиться. Да и Штыка, думаю, не просто так забрали. Хотели бы нас убить – мы давно уже знали бы об их намерениях.
– Эй, вы чего там, оглохли?! – повысил голос Чеба.
Мякиш на миг задумался. Всё говорило о том, что старый сталкер мог быть прав. Но оставался шанс, что и нет.
Неизвестность и неопределенность – эти два состояния он крайне не любил.
– Ладно. Буду рядом. Ты, если что, падай сразу.
– Соображу, – отмахнулся Крот. – И скажи своему приятелю-мародёру, что хоть мутантов тут и немного, но они всё-таки есть. И его вопли сейчас привлекут внимание каждой твари вокруг озера.
– Босс! Вы чё?!..
– Чеба, заткнись, – велел Мякиш. – Ты доблестно провёл нас через проход. Иди сюда и забери свой автомат.
Четверть часа спустя Мякиш стоял у двери дома, больше похожего на случайное нагромождение грубо обтёсанных брёвен, и прислушивался к едва различимому разговору внутри. Несмотря на то, что дверь снаружи выглядела хлипкой, звукоизоляция у неё оказалась превосходной. Да и открывал её Крот, когда переступал порог несколько минут назад, с изрядным усилием.
В ожидании сигнала от старого сталкера Мякиш встал спиной к стене рядом с уродливым косяком, держа наготове пистолет. Разговор в доме, начавшийся с невнятных резких восклицаний, быстро перешёл в тихое бормотание, а потом снова стал набирать обороты.
Напротив двери, метрах в тридцати, из-за дерева выглядывал Чеба, и от автомата в его беспокойных руках Мякиш чувствовал больше угрозы, чем от неизвестных, забравших Лёху и ведущих сейчас переговоры с Кротом.
Время шло, но никакого сигнала так и не прозвучало. Оставалось только теряться в догадках, что же происходило в доме. Чеба уже жестами спрашивал: «В чём дело?». Мякиш и сам очень хотел знать.
Неожиданно появилось чувство, что за ним наблюдают. И вовсе не мародёр, направивший всё своё внимание на входную дверь.
Нет.
Кто-то ещё.
Могло, конечно, почудиться, но уж слишком резко возникло ощущение. К тому же настолько неприятное, что захотелось поёжиться. Мякиш внимательно осмотрелся, невольно втягивая голову в плечи. Воображение услужливо нарисовало снайпера, поймавшего его в перекрестие прицела.
Показалось, что боковым зрением заметил какое-то движение возле леса недалеко от озера. Но слишком быстрое, едва уловимое.
Хотел посмотреть внимательнее, как вдруг, скрипнув петлями, входная дверь начала открываться. Мякиш сразу повернулся и вскинул пистолет, не представляя, что его ожидает, когда створка распахнется. Двое врагов? Трое? Четверо? Очередь в грудь или нож под ребро?
Щель стала шириной с ладонь, когда послышался голос Крота:
– Знаешь, Феникс, ты хоть и сильный мутант, но со всеми тебе одному не справиться.
Голос звучал чуть громче, чем раньше, и Мякиш мгновенно сообразил, что фраза предназначалась ему: в доме Феникс, и он – один!
Не колеблясь ни секунды, со всей силы пнул дверь, рассчитывая двинуть створкой по человеку за ней.
С таким же успехом мог бы пинать бетонную стену. От удара дверь не шелохнулась, из-за неё донёсся хохот, а только потом она распахнулась:
– Ахаха! Поражаюсь вашей наивно…
Мякиш держал на прицеле человека в мешковатой куртке и широких штанах. Встретившись с ним взглядом, он обомлел. Точно попал в аномалию, развернувшую время вспять.
Этот взгляд хитрых тёмных глаз Мякиш не спутал бы ни с каким другим. И даже если бы возникли сомнения в том, кто перед ним, реакция человека всё моментально расставила по своим местам:
– Нет! – отчаянно закричал тот и шарахнулся назад.
– Филин! – взревел Мякиш, выронил пистолет и бросился на старого знакомого, пытаясь сразу схватить того за горло.
Они покатились по комнате, круша и расталкивая мебель. Всё вокруг перестало для Мякиша существовать. Его обуяла такая страшная жажда убийства, какой он не испытывал очень давно – с того самого дня, когда много лет назад его сделали живым товаром и продали на убой религиозным фанатикам. Оттого сейчас Мякиш всем своим существом желал одного: уничтожить того, кого и так не должно быть в живых, – Филина! Стены дома, обстановка, Крот и Штык – всё расплывалось, и только проклятый бандит оставался в фокусе. Мякиш даже услышал собственное рычание, словно превратился в дикого зверя.
Филин оказался на удивление силён! Сопротивлялся, вязал движения, вырывался, отталкивал… Точнее пытался, потому что не прошло и минуты, как торжествующий Мякиш сомкнул пальцы на шее Филина и сдавил изо всех сил.
– Мякиш! – орал Крот, зачем-то пытаясь оторвать его руки от ублюдка. – Остановись! Ты же Лёху задушишь!
Какого Лёху?! Что за бред?!
– Уйди! – Мякиш плечом оттолкнул старика.
Филин под ним слабо сучил ногами. Губы посинели, глаза горели страхом.
Так и должно быть! Бойся! Бойся и сдохни, сволочь!
– Отпусти! – тяжёлый кулак Крота ударил по голове, заставив втянуть её в плечи.
Но шею Филина Мякиш не отпустил.
Ликование захлестнуло: сейчас свершится то, что должно было произойти уже давно и, как он думал, произошло.
Вдруг Мякиш почувствовал, как уже четыре руки разгибают его пальцы.
Чеба!
Скотина!
Изловчившись, Мякиш боднул Чебу в лицо. Не попал и, почувствовав как неудержимо соскальзывают пальцы с шеи Филина, взвыл от отчаяния.
Ему заломили руки и отволокли в угол комнаты. Рядом на полу, схватившись за горло руками, хрипел Штык с пунцовым лицом и налитыми кровью глазами, будто его тоже кто-то душил…
И тут до Мякиша стало доходить.
Филин тем временем поднялся на четвереньки, тяжело дыша и надсадно кашляя.
– Ну, Мякиш, сука, держись, – прохрипел он, сплёвывая тягучую слюну на пол. – Я вернусь, и ты мне за всё ответишь. Сломаю тебе каждую кость до единой, а потом отобью всю требуху и оставлю на съедение мутантам.
Оттолкнувшись от пола, как спринтер на старте, он рванул в сторону выхода и через мгновение скрылся за дверью.
– Отпустите, – тихо сказал Мякиш. – Я в норме.
Только не был он ни в какой норме. Хотелось врезаться головой в стену.
– Что за дурдом ты здесь устроил? – резко спросил Крот, расцепляя захват. – Ты забыл про «цепь судьбы»? Чуть приятеля своими руками не задушил.
Штык морщился, уже поднимаясь на ноги, и растирал горло.
– Отпусти, Чеба, – попросил Мякиш.
– Ты точно в порядке, босс?
– Да точно-точно, пускай, пока руку тебе не сломал.
Они расселись кто где. Все тяжело дышали. Потом Мякиш произнёс:
– Извините меня. Я… Я просто голову потерял.
– Это мы заметили! – продолжал возмущаться Крот.
– Но это же… Филин! – сказал, как сплюнул, Мякиш. – Вы хоть понимаете, что это – Филин?!
– Филин – это Феникс? – с недоумением спросил Штык. – Как такое может быть?
Лицо Мякиша скривилось, и он издал фыркающий звук. Словно кашлянул, надув щёки. Потом ещё и ещё. И вдруг всем стало понятно, что он смеётся.
– Да откуда мне знать?! – выдавил сквозь смех Мякиш. – Это же Зона, мать её! Тут всё что угодно может быть!
– Хочешь сказать, это тот самый Филин?! – медленно проговорил Крот. – Именно тот? Ничего не путаешь? Филин с «цепью судьбы», который умер, передав артефакт Антону, которого сейчас охраняет... Лопух?
Мякиш продолжал смеяться и качать головой.
– Ага! Вот точь-в-точь как ты сейчас сказал! Надо, кстати, за ними сходить.
– То есть артефакт Филина теперь у Антона, – продолжал медленно рассуждать Крот. – Сам Филин умер и каким-то образом воскрес под именем Феникс. Теперь понятно, откуда он знал о «цепи судьбы», когда вживлял её себе и Штыку! Получается, что все носители «цепи судьбы» снова собрались в Зоне…
Старый сталкер замолчал, а потом звонко спросил:
– Я ничего не пропустил?
– Всё верно, – Мякиш распрямился. Смеяться он перестал и устало разминал плечи. – И трое из них собрались у твоего дома. Только Сашки не хватает.
Крот поднялся и прошёл к заваленному старыми вещами лежаку возле другой стены.
– А знаете, зачем Феникс пришёл?
Старый сталкер сдёрнул плащ с кучи тряпья, открывая лежащего человека. Мякиш повернул голову и долго смотрел на бледное, почти безжизненное лицо подростка.
– Просил парня вылечить, который в аномалию попал, – ответил на свой же вопрос Крот.
– А чё это за чувак? – с любопытством спросил Чеба, разглядывая пацана.
Мякиш скривился, но волю чувствам не дал. Лишь дважды тяжело вздохнул и сказал:
– Сашка. Симбионт Антона. Сын Кремня.

Глава 16 

Барс бродил по окрестностям уже почти сутки. Жрать хотелось до умопомрачения, но уйти далеко от дома, куда Феникс отнёс Сашку, заставить себя не мог. Едва неуклюжее строение из почти необработанных бревен, с кургузыми оконцами и желтой крышей из высушенного камыша, скрывалось из вида, как в затылке начинало зудеть, грудь холодило и сводило живот.
Хотя сложнее всего оказалось отдать Сашку прошлым утром. Сродни пытке. Глядя, как Феникс с обычной лёгкостью закинул пацана на плечо и уверенной походкой отправился к дому старика-лекаря, Барс испытал такое сильное чувство потери, что даже не удержался и сделал пару шагов вслед. Так не хотелось терять контроль над носителем заветного артефакта, аж зубы сводило. Причем раньше, когда оставлял Сашку одного, практически безоружного посреди Зоны, ничего подобного не испытывал, а сейчас, передав в руки другого человека, пришлось бороться с собой.
Но разум твердил, что Фениксу можно доверять. У того уже имелась возможность предать или убить, когда свежевживлённый артефакт сделал Барса беспомощным. Только эта мысль и успокаивала. Он хмуро смотрел, как Феникс аккуратно обходит аномалии, зачем-то подпрыгивает, казалось бы, в совершенно безопасных местах и потом скрывается в доме.
Теперь оставалось только ждать. И видимо, из-за вживлённого ночью артефакта резко усилился аппетит. Барс съел всё, что оставалось, а к вечеру снова зверски проголодался. Пытался охотиться, но живностью местный лес оказался не богат. Сумел добыть только белку, да и ту расплющил в кровавую кашу брошенным камнем.
С наступлением ночи забрался на дерево, устроился в развилке сучьев так, чтобы постоянно видеть дом, и приготовился бдеть, уверенный, что заснуть не получится. Вопреки ожиданиям, Барс почти сразу вырубился и проспал до обеда следующего дня.
Пробудившись, первым делом посмотрел на дом. Каких-либо изменений не заметил. Да и чего он в самом деле ожидал? Чего опасался? О «цепи судьбы» в Сашкиной руке никто не знает, каких-то врагов поблизости не наблюдалось и не планировалось: если верить словам Феникса, то пройти пояс аномалий вокруг озера могли только единицы.
Он и сам видел, как сложно преодолеть эту естественную преграду. Значит, надо набраться терпения, подождать, и всё получится. Сашку поставят на ноги, Феникс поможет найти Александровский совхоз, куда придёт Антон, а потом… Потом жизнь изменится. С новым мощным артефактом всё станет проще и сложнее одновременно, но, без сомнения, лучше.
Воодушевлённый такими мыслями, Барс расслабился и какое-то время смотрел, как солнечный свет преломляется в аномалиях, заставляя те сверкать и переливаться разными цветами. Допив остатки воды, он отправился на поиски пропитания. Даже позволил себе потерять дом из вида – решил попытать удачи с добычей снаружи пояса аномалий.
Где находится коридор, показанный Фениксом, он прекрасно помнил, а с новым артефактом, подсвечивающим аномалии, и сам мог одолеть этот смертельный лабиринт.
Так и получилось. Лишь пару раз он чуть не вляпался в незаметные подземные аномалии, но молниеносная реакция выручила. Оказавшись по другую сторону скопления, Барс понял, что вымок насквозь. Вспомнил, с какой уверенностью проделывал этот же путь Феникс, и испытал нечто сродни уважению, ещё больше убеждаясь, что сделать того симбионтом – правильное решение.
Барс уже порядочно удалился от скопления, когда звуки выстрелов со стороны озера заставили остановиться и тревожно оглянуться. Закон подлости в действии: стоило ему уйти, как что-то случилось. Может, ничего особенного, но не нравились ему такие совпадения.
Если что, конечно, Феникс сумеет постоять за себя и за пацана, но лучше всё же находиться поблизости – вдруг понадобится помощь. Только вот даже с новыми способностями на обратный путь уйдет больше часа.
Вернулся к коридору и снова вошёл в пояс аномалий. Из-за вспыхнувшей злости и нервозности ошибался чаще, чем в предыдущий раз. Едва не лишился ботинка, завязнув в липкой субстанции; получил в лицо ворохом обжигающих искр; от удара молнии на какое-то время онемела левая рука от самого плеча; запалил цепочку аномалий, похожих на россыпь газовых горелок, перегородивших проход, из-за чего пришлось идти в обход.
В итоге пропустил нужный поворот, блуждал лишние полтора или два часа и вышел где-то возле озера, просто кипя от бешенства.
Сразу побежал смотреть на дом. И как только смог увидеть, зарычал в ярости. Как знал, что дело – дрянь!
Двое в камуфляжной одежде притаились вблизи дома: один с пистолетом – у дверей, второй с «калашниковым» – поодаль.
Барс выругался, глядя на людей возле дома с какой-то совершенно невообразимой, незамутненной ненавистью. Потом стиснул зубы и побежал, ежесекундно ожидая услышать глухие выстрелы.
Ну ничего, даже если Феникса прикончат, только бы пацана не тронули. Может, сочтут мёртвым? Так-то Сашка вполне похож на дохлого, сразу и не отличить. А тем временем Барс успеет добраться до дома и порвать всех в клочья. Главное, не попасть в ловушки, расставленные стариком, о которых говорил Феникс. Обычные аномалии не проблема; сотворённые же человеком похитрее да поподлее будут.
Бежал так быстро, как только мог, но понимал, что всё равно не успевает. В следующий раз, когда он посмотрел на дом, людей в камуфляже рядом уже не было, зато входная дверь оказалась открыта.
– Суки! – выдохнул Барс и ускорился.
Он успел преодолеть только половину пути, когда из дома вдруг выбежал Феникс и рванул прочь едва ли не быстрее Барса в сторону прохода через аномалии.
Это сбило с толку.
От нового всплеска ненависти замутился взгляд: Феникс – тварь трусливая! Сучара! Бросил Сашку!
Сквозь пелену ярости пробился слабый голос разума: нет, не мог Феникс быть трусом! Значит, бежал от чего-то, что здорово напугало или с чем не сумел справиться. А ведь Феникс – мутант, и очень сильный. Может, действительно есть чего опасаться?
Барс резко остановился.
Внутри боролись два желания: ворваться в дом, чтобы всех там перебить; и догнать Феникса, выяснить, что случилось, а потом уже ворваться и перебить.
Попытался успокоиться, чтобы рассуждать более трезво, потом шумно выдохнул и бросился вслед за компаньоном.
Феникс бежал без оглядки. Догнать его получилось только возле прохода в скоплении, на небольшой поляне, усыпанной жёлтыми листьями.
– Стой!
Не помогло.
– Стой, я сказал! – пришлось ускориться и сбивать с ног.
Оба покатились кубарем. Барс сразу вскочил, ожидая ответной реакции, но её не последовало.
Феникс остался лежать, уткнувшись лицом в жухлую листву, и лишь мерно лупил кулаком землю, бормоча что-то неразборчивое.
– Что с Сашкой? – спросил Барс.
Не дождавшись ответа, схватил напарника и развернул к себе. Хотел врезать, чтобы привести в чувство, но произнесённые Фениксом слова заставили замереть с занесенной для удара рукой.
– Я не смог его ударить.
– Что?
– Не понимаю… Я не смог его ударить!
– Кого? Сашку?! – Барс чуть не поперхнулся.
Феникс смотрел куда-то вдаль, никак не реагируя. Пришлось встряхнуть его так, что тот клацнул зубами.
– Отвечай!
– Какого, нахрен, Сашку?! Мякиша, – мрачно проговорил Феникс. – Этого козла поганого – Мякиша!
– Плевать мне на твоего Мякиша! С Сашкой что?
Но компаньон уже снова погрузился в свои мысли.
– Как же так?! – продолжал он бормотать о своём.
Барс схватил его за грудки, поднял над землёй и припечатал к ближайшему дереву с такой силой, что сверху посыпались сухие ветки и листья. Феникс резким движением снизу разбил захват и нанёс мощный удар.
Кулак врезался Барсу в грудь. Из-за неожиданности нападения поставить блок не получилось и, как следствие, пришлось поздороваться с землёй в паре метров от спятившего напарника. Накопившаяся ярость мгновенно вскипела внутри. Зарычав, Барс вскочил, собираясь разорвать Феникса на части, но тот, не проявляя ни малейшей агрессии, с потерянным видом уже сидел, прислонившись спиной к дереву, смотрел на кулак и говорил:
– Но ведь сейчас могу… Почему же тогда не получалось? Почему?
Одним прыжком оказавшись возле обидчика, Барс поднял его одной рукой.
– Я спрашиваю, что с Сашкой?! – взревел он.
– Да всё нормально с Сашкой. Подлечат его, как я и говорил. Это со мной что-то не так.
Феникс не боялся Барса, хотя в каждом слове, да и в том, как он бежал из того дома, чувствовался страх.
– Что там произошло? – Барс поставил напарника на землю и требовательно встряхнул.
Пришлось подождать, пока тот придёт в себя.
– Помнишь, я рассказывал тебе про мента, который таскал меня по Зоне с петлёй на шее, точно собаку? – заговорил наконец Феникс. – Каким-то образом он оказался здесь опять. Я как его увидел – меня и накрыло! Думал, сдохну от страха.
– В штаны не наложил? – презрительно фыркнул Барс.
Феникс, никак не отреагировав на язвительное замечание, продолжил рассказывать:
– Я уже перетёр всё со стариком, хотел уходить, но тут вломился он.., – лицо исказила злобная гримаса. – И сразу за горло схватил. Душить начал. Я хотел ему башку открутить, только хрен там – не смог!
Напарник замолчал, погрузившись в размышления. Барс, устав слушать, собрал по округе хворост, развёл костёр и уселся возле огня.
Феникс продолжал пребывать в прострации. Потом вскинулся, хотя взгляд по-прежнему оставался отсутствующим, и произнёс:
– Старик бьёт Мякиша по башке, а ему хоть бы хны. Душит, душит… У меня всё уже в кровавом тумане, а он не останавливается… Ну, думаю, кранты.
«Конкретно же его торкнуло, что до сих пор отойти не может», – безразлично подумал Барс, вслух же сказал:
– Так чего не сопротивлялся? Не мог ударить, так хоть отпихнул бы. Или он сильнее?
– Да пытался! – сразу огрызнулся Феникс. – Только соберусь что-то сделать, как руки-ноги ватные, словно не мои…
Сидели какое-то время молча. Барс плевать хотел на все эти сопли: смог он, не смог. Больше заботила ситуация, что рядом с Сашкой находился странный человек, способный лишить Феникса сил. И только ли его? Встреча со Штыком показала, что в Зоне может случиться всё что угодно.
– А ты не чувствовал, – медленно проговорил Барс, – будто в голову кто-то залез, препарировал сознание... выудил оттуда все твои кошмары... обличил... в новые образы и обрушил их на тебя?
Феникс пожевал губы, отвёл взгляд, словно стыдился чего-то.
Барс по-своему расценил его молчание и вдруг понял, что почти перестал дышать в ожидании ответа, сердце бешено колотилось, кулаки сжались.
– Нет, – ответил напарник.
Захотелось с облегчением выдохнуть, а ещё врезать Фениксу как следует, чтобы не тянул кота за яйца, а сразу говорил. Тот продолжил:
– Хотя, может, и залез. Правда, сделал это давным-давно. Ты знаешь, что я не слабак, но этого урода от меня только двое смогли оттащить, а я только хрипел да слюнявые пузыри пускал. Мысленно я этого мудака на части рвал, а в реальности даже его пальцы разжать не получилось, не говоря уж, чтоб переломать или поотрывать их напрочь.
Феникс посмотрел на свою ладонь с неровным бугристым шрамом.
– От него подарочек? – спросил Барс.
– Я теперь уже и не знаю. До сих пор не до конца понимаю, что мной тогда двигало.
Этой истории Барс не знал, да и не хотел знать, если она не касалась его непосредственно. Состояние же напарника и то, что тому пришлось пережить нечто схожее с кошмарами самого Барса, вызвали некое подобие сочувствия. Подумалось, что если делать Феникса симбионтом, то сейчас самый подходящий момент, чтобы начать выстраивать настоящее доверие, основанное не на словах, а на крови.
Барс принял решение. Дождался, пока начнёт сгущаться темнота, поднялся и сказал:
– Пошли.
– Куда? – удивился Феникс.
– Ты не можешь ударить – я смогу.
Напарник покачал головой:
– Не. Нельзя сейчас. Старик не станет пацана лечить.
– Ты говорил, что кроме него в доме ещё народ есть.
– Ага. Трое.
– Тогда станет, – уверенно сказал Барс. – Если, конечно, не предпочтёт, чтобы я его корешам конечности отрывал одну за другой и ему скармливал. И, кстати, пожрать действительно не мешало бы.
Он поправил автомат и зашагал в сторону дома.
Феникс на удивление быстро поравнялся и продолжил отговаривать:
– Ты же понимаешь, что они не станут сидеть сложа руки?
Барс не собирался отвечать. Идиоту понятно, что не станут, ну так и что? Ни один человек не сравнится с ним в быстроте и силе. Феникс не в счёт, он – мутант, не совсем человек. А уж вдвоём им никто не страшен. Понятно, что сейчас у напарника поджилки трясутся из-за перспективы новой встречи с этим Мякишем, но как только Барс устранит эту проблему, бояться будет некого.
– Не стоит горячиться, – продолжал Феникс. – Хрен с ним, с Мякишем, пусть ещё чуток землю потопчет. Я потом сам с ним разберусь...
Барс резко остановился.
– Ты мне о чём-то не рассказал?
– В смысле? – тоже тормознулся напарник.
– В прямом.
– Конечно, не рассказал: каких шлюх предпочитаю и что жрал в прошлую субботу на завтрак, к примеру. Хочу оставить это при себе. Особенно, что касаемо завтрака. Считаю, это крайне личное.
– Ты понял, о чём я.
– Не совсем, признаться. Но даже если сделать вид, что понял, ты-то мне обо всём поведал, комрад?
Агрессия в словах Феникса вызывала неясные подозрения, хотя отчасти тот был прав: сам Барс откровенничать не любил, да и не собирался.
– В общем, мне плевать, можешь оставаться тут. Я иду в дом и сделаю, как считаю нужным.
– Да послушай меня! Я старика знаю. Если что-то решит, так хоть четвертуй его – не передумает.
– Я его четвертовать и не собираюсь. Пока, по крайней мере. Пусть пацана вылечит, а там посмотрим. Место тут хорошее, да и хибара его сгодится.
Барс говорил и с удивлением понимал, что не просто болтает, а действительно так думает.
Почему бы и нет?! После того, как добудет «цепь судьбы», потребуется немало времени на подборку артефактов для вживления. Неспешно найти, отсеять хлам, выбрать лучшие, опробовать… И это место подходит для обустройства базы как нельзя лучше. Феникс сможет охранять, если вживление пойдёт не так, и Барс, к примеру, отключится. Хотя, нет... Если у напарника будет вторая половина «цепи судьбы», то тоже вырубится. А если в этот момент Феникс будет идти мимо аномалии и упадёт в неё? Или даже хуже: сам подвергнет себя опасности, а тем самым Барса?!
В момент осознания этой зависимости Феникс предстал в совершенно ином свете.
– Ты чего? – спросил тот, заметив, как Барс изменился в лице.
– Ничего.
Досадная оплошность. В дальнейшем надо лучше контролировать свои эмоции. Потому что сейчас Барс уверился в двух вещах: надо убить Мякиша, а, Феникса, сделав симбионтом, заковать в каком-нибудь подвале, кормить, поить, но никуда и никогда не выпускать. Причём о первом позаботиться прямо сейчас, чтобы упростить в будущем реализацию второго.
– Можешь оставаться. Я всё равно пойду туда и прикончу Мякиша.
Посчитав разговор оконченным, Барс хотел продолжил путь, но Феникс окликнул
– Погоди!
Всё уже обсудили, говорить не о чем. Барс не собирался останавливаться.
– Да погоди ты… Он светится!
– Что?
– Твой артефакт светится. И аномалии поблизости.
Посмотрев через плечо, Барс увидел, что новый камень испускает достаточно яркое свечение.
– Ясно. А с аномалиями что?
Он пребывал в лёгком недоумении: думал, что те стали видимыми только для него, но никак не для других.
– Подойди сюда, – махнул рукой Феникс, остановившись рядом с небольшим тёмно-багровым вихрем, иногда распухающим почти до метра в диаметре.
Барс шагнул к напарнику. Какого-либо изменения в яркости свечения аномалии не заметил, хотя показалось, что вокруг стало светлее.
– Зашибись! – фыркнул Феникс.
– Что?
– А ты не видишь?
– Нет.
– Ты ж ходячий фонарь!
Показалось, что Феникс обманывает, но, посмотрев на артефакт в плече, заметил, что тот разгорается и тускнеет в такт пульсации вихря.
– Нас за километры видно, – снова завёл песню напарник. – Считаю, не стоит никуда ходить.
Это уже начало конкретно злить.
– Возле дома аномалий нет, а артефакт тряпкой прикрою, – огрызнулся Барс и зашагал дальше.
К дому Крота подходили осторожно. Артефакт пришлось замотать рукавом куртки, поэтому тьма вокруг стояла кромешная. Хотя теперь Барс не стал бы этого с уверенностью утверждать – измененное зрение, помогавшее в одном, как выяснилось, обманывало в другом.
– Как думаешь, спят уже? – тихо спросил Феникс, разглядывая безжизненный, на первый взгляд, дом.
– Абсолютно похрену, – сказал Барс и направился ко входу.
У двери остановился и некоторое время прислушивался. А потом ударил ногой. Раздался треск, и дверная створка с грохотом исчезла в глубине дома. Барс вошёл внутрь.
В темноте он видел достаточно неплохо, чтобы разглядеть поднявшуюся суету. В комнате находились пятеро, включая Сашку. Тщедушного подростка он заметил там, где сказал Феникс. Остальные четверо повскакивали с лежаков и схватились за оружие.
– Что за хрень?! – перепуганно вопил один из них. – Босс, что происходит?!
Барс не смог сдержать улыбки. Как же ему нравилось чувствовать своё превосходство! Словно хищник загнавший добычу, наслаждающийся производимой паникой и страхом, он выбирал с кого начать. Не стал мудрить и взялся за ближайшего – того самого, что орал, буквально источая ужас.
Быстро приблизился, вырвал автомат из рук олуха, отшвырнул оружие и коротким ударом в солнечное сплетение заставил заткнуться. Оставив несчастного корчиться на полу, шагнул к другому, успевшему подняться и прижаться спиной к стене, выставив перед собой пистолет.
– Стоять, ублюдок! Конец тебе, Филин! В этот раз точно прибью.
Явно пытался провоцировать, чтобы выстрелить на голос. Жаль, что, пока Феникс не укажет, который из них Мякиш, никого нельзя убивать. А так хотелось услышать, как ломаются кости, трещат черепа, булькает кровь. Но приходилось сдерживаться.
Ногой выбил пистолет, заблокировал попытку противника атаковать и встречным ударом в челюсть отправил того на пол.
В этот момент вспыхнул свет, резанув по глазам и на мгновение ослепив.
Барс почувствовал, как кто-то обхватил его за пояс, прижав левую руку к корпусу.
– Босс, я держу, давай!
Держит он, ага! Ударом по спине снова отправил крикуна на пол.
– Это Барс! – раздался вдруг знакомый голос откуда-то сбоку.
Вздрогнув, Барс повернулся и увидел Крота.
Феникс держал старого сталкера и ещё какого-то молодого парня в военной форме за шеи. Из руки Крота выпал и покатился к стене источающий свет артефакт.
С другой стороны скрипнула дверь, и кто-то ещё появился в помещении. Похолодев от ужаса, Барс догадался, кто именно.
Потянулся за автоматом, снял его одним плавным, отточенным годами движением, прижал к плечу, повернулся, одновременно снимая оружие с предохранителя, и встретился глазами со Штыком.
Время как будто замедлилось, практически остановилось.
Штык стоял неподвижно, замерев в дверном проёме одной из комнат. Ствол «калашникова» смотрел ему прямо в грудь. От нахлынувшего ужаса Барса словно паралич охватил. Хотя, казалось бы, всё, что требовалось, – лёгкое движение пальца на спусковом крючке, и конец кошмарам.
Он выдохнул, преодолел страх и...
Звенящее, оглушающее, раскатистое, становящееся громче с каждым мгновением «нет» раздалось прямо в голове.
В какой-то момент показалось, что голос принадлежал Фениксу, но почти сразу звук так исказился, что вообще перестал походить на человеческую речь. Задребезжал и истончился.
Свет стал меркнуть, помещение начало окрашиваться в тёмно-красный и чёрный цвета, и Барс понял, что кошмар, испытанный им в подвале сталкерского схрона во время бури, возвращается. То, чего он так опасался, от чего бежал и ненавидел, случилось вновь. Страх запылал первозданным огнём и начал расти, обещая пожрать сознание без остатка...
Резкая обжигающая боль в области сердца заставила вскрикнуть. Мир прояснился так резко, что закружилась голова. Вернулись нормальные цвета, звуки, запахи и ощущения.
Из автомата он уже не целился: оружие болталось на ремне на шее, а руки плетями висели вдоль тела. Подняв голову, Барс снова столкнулся взглядом с самым страшным монстром, которого только могла породить Зона, – Штыком.
«Бежать! Бежать прочь! – единственное, о чём получалось думать и чего он желал. – Куда глаза глядят, и подальше отсюда!»
Но что-то мешало, держало.
И от мысли, что не сможет вырваться из этого проклятого дома, захлестнула паника.
Опустив взгляд, Барс увидел, что у него из груди торчит новый артефакт. Длинный многогранный мутно-белый кристалл. А воткнул его тот самый олух, что попался под руку первым, и сейчас с довольным видом смотрел на крепкого мужчину средних лет – второго противника Барса – счастливо улыбался и кричал:
– Я сделал его, босс! Сделал!
Почти не соображая от страха и действуя на одних инстинктах, Барс двинул олуху головой в лицо. Тот отлетел назад, отломив при этом кристалл в ране. Потом Барс блокировал удар, нанесённый неожиданно прытким «боссом», мощным пинком отправил того в полёт к самодельному столу и рванул со всех ног прочь из дома навстречу спасительной темноте.

Глава 17 

Антон очнулся от крика. Сначала показалось, что от собственного, но потом понял, что ошибся. Тот раздался прямо в голове, взорвался и впился в мозг миллиардами игл, вывернул наизнанку, скомкал, раздавил, распылил на молекулы, воссоздал вновь и в один миг вырвал из небытия.
Резко поднявшись, Антон хватал ртом воздух, как ныряльщик, не рассчитавший глубину и едва не захлебнувшийся в полуметре от поверхности.
Ошеломлённый, он схватился за виски. А в сознании будто ворочалось и вопило что-то мрачное, тяжёлое. Пришедшее извне, обволакивающее и бурлящее. От мерзкого ощущения копошения в голове подступила тошнота. По телу пробежал озноб, и только в руке пульсировал очаг непривычного жара, исходящего от артефакта.
Ничего подобного раньше испытывать не приходилось. Антона словно потрошили на каком-то ментальном уровне. Вскрыли череп, присоединили электроды напрямую к мозгу и пустили ток.
Он завалился набок, и его вырвало.
И стало легче.
Распрямившись, Антон огляделся, не понимая, где находится и что с ним. Незнакомая комната, вероятно, жилая. Керосиновая лампа с закопчённым стеклом, стоявшая на деревянном столе рядом с чайником, кружками и тарелками, освещала бревенчатые стены, стул с высокой спинкой, кровать, на которой сидел Антон, пучки трав, привязанные к потолочным балкам… Из-за двери раздавались громкие возгласы, грохот, и явно шла драка.
Память вернулась стремительно, как будто в тёмном помещении включили яркий свет. Вспомнилось всё до того самого момента, как прилетел «подарок» от Сашки, и в этот раз особенно щедрый.
Погоня, дом среди аномалий, сбежавший Чеба, путь через сгустки дыма, резкая, неожиданная боль, раны, появившиеся из ниоткуда, горячая алая кровь и удивлённый взгляд Мякиша...
Мякиш!
Тот не мог долго оборонять дом в одиночку! И звуки, доносившиеся из соседней комнаты, могли означать лишь одно.
Откинув протёртый клетчатый плед, укрывающий ноги, Антон на удивление легко вскочил с кровати.
Не задумываясь о том, что делает, и о последствиях, он устремился к двери, распахнул её и замер на пороге.
Представшая ему картина повергла в шок не меньше, чем раздавшийся в голове крик. Там он действительно увидел Мякиша, пытавшегося встать с обломков деревянного стола, вероятно, им же самим и сломанного. Но кроме бывшего разведчика в комнате находились ещё шестеро.
Какой-то человек в потасканном «комке» помогал подняться Чебе. Ноги мародёра подкашивались, глаза вылезали из орбит, рот хватал гигантские порции воздуха, из носа текла кровь.
Ещё один незнакомец – его лица Антон не видел – держал за шею Лопуха, без видимых усилий приподняв рядового над полом одной рукой. А другой похожим манером схватил какого-то старика в брезентовой куртке и смотрел на дверной проём без двери, через который в тот момент выбегал Сашка.
Картина настолько фантасмагоричная, что разбираться в ней Антон не стал. Крикнул:
– Сашка!
Хотел броситься следом – остановить пацана, но в этот момент незнакомец повернулся.
И слова застряли в горле, а ноги отказались идти.
Перед ним стоял Филин. Лицо мародёра, бандита, работорговца и предыдущего носителя его части «цепи судьбы» навсегда впечаталось Антону в память. Забыть не смог бы, как бы ни хотелось.
– Антон, – прохрипел Лопух, – помоги.
Рядовой болтал ногами и с налитым кровью лицом безуспешно пытался высвободиться из смертельной хватки.
Антон никак не мог прийти в себя и начать реагировать. Его обуял дикий страх.
В том, что Филин умер много лет назад, он не сомневался. Только вот хитрый ублюдок как-то сумел выбраться из преисподней и снова начал творить зло.
«Мертвец» смотрел на Антона, явно узнав, но при этом во взгляде читалось нечто странное, похожее на смятение и озабоченность.
Резкий окрик Мякиша вывел из ступора.
– Тоха!
Оглянувшись на голос, Антон успел среагировать и поймать брошенную ему ножку от стола. Пояснять, для чего она и что делать дальше, не требовалось.
Замахиваясь на ходу, он ринулся на Филина. Тот среагировал мгновенно: отшвырнул старика в сторону, а потом использовал Лопуха, как метательный снаряд, бросив им в Антона. Уклониться на таком расстоянии не удалось бы при всём желании, поэтому не оставалось ничего другого, кроме как смягчить удар. Приняв рядового на раскрытую руку, Антон упал вместе с ним, перекатом погасив падение. Оставив Лопуха на полу, вскочил и снова замахнулся зажатой в руке ножкой стола, готовый отражать нападение.
Вместо атаки Филин предпочёл ретироваться и исчез в ночи, как до этого Сашка. Опустив дубину, Антон осмотрелся.
– Лёха, знаешь, куда пойдут? – Мякиш деловито распихивал по карманам магазины и перезаряжал подобранный с пола автомат.
– Прохода через пояс аномалий только три. Ушли направо – там ближайший. Метров триста чистой земли, а потом такой лабиринт, что быстро не преодолеть при всём желании. Так что, думаю, догоним, – уверенно ответил тот человек, которого Мякиш назвал Лёхой. Он же до этого помогал подняться Чебе.
В голове у Антона крутились десятки вопросов. Хотелось задать все сразу, но пришлось выбрать один:
– Мякиш, это был Филин?
– Ага.
Вот так вот буднично и просто. Просто «ага».
– Как такое возможно?! Что тут происходит?
– Не сейчас, Тоха. Помоги остальным.
Левую часть лица бывшего разведчика украшал здоровенный кровоподтёк. Удивительно, что глаз ещё не начал заплывать. Мякиш, по всей видимости, считал это мелочью, недостойной внимания.
– Этот сукин сын от меня не уйдёт. Тоха, не стой! Посмотри, что с Кротом.
Антон сообразил, что речь о старике. Подошёл к тому, перевернул на спину.
Крот охнул, выставил руку, показывая, чтобы его не трогали.
– Живой я. Бока помяты, но живой.
– Кровь на лбу.
– Ссадил о доски. Других проверь.
В голосе старика звучала такая непререкаемая воля, что желания спорить не возникло.
Антон повернулся посмотреть, как остальные. Лопух уже сидел на табурете, потирая шею; Мародёр всё так же тяжело дышал и держался за грудь.
– Чеба, ты как?
– Нор… норм-ально, – ответил тот заикаясь.
Тем временем Мякиш вместе с человеком, которого назвал «Лёхой», уже вооружились и направились к выходу. Антон понимал, что они спешат, но ему требовалось спросить:
– Филин – живой?
– Не тупи! Конечно, живой!
– Значит.., – появившаяся мысль заставила сердце замереть: – значит, можно вынуть «цепь судьбы» и не умереть?
Мякиш остановился возле выхода и посмотрел на Антона.
– Нет, Тоха, нельзя.
– Но ведь ты сам сказал, что Филин живой!
– Так и есть… Не знаю, как объяснить. Сложно это. Вон, Крота спроси, он лучше объяснит.
– Почему Сашка убежал? Вы за ним?
– И за ним тоже.
– Что значит «тоже»? Я пойду с вами!
– Нет, – чувствовалось, что Мякиш уже начал раздражаться. – Останешься здесь. На случай, если Сашка вернётся. Он больше никого не знает, кроме тебя.
– Я иду с вами! – Антон не собирался отступать.
Мякиш только вздохнул и покачал головой:
– Хорошо. Бери свой автомат. Он за твоей койкой. Давай бегом! Ждать не будем!
Кивнув, Антон кинулся в комнату, где очнулся, поискал глазами оружие.
Почувствовал неладное, сразу вернулся, но Мякиша уже не было.
– Он же тебе сказал, что ждать не будут, дурилка наивная, – хихикнул Чеба, задравший голову в попытке остановить кровь. – Мужик сказал – мужик сделал.
Остановившись у входа, Антон с досадой вглядывался в темноту, злясь на Мякиша за обман и на себя за доверчивость.
– Малец, ты бы вход прикрыл, – проговорил Крот и, когда Антон повернулся, кивком указал на сорванную с петель дверь. – А то, если кто захочет из темноты пальнуть, нас просто великолепно видно.
Антон снова устремил взгляд в черноту ночи. Света тусклых звёзд едва хватало, чтобы слегка рассеивать почти непроглядный мрак. Лишь вдалеке вспыхивали и гасли аномалии, словно кто-то, проходя мимо, подсвечивал их гигантским фонарем.
– Слышал, что тебе сказали? – Чеба заткнул одну ноздрю какой-то тряпкой и делал то же самое со второй. – Дверь закрой.
Проигнорировав мародёра, Антон обратился к Кроту:
– Мякиш пошёл за Филином или за Сашкой?
– За Фениксом, ясен перец! – прогнусавил Чеба. – Он его люто ненавидит.
– За каким Фениксом?
– Не за Фениксом, а за Филином, – подал голос Лопух, немного пришедший в себя. – Мякиш его Филином называл.
– А он себя – Фениксом! – огрызнулся мародёр, бросив недовольный взгляд на рядового. Потом снова повернулся к Антону: – Это, кстати, он нас так, пока ты ляжки за стенкой тянул. Он и дружок его… Да что ж никак не остановится-то?!
Мародёр отшвырнул пропитавшийся кровью кусок ткани и оторвал ещё один от рубашки, валяющейся под ногами.
– Хватит чушь нести, – сердито одёрнул Крот. – За обоими они пошли. Сашку принёс сюда Феникс, вероятно, и сейчас они вместе.
– Так и что? – возразил Чеба. – Пацан всё время в отключке был. Откуда ты знаешь, что не Феникс его вырубил?
– Потому что, идиот, – старик не скрывал свою неприязнь к мародёру, – у Феникса нет собачей пасти, и он не может превращаться в аномалию, чтобы устроить обширную контузию.
– Ну не скажи! – не согласился мародёр. – Пасти, может, и нет, но силищи у него и его дружка – немерено! Я таких ещё не встречал. Если бы не тот крик, кранты нам всем.
Антон догадался, что речь именно о том страшном вопле, что привёл его в чувство и заставил пульсировать артефакт в руке. Но волновало другое: никто из присутствующих, похоже, точно не знал, почему или от кого убежал Сашка. Ведь, действительно, неожиданно оказавшийся живым Филин запросто мог похитить Сашку. Вероятнее всего из-за «цепи судьбы», хотя и неясно зачем.
– Это был не крик, – поправил Крот.
– Ещё какой крик! – настаивал Чеба. – Прям в башке раздался. Думал, в штаны наделаю с перепугу, а тот второй громила – дружок Феникса, наверное, и наделал. Глаза выпучил, посерел: я даже успел ему «перо» между рёбер всадить, огрёб, правда, сразу, но и громила драпанул.
– Придурок, ты ему не «перо», а артефакт воткнул! » продолжал сердиться старик.
– Да какая разница! Что под руку острое попалось, то и всадил! Помогло же.
– Он эти артефакты себе десятками вживляет, идиот ты тупой.
Антону с каждой секундой всё сильнее казалось, что он попал в театр абсурда. Появилось дурацкое ощущение, будто пропустил половину фильма и теперь можно только догадываться о происходившем раньше, потому что повторного сеанса уже не будет. К тому же вернулось ощущение беспомощности, как в то время, когда Сашку только похитили и пришлось две недели пребывать в состоянии неопределённости. Но если тогда виной такому состоянию служила неизвестность, то сейчас она смешалась ещё и со страхом: там, снаружи, гудело и потрескивало настоящее поле аномалий.
А он вынужден снова отсиживаться и ждать. Надеяться, что ничего не произойдёт, молиться и трястись от ужаса в ожидании мучительной смерти. Нет, Антон больше так не мог.
Он должен что-то сделать!
Бездействие давило, угнетало и душило. Это ощущалось физически: бросило в жар, кровь пульсировала в висках, и стало не хватать воздуха.
На глаза попался металлический фонарь. Плохо соображая, что делает, он схватил его и бросился к выходу.
– Стой! – раздался сзади голос Крота.
Но Антон уже выскочил наружу и, сделав несколько шагов, замер на языке белого света, падающего из дома через дверной проём. Вокруг раскинулась ночная Зона. Антон не знал, где именно находится, понятия не имел, что случилось раньше и какие события ждут впереди. Просто чувствовал: надо идти. Надо самому решать свою судьбу.
Вспомнились слова незнакомца, с которым ушёл Мякиш: «Направо… метров триста чистой земли… потом лабиринт…».
Антон решительно шагнул в выбранном направлении, погружаясь в ночную прохладу.
Подсвечивая себе дорогу фонариком, первые несколько метров преодолел весьма резво, но затем осадил сам себя, вспомнив, где находится. Сейчас аномалий не чувствовалось, но ситуация могла измениться за долю секунды, и если не успеешь вовремя остановиться, то винить будет некого.
За спиной раздался стук деревянной двери о косяк. Крот заставил-таки Чебу с Лопухом закрыть вход.
Оглянулся. Дом чернел массивной глыбой, слабый свет лился из окна, и вокруг двери несколько тонких лучей плоскими лезвиями взрезали тьму.
В этот момент накатило ощущение страшного одиночества и потерянности. Только отступать и возвращаться не хотелось. Впервые за долгое время Антон чувствовал себя хозяином своей судьбы и сам мог решать, как жить и как умереть. Последнего он не хотел и на встречу с костлявой не спешил, поэтому выдохнул и сбавил шаг. В голове бушевал ураган из вопросов, которые приводили в смятение и заставляли сердце колотиться, как от бега.
Что произошло с того момента, как он отключился в доме на поляне? Куда подевались преследователи, обложившие их с Мякишем в том доме? Что это за место? Понятно, что Зона, но конкретнее? Куда сбежал Сашка? Кто напал на Мякиша и остальных? Как Филин смог выжить? Что это может означать? И сколько, в конце концов, времени он пробыл без сознания?!
Всё это настолько сбивало с толку, что Антон даже начал задыхаться. Пришлось остановиться, чтобы успокоиться. В ушах шумело, виски пульсировали. Он зажмурился, глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул, повторил несколько раз и снова открыл глаза.
Перед ним кто-то стоял. Буквально сантиметрах в тридцати.
Мгновенный страх пронзил от макушки до пяток.
– А! – Антон вскрикнул и отскочил назад.
Фигура ответила таким же истошным воплем.
Антон не удержался на ногах, грохнулся на землю. Фонарь вылетел из руки, ударился о землю и погас, отчего к страху добавилась паника.
– Чего орёшь, придурок?! – раздался сердитый шёпот мародёра.
– Чеба!
– Кто ещё-то?!
–Ты – скотина! Я чуть не окочурился!
Хотелось прибить мародёра! Врезать по зубам, а потом прибить.
– Ты чуть не окочурился?! Это я чуть не окочурился! И сам скотина! – не остался в долгу Чеба, часто дыша.
От того, что напугали друг друга, неожиданно стало смешно.
Удивительно, но из-за вспышки веселья, смешанного со страхом, разум очистился от остального. Вопросы никуда не делись, но уже не доминировали в сознании и не затмевали другие мысли.
– Ещё и фонарь разбил, раззява! – ворчал Чеба. Вокруг действительно царила кромешная темнота. – Старикан велел найти тебя и возвращаться.
– Без шансов. Я иду за Сашкой, – ответил Антон.
– Я согласен со старым хреном, хоть он мне и не нравится, но дело говорит. Погоди… А детектор где?! – мародёр рыскал вокруг. – Из-за тебя, тупица, я детектор посеял! Это надо так орать?!
– Ты посеял, а я – тупица?
– А я, что ли, ночью по зоне шастаю без фонаря и детектора?!
Антон не стал заострять внимание на том, что так и есть, вместо этого спросил:
– Оружие есть?
– Я же не псих, как ты. Конечно есть!
– Оставь мне, а сам возвращайся. До дома аномалий вроде нет, кроме тебя.
– Умный такой, да? Мне Крот ясно дал понять, что без тебя в дом не пустит. Как ты вообще думаешь тут Сашку искать? – ворчал Чеба.
– Я знаю, где он, – уже совершенно спокойно ответил Антон и указал на тусклое свечение впереди. Расстояние определить не мог, но казалось, что недалеко. Фонарь погас крайне удачно, позволив глазам привыкнуть к темноте и заметить то, чего раньше различить не удавалось.
– Оно движется! – сообщил Чеба, радуясь непонятно чему.
– Я вижу. И почему-то уверен, что там мы найдем Сашку… Да и не только его.
– Ну если ты уверен, тогда конечно! Ни капли сомнений! – съязвил мародёр.
Только Антон его уже не слушал. Присел, поднял детектор аномалий – он всё это время чувствовал его под ногой – и направился в сторону свечения.
– Эй! Ты где его взял? – воскликнул Чеба, увидев зеленоватый свет монитора, и недовольно зашипел, шагая следом: – Может, подождёшь?!
Аномалии встретились раньше, чем Антон рассчитывал. Причём расположились сплошной стеной, без малейшего намёка на проход.
– А Штык говорил, что через эти аномалии есть только три пути, и если их не знаешь, то хрен ты сюда пройдешь. Или отсюда, – ныл мародёр.
Чтобы отвлечься, Антон решил расспросить о том, что он пропустил.
– Кто такой этот Штык? Тот мужик, с которым Мякиш ушёл?
– Ага, он. Кореш Мякиша. Они какие-то давние знакомые. Мякиш как раз за ним сюда и приехал – из Зоны вытаскивать. Если я правильно понял, служили раньше вместе. Хочешь прикол? – и не дожидаясь ответа выпалил: – Мякиш и Феникса знал.
«Филина», – мысленно поправил Антон, а вслух сказал:
– Я в курсе. Я тоже его знал.
– Фига себе, совпаденьице! – изумился Чеба.
В этот момент детектор определил наличие чистого пространства перед ними. Антон остановился.
– Давай вперёд, – шагнул в сторону, пропуская Чебу.
– А че сразу я?!
– Потому что у тебя оружие!
– На! – мародёр тут же протянул автомат.
Вздохнув, Антон взял «калашников» и сказал скорее самому себе, чем спутнику:
– Идём.
– Ну давай попробуем, – Чеба не пытался скрыть скепсис. – Всё лучше, чем тусить со старым пердуном и салагой.
Когда вошли в лабиринт из аномалий, Антон почувствовал руку мародёра у себя на плече. Это ещё больше замедляло, хотя шагать и так приходилось медленно, полагаясь только на показания детектора. Но, несмотря на это, они всё дальше и дальше заходили в аномалии.
С каждой секундой гул и треск вокруг нарастали.
– Слышь, Тоха, – Чеба впервые обратился к нему по имени. – Может, повернём?
Неприкрытый страх звучал в голосе.
– Не видно ж ни зги! – продолжал увещевать мародёр. – Давай обратно. Слышь, что говорю?
Вдруг хватка на плече стала сильнее. Антон понял, что за этим последует, и резко рванул вперёд.
Удара он не видел, но почувствовал быстрое движение.
– Эй, ты чего?! – воскликнул Чеба. – Не бросай меня!
Уж слишком жалобно звучал голос мародёра. Может, ошибся, и Чеба не собирался нападать?
Но, видимо, глаза привыкли к темноте, потому что фигура мародёра с отставленной в сторону рукой и блестящим в ней лезвием ножа стала хорошо различима.
– Ах ты, сволочь! – Антон взялся за автомат. – Не вздумай за мной идти!
Выпучив глаза, Чеба с удивлением смотрел на свою руку, потом начал озираться.
– Валим! Валим, говорю! – перепугано завопил мародёр, бросился к Антону, не обращая внимания на угрожающий жест.
– Стоять!
Чеба остановился и начал пятиться, но смотрел не на Антона, а ему за спину. Кажется, стало ещё светлее. Ближайшая справа аномалия походила на гигантскую флюоресцирующую медузу, плавающую в чёрной толще океана.
Мародёр взмахнул рукой и метнул нож, пролетевший недалеко от Антона.
Сзади послышался лязг, словно клинок отбили чем-то металлическим.
– Вот сейчас ты мне за всё и ответишь, сучара! – хриплый голос прозвучал за спиной. – За каждый отказавший артефакт!
Чеба собрался бежать даже без детектора.
Антон не успел развернуться, как чьи-то сильные руки, схватив его за ворот и пояс, швырнули на мародёра. Только и успев, что охнуть, Антон врезался в Чебу, сшиб с ног, ударившись лицом тому о плечо, и кубарем покатился по земле. Детектор, оставшийся в руке, заверещал, предупреждая об опасной близости аномалии.
Душа ушла в пятки. Антон закричал, не в силах что-либо ещё сделать, как вдруг резко остановился, а затем кто-то взял его за ногу и поволок.
Одежда задралась, автоматный ремень петлёй обмотался вокруг запястья, и «калашников» тянулся следом за Антоном. Радовало, что хотя бы детектор перестал подавать панические сигналы и непрестанно вибрировать.
Едва получив свободу, Антон вскочил на ноги. Нападавших оказалось двое.
Один – здоровый, с торчащим из плеча светящимся артефактом, держал стоявшего на коленях Чебу за волосы и бил. Судя по тому, как вздрагивало тело несчастного, удары были страшной силы. Мародёр уже не сопротивлялся, руки висели, лицо превратилось в кровавую маску.
В другом нападавшем Антон узнал Филина. И сразу атаковал. Подтягивать к себе автомат, снимать с предохранителя, наводить – это показалось неимоверно долгим в сложившейся ситуации. Вместо этого, освободив руку из петли ремня, пошёл врукопашную.
Многочасовые тренировки под руководством Пал Виталича не прошли даром. Да и противник, скорее всего, не ожидал такой прыти. От удара ногой в голову Филин рухнул на землю, и Антон сразу обрушился на второго врага. Тот отпустил Чебу, тут же свалившегося и замершего на земле бесформенной грудой, жёстко парировал удары и сам перешёл в нападение.
Антона будто кувалдой двинули. А потом ещё несколько раз. Его атака захлебнулась, едва начавшись. Блокировать удавалось с трудом. Когда всё же пропустил один единственный удар, то почти потерял сознание, упав рядом с Чебой.
– Барс, стой! Стой! – вмешался Филин, уже успевший подняться.
– Пошёл нах!
– Нет, Барс, его нельзя убивать!
– Мне плевать!
– Это…
Договорить Филин не успел.
Раздался треск автоматных очередей. Барс схватился за бок, а Филин упал, но сразу начал подниматься, держась рукой за плечо. Стрельба прекратились.
– Лежать!
Голос Антон узнал сразу: Мякиш.
Обращён приказ был Филину, на которого бывший разведчик налетел коршуном. Сначала ударом приклада по затылку отправил бандита обратно на землю, потом врезал ногой по ребрам. Удивительно, но Филин снова попытался встать, и Мякиш обрушил на него всю свою ярость.
Барс стоял на колене, упираясь одной рукой в землю, а другой зажимая рану. Артефакт в плече пульсировал: он то становился ярко-белым, то бледнел до едва заметного свечения. А вместе с ним разгорались и гасли аномалии вокруг.
Понимая, что такой шанс упускать нельзя, Антон постарался встать. Кое-как ему удалось подняться, только вот ноги подкашивались. Всё-таки он переоценил свои силы. Снова упал, и сознание начало гаснуть.
Голос Сашки, раздавшийся совсем рядом, будто открыл второе дыхание.
– Отойди от него! Отойди! – кричал пацан, срываясь на визг. – Отойди от Феникса, козёл!
– Сашка, – начал Мякиш.
– Заткнись! Хоть слово вякнешь, пристрелю! Отойди от него!
Антон даже сумел приподняться и увидел пацана. Тот стоял возле Барса и целился из автомата в Мякиша.
В мерцающем свете аномалий лицо Сашки казалось мертвенно бледным. Неудивительно, ведь пацан чувствовал себя практически так же, как Антон. Если бы он сейчас отключился, то потерял бы сознание и Сашка. Пока же, наоборот, их организмы боролись с полученными повреждениями совместно, и именно Сашка вытаскивал Антона из небытия.
Но что мальчишка творил? Почему направил оружие на Мякиша и защищал Барса с Филином? Что вообще происходит?!
Антон хотел окликнуть Сашку, но оказался слишком слаб и сумел лишь вытянуть руку, сопроводив движение мычанием, которое тут же заглушил крик Барса:
– Прикончи его! Стреляй! Убей ублюдка. Он – один из них! Убей их всех! Они никогда не отстанут, будут преследовать тебя... нас всю жизнь! Стреляй!
Сашка никак не решался нажать на спуск. Антон наблюдал за ним словно во сне, в котором видишь приближающуюся опасность, хочешь убежать, но не можешь двинуться с места.
– Стреляй! – рявкнул Барс.
Артефакт на его плече разгорелся, аномалии вспыхнули с новой силой и осветили поляну, где разыгралась эта странная сцена.
– Ты?! – Сашка наконец увидел лицо Мякиша. – Я тебя знаю!
– Конечно, знаешь.
Барс, похоже, понял, что ситуация может измениться. Рывком поднялся и встал позади пацана, сжав кулаки. Антону показалось, что этот человек-гора собирается напасть на Сашку.
Мякиш, вероятно, подумал то же самое, потому что дёрнулся вперёд, желая защитить пацана. Сашка же неправильно понял его намерения и выстрелил.
Наверное, сердце у Антона остановилось в этот момент, потому что стало трудно дышать и перед глазами всё поплыло.
Это немедленно сказалось на Сашке. Пацан пошатнулся, и Барсу пришлось его поддержать. Но сделал он это весьма двусмысленным жестом – положив руку мальчишке на шею.
Мякиш стоял на прежнем месте, оружия не опускал, но и не шевелился. Аномалия рядом с ним, в которую выстрелил Сашка, начала скручиваться светящимися вихрями.
– Феникс, вставай, – сказал пацан. – Пошли!
Держа Мякиша на прицеле, Сашка стал пятиться. Обессиленный Антон опустился на землю и смотрел на звёзды, пока вокруг становилось всё темнее по мере того, как тускнели аномалии при удалении Барса.
– Лёха! Лёха, дурак! Ты что вытворяешь?! Ты нахрена в него стрелял?! – донёсся голос Мякиша. – Чтоб тебя!
Послышались шаги.
– Тоха, ты жив?
Тёмный силуэт загородил собой звезды.
– Жив.
На удивление быстро возвращались силы, и чувствовалось, что это не свои: артефакт в руке снова разогрелся и будто перекачивал энергию. Может быть, Сашке какой препарат ввели?
– Кто с тобой? – Мякиш склонился над избитым мародёром.
– Чеба, – произнёс Антон.
– Что с ним? В аномалию вляпался? Я же сказал дома оста…
– Это Барс. Барс бил его, пока я не остановил.
– Вот скотина! У бедняги ни одной целой кости не осталось. Рёбра наружу торчат.
Вспомнив, какой силы у Барса удар, Антон нисколько не сомневался в правоте Мякиша.
– Босс, – раздался вдруг слабый голос из кучи окровавленной плоти.
– Чеба!
Антон уже чувствовал себя достаточно восстановившимся, чтобы сесть и на карачках доползти до мародёра. Признаться, он уже считал того покойником.
Мякиш опустился рядом на колено, опираясь на автомат.
– Босс, ты ему навалял? – глаза Чебы заплыли, он скорее всего ничего не видел, поэтому наугад шарил в воздухе рукой с дрожащими пальцами.
Мякиш взял ладонь несчастного в свою.
– Навалял, дурень ты эдакий.
Всё время бывший разведчик показывал свою неприязнь к мародёру, но сейчас в голосе звучало сочувствие и жалость.
– Но без тебя я не справился бы. Ты – молодец, Чеба.
– Босс… скажи старику…
Каждое слово сопровождалось присвистом и бульканьем. Распухшие губы еле шевелились, сквозь рваную щёку проглядывали зубы.
– Босс, ты здесь? – словно испугавшись, повысил голос Чеба. – Скажи старику, босс!
– Здесь, дружище, здесь, – проговорил Мякиш сквозь стиснутые зубы. – Что сказать?
На его лице читалась вся злость, что он испытывал по отношению к тому, кто сотворил такое с человеком.
–Скажи Кроту… Что от меня… есть польза.
Мякиш о чём-то задумался, потому что не сразу ответил. Потом спохватился:
– Конечно, есть! Есть…
Антону вдруг послышался какой-то звук, он испуганно осмотрелся, но это просто аномалия сбросила втянутый воздух. Когда Антон снова перевёл взгляд на мародёра, Мякиш уже аккуратно укладывал безжизненную руку Чебы тому на грудь.
– Тоха, – негромко проговорил бывший разведчик, как-то внезапно осунувшись и постарев. – Гляжу, оклемался уже? Пошли, отнесём Штыка в дом. Хватай детектор, путь предстоит нелёгкий.

Глава 18 

От слабости Сашка не чувствовал ног. Автомат казался ужасно тяжёлым, приходилось напрягаться, чтобы не разжать пальцы. Перед глазами всё плыло, и не терять из виду тёмную фигуру Барса помогал лишь пульсирующий артефакт у того в плече. Снова появился озноб, как в доме, когда очнулся. Спустя семь или восемь шагов автомат всё-таки выпал из рук, больно ударив по ноге и заставив запнуться.Почти сразу от странного гула заложило в ушах.
– Парень, ты как? – голос Феникса раздавался как будто откуда-то издалека.
Почувствовав, что его схватили за руку, Сашка принялся инстинктивно отмахиваться. Но получалось слабо.
Артефакт в руке источал попеременно то тепло, то холод. Такого ясного и осознанного ощущения перекачивания энергии Сашке испытывать ещё ни разу не доводилось. Пребывая почти в бессознательном состоянии, он предельно чётко понимал, что сейчас артефакт отнимает жизненный ресурс его организма, передаёт Антону и приводит обоих в некое усредненное состояние.
– Барс, нам нужна помощь, – голос Феникса по-прежнему казался страшно далёким.
– Что с ним?
– Мороженого, сука, объелся. Хватит тупить! Он только-только очнулся!
– Чушь! Он за мной из дома пулей вылетел. Его вот только снова накрыло! – Барс посмотрел на Сашку: – Ну, чё сопли распустил?
Мерцание нескольких аномалий чуть поодаль давало достаточно света, чтобы видеть, что Барс злится.
– Это не я! – рассердился Сашка. – Это Антон! Он куда-то вляпался! В этот раз он виноват! Нужно скорее с ним встретиться. Ты нашёл дорогу в Александровский совхоз?
Как ни старался подавить обиду, получалось плохо.
– Найдёшь тут, когда ты то в обморок падаешь, как баба, то идти не можешь.
– Его кто-то бил! И сильно бил! Ну ты же знаешь, в чём дело! Раз его, значит и меня!
Неожиданно вступился Феникс:
– Ты чего на парня насел? Сам не лучше!
– Твою мать! Ты чё лезешь? – в голосе Барса звучала сталь.
– А то! – с вызовом ответил Феникс. – Ты меня, вообще-то, одного в доме бросил. Напарничек, чтоб тебя!
– Ты не понимаешь…
– Да нахрена тебе моё понимание?! – повысил голос Феникс. – Нахрена мы вообще туда попёрлись?! Хотел что-то доказать?! Ну доказал, что обсираться мы оба горазды. Доволен? А теперь нам ноги надо уносить, а пацан, того и гляди, снова в отключку уйдёт!
– Плевать, – огрызнулся Барс. – Понесу. Не в первый раз.
– Вот так бы сразу, – хмыкнул Феникс. – Только погоди, попробуем сперва так подлечить.
«Странный тип», – подумал Сашка, забирая у нового знакомого предложенную таблетку.
Непонятно откуда взялся и зачем помогал. Барс сказал, что можно доверять, но Сашка чувствовал в чужаке нечто странное. Одновременно и отталкивающее, и располагающее. Он будто знал Феникса, но при этом нисколько не сомневался, что ни разу в жизни не встречал. Хотелось бежать от него подальше, чтобы не видеть и не слышать, но вместе с тем и находиться поблизости, чтобы защищать, как делал только что.
Сашка посмотрел на Барса, взглядом спрашивая, пить таблетку или нет.
– Долго будешь пялиться? – рыкнул тот.
Разжевав, почувствовал резкую горечь. Попробовал сплюнуть, но язык пересох. Состояние не менялось. Только подумал, что неплохо бы прилечь, как вдруг начало становиться лучше. Так стремительно Сашка ни разу в себя не приходил.
От прилива сил в теле появилась необычайная лёгкость. «Цепь судьбы» компенсировала эффект, разделяя его с Антоном. В какой-то момент Сашка даже почувствовал укол ревности – настолько захотелось ощутить эффект в полной мере.
– Ну как? – с хитринкой в голосе поинтересовался новый знакомый.
Отвечать Сашка не стал, просто показал большой палец.
– Отлично! – кивнул Феникс, пряча в карман блистер с таблетками, и пояснил: – Армейские. Раньше такими барыжил. Убойная штука. В доме позаимствовал, жаль, не успел всё забрать.
Барс смотрел на них с нескрываемым раздражением.
– Так чё: нести или сам? – и не дожидаясь ответа пошёл дальше.
– Сам, – проговорил Сашка и проводил товарища хмурым взглядом.
Новый артефакт в теле Барса разгорался и гас, а вместе с ним на самых разных расстояниях вспыхивали аномалии, превращая тьму ночного леса в разноцветный, но устрашающий карнавал.
Взглянув на стоящего рядом Феникса, Сашка обнаружил, что тот замер, глядя в одну точку, словно именно в этот момент приспичило задуматься о смысле жизни.
– Эй, – Сашка дёрнул Феникса за рукав. – Ты чего?
Тот странно посмотрел, потом оглянулся в сторону, откуда они только что пришли, почесал подбородок и хмыкнул. Неадекватность Феникса начинала слегка пугать, но тот вдруг точно проснулся и спросил:
– Давно с Антоном знаком?
От неожиданности Сашка опешил и резко ответил:
– Твоё какое дело?
– Вы где там? – крикнул издалека Барс
– Тут есть моё дело, поверь, – усмехнулся Феникс, разглядывая Сашку внимательным взглядом, словно в первый раз увидел. – Я тебе вообще-то недавно жизнь спас. Но не благодари. Будем считать, что квиты.
Обязанным себя Сашка и не чувствовал. А вот снисходительный тон вызвал негодование.
– Я не просил кормить меня этими таблетками! И без них бы обошёлся!
– Я не дал Барсу убить Антона, – спокойно сказал Феникс, развернулся и быстро зашагал по направлению к подсвеченным аномалиям. – А значит, и тебя.
Слегка обалдев, Сашка какое-то время смотрел чужаку в спину, потом поднял с земли автомат и побежал следом.
– Погоди! Откуда ты узнал про... Антона? Ты с чего вообще решил, что на меня это… Что я бы тоже… И когда ты успел спасти его от Барса?!
– Да совсем недавно, – ответил Феникс на ходу, не оборачиваясь. – На той поляне, где ты чуть не пристрелил этого козла – Мякиша. Кстати, очень зря не пристрелил. Одной мразью на свете стало бы меньше.
– Антон был там?!
– А ты что, не видел?
– Нет!
– Он схлестнулся с Барсом врукопашную. Сам догадываешься, с каким исходом: тебе же точь-в-точь как ему перепало. Живы остались только потому, что я вмешался. Давай-ка иди впереди меня. А то отрубишься на ходу, и никто не узнает, где могилка твоя.
Пребывая в полном смятении, Сашка сначала подчинился, потом опомнился и остановился.
– Антон здесь!
– Поздравляю, ты небезнадёжен.
– Нет, я к тому, что надо Барсу сказать! Нам больше не нужно никуда идти!
Он рванул вдогонку за товарищем, но от резкого рывка за куртку едва не упал.
– Ты спятил?! - Феникс крепко держал за рукав.
– Чего? А ну пустил! – Сашка хотел пригрозить автоматом, но оружие с поразительной лёгкостью сменило хозяина.
– Не балуй.
– Пусти, сказал!
– Заткнись и слушай, – Феникс перешёл на громкий шёпот. – Не вздумай сказать Барсу, что Антон здесь.
– Почему? Мы же и шли к нему на встречу, а теперь не говорить?
Сашка не понимал, что происходит. С момента, как он очнулся в незнакомом доме в самый разгар схватки Барса и Феникса с незнакомцами, всё словно перевернулось с ног на голову. Каким образом на той поляне оказался Антон? Почему Барс хотел того убить? Кто такой, в конце концов, Феникс и откуда он знает об Антоне и, по всей видимости, о «цепи судьбы»? Кто те люди, что их преследовали? А тот тип, который избивал Феникса, – Мякиш... Ведь именно он подарил им с матерью дом у моря. Сашка узнал этого человека, хоть и видел лишь раз, мельком, много лет назад. Назвался другом отца. А Барс и Феникс сказали, что его надо пристрелить. Но Антон почему-то с этим самым Мякишем заодно…
– Не говорить, – кивнул Феникс. – Если хочешь жить.
– Ты мне угрожаешь?
– Я тебя спасаю, тупица!
– От кого?
– Сам подумай.
– Барс мне плохого не сделает, – уверенно проговорил Сашка.
В ответ Феникс захохотал:
– Скажи ему про Антона и сам всё увидишь. Только будет поздно.
– Почему?!
Феникс махнул рукой, мол, поступай как знаешь, и пошёл дальше, оставив Сашку плестись сзади в раздумьях.
Мысли всё ещё путались, но кое-что уже стало прорисовываться сквозь кашу впечатлений от произошедшего с ним после пробуждения. Каким-то неведомым образом, пока он был в отключке, Барс принёс его в дом, где какой-то старик должен был его вылечить. Антон, само собой, тоже валялся в отключке. Может быть, его так же принесли к тому старику на лечение?
Пока всё достаточно логично и объяснимо. Но вот остальное…
– Кто такой Мякиш? – спросил Сашка у Феникса.
– Мент. Скотина гнилая, – фыркнул тот не оглядываясь. – Если вдруг случится с ним общаться, не верь ему. Ни за что не верь.
Скорее уж Сашка не верил Фениксу, чем человеку, подарившему им с матерью за просто так дом на побережье. К тому же Антон остался с Мякишем да ещё напал на Барса… И это, пожалуй, самый неясный момент всей истории. Если только… Нет! Этого не может быть. С какой-то целью Феникс хочет рассорить их с Барсом. Только пока непонятно зачем.
Сашка с ненавистью посмотрел на идущего впереди человека. Странный субъект, загадочный. Откуда-то знающий, и Мякиша, и Антона, и о «цепи судьбы».
Может быть, Барс попал под раздачу как раз из-за союза с этим негодяем? Такой расклад всё объяснил бы: Феникс стравил всех между собой.
Барса следовало предупредить, и тогда, вполне возможно, уже сегодня все недоразумения прояснятся, они избавятся от Феникса и вернутся в дом старика к Антону и Мякишу!
Через некоторое время странный новый знакомый ускорился, нагнал Барса, что-то сказал тому. Оба остановились, осматриваясь по сторонам.
– Пойдёт, – бросил Барс.
Феникс ушёл вперёд, и Сашка тут же подбежал к товарищу:
– Барс...
– Ты почему не стрелял? – резко оборвал тот. – Я велел тебе стрелять!
– Я... – опешил Сашка от неожиданного натиска, не сразу сообразив, о чём речь. – Но там…
Барс схватил его за грудки, встряхнул, будто куклу, и прошипел в бешенстве:
– В следующий раз, когда я что-то скажу, ты сделаешь! Ясно тебе?! Иначе сам без башки останешься.
И вдруг, захрипев, рухнул на колени, не выпуская из рук сашкиной куртки.
– Что случилось?! – Сашка кое-как устоял и пытался поддерживать товарища, но не справлялся с таким весом. Тогда закричал: – Феникс! Феникс!
Тот подбежал и помог Сашке освободиться. Больше ничего сделать не успел, потому что Барс взревел:
– Прочь!
Схватившись за бок, покатился по земле. Остановился и, завывая, попробовал вынуть осколок артефакта из левой части груди, но почти сразу забился в судорогах.
– Надо ему помочь! – рванулся вперёд Сашка.
– Нет! – Феникс поймал за руку. – Зашибёт, не подходи!
– Что с ним?!
– Понятия не имею!
Барс скорчился, подтянув к груди ноги, и затих. Спустя какое-то время он снова зашевелился и медленно поднялся. Поправил одежду и повёл плечами, скривившись от боли.
– Какого хрена?! Что это было? – спросил Феникс.
Барс отвернулся, потом поднял голову и сказал:
– Тот ушлёпок, которого я недавно убил, ударил меня не ножом, а каким-то артефактом.
– Ну и?! – недоумевал Феникс. – Ты же приживляешь их себе.
– Не в этот раз. Этот другой. Он словно гасит остальные артефакты.
– Так давай вынем!
– Нет! – неожиданно рявкнул Барс. – Это спровоцирует мгновенную реакцию – погаснут все разом. Сейчас же процесс идёт постепенно. И я теряю силы медленно. Мне срочно нужны новые камни, желательно неслучайные.
– Ты можешь умереть без новых артефактов?
– Не знаю. Не думаю. Просто нужны другие. И не абы какие, а мощные.
– И как же мы их будем искать? – растерянно спросил Феникс. – Артефакты не грибы, растут не в каждой аномалии.
– Я их чувствую, – немного помолчав, тихо сказал Барс. – Где-то в той стороне их должна быть целая прорва.
Он указал рукой куда-то в темноту.
– Ты собираешься просто идти в каком-то направлении и надеешься найти артефакты? – недоверчиво вскинул брови Феникс.
– Я уверен, что найду их. Попробуй и сам прислушаться к своим чувствам. Неужели не чуешь? Вон там – я очень хорошо ощущаю направление – именно там, где два высоких дерева, видишь? В той стороне есть то, что не просто вернёт мне силы, а сделает меня почти неуязвимым.
– Ну ты пафос-то поубавь, – скептически фыркнул Феникс. – Вся твоя неуязвимость – до первой очереди в упор.
– В упор о мне ещё подойти надо, – жёстко сказал Барс, снова начиная злиться. – Давайте разбейте стоянку за этим холмом. Костёр разведите, только чтобы из дома не видно было. И за пацаном смотри.
– Куда собрался?
Не удостоив его ответом, Барс вдруг сорвался с места и побежал, разгоняя темноту светом артефакта.
– Ну что, сказал про Антона? – спросил Феникс, усмехаясь.
– Пошёл ты! – скривился Сашка.
– Вместе пойдём, вон туда. Ты яму копай для костра, а я дров соберу. На, вот нож.
– Сам копай.
– Я-то запросто! А ты хворост тащи. Погоди… ты же аномалии не видишь. Или видишь? М?
– Не вижу, – буркнул Сашка.
– Вот и порешали. Давай не волынь.
Потом сидели у костра и молчали. Сашка смотрел на огонь, шевелил палкой потрескивающие от жара деревяшки и размышлял о ситуации. Вспышка Барса напугала. Но всё равно не хотелось верить Фениксу, а ещё больше не хотелось, чтобы тот оказался прав. Сидит, слова не проронит, наверное, паузу выдерживает для пущего эффекта.
– Нам надо поговорить, – сказал Феникс, словно прочитав мысли.
– Говори, – ответил Сашка, продолжая двигать угли, плюющиеся быстро гаснущими искрами.
– Сашка, ты не должен слепо доверять Барсу, – осторожно начал Феникс. – Я не знаю, чем он тебя купил, но планы у него совсем не те, о каких он говорит вслух.
– Ты откуда знаешь? – враждебно спросил Сашка, неприязненно посмотрев на собеседника.
– Ему нужен артефакт в твоей руке.
От пристального взгляда Феникса аж мурашки пробежали. Сашка уже догадывался, что этот странный человек прекрасно осведомлён про «цепь судьбы», но всё равно не хотел сознаваться.
– Нет у меня никакого артефакта! – сказал он с вызовом, не отводя взгляд от пытливых тёмных глаз.
– И у Антона нет, – усмехнулся Феникс. – И отца твоего звали не Кремень. А здесь ты оказался потому, что славный парень по имени Барс позвал тебя на захватывающую экскурсию по самым гиблым местам в истории человечества. Да?
Язвительный тон Феникса не оставил возможности с прежней наглостью отрицать всё. Тем более выяснилось, что тот знал об истории, закончившейся смертью отца Сашки. Вполне вероятно, что вражда с Мякишем тянется с того времени. Тогда, может статься, Феникс даже участвовал в тех событиях. И явно не на стороне друзей отца.
Неприязнь к Фениксу только усилилась, как и уверенность рассказать обо всём Барсу. И тут новая догадка пришла Сашке на ум.
– Ты работаешь на этих козлов, что меня похитили? – спросил он обвинительным тоном, ожидая, что собеседник тут же начнёт всё отрицать.
Но тот лишь удивился:
– Тебя похитили? – Феникс смешно вытаращил глаза. – Кто? Барс?
– Ты чё, ваще тупой? – фыркнул Сашка. – Барс меня спас!
– А как здесь оказался Антон? Его тоже похитили?
– Нет, только я попался, – честно сказал Сашка, даже не успев задуматься, стоит ли отвечать на вопросы неприятеля. – А он меня спасать приехал.
– Ну вы, ребята, даёте, – Феникс покачал головой. – Вас тупо разводят на то, чтобы вытащить в такое место, где смерть человека – обычное дело. И вы едете. Оба! Неужели непонятно, зачем вас тут собирают? Да вы идиоты!
– За базаром следи, – холодно сказал Сашка, подражая Барсу, но, кажется, особого впечатления на Феникса не произвёл.
– Если хочешь жить и сохранить жизнь Антону, – сказал Феникс со странной интонацией в голосе, – тебе надо как можно быстрее бежать в дом к старику. Я помогу. Если Барс заполучит тебя и Антона, вам конец.
– Бред! – воскликнул Сашка.
– Сам подумай! Чего ему с тобой по Зоне таскаться? Из-за доброты душевной? Нет у него души. Да ещё и вести тебя в Александровский совхоз? Почему просто не сдать, не знаю... в полицию. Или не посадить на поезд? Тебя по-любому искали. Тот же Антон. Уверяю, ты жив лишь потому, что Барс боится потерять вторую половину артефакта, если Антон умрёт «где-то там».
Сашка выпалил контраргументы, будто боялся куда-то опоздать:
– Полиция куплена – не обратишься. Денег нет, чтобы самим куда-то добраться, зачем Антона и позвали – баблом помочь. В Зону мы пошли, потому что для беглецов лучше места не найти. И Александровский совхоз – единственное место в Зоне, которое пришло мне в голову, чтобы знали и Антон, и я.
Феникс засмеялся. Сашка внутренне готовился к чему угодно: к скандалу, крикам и даже драке. Но никак не к приступу веселья. Он угрюмо смотрел на собеседника, а тот посмеялся, огляделся по сторонам, наверное, опасаясь Барса, и сказал:
– Не ожидал от него такой тонкости. Протри мозги! Сложи один к одному все факты и сделай выводы сам, если я у тебя не вызываю доверия. Тебя похитили. Это раз. Ты бежал добровольно в такое место, где тебя никто и никогда не найдёт. Это два. Сюда же приезжает твой товарищ со второй половиной артефакта. Хорош башкой трясти, я всё знаю про «цепь судьбы». И заботится о вас добрый дядя, которому человека убить всё равно что высморкаться. И который не боится, кстати, приживлять себе любые артефакты…
– Вот именно, – резко сказал Сашка, обнаруживший прореху в логике Феникса. – Зачем ему «цепь судьбы», если он и так любой… может… что хочешь, может!
– Любой-то любой, да сам видел, что не всякий подходит, – покачал головой Феникс. – Парный артефакт даёт совсем другие возможности. Кому как не тебе это знать?
– А ты сам-то откуда знаешь? – запальчиво спросил Сашка.
– Да всё оттуда же, откуда и про тебя с Антоном, – последовал уклончивый ответ.
Почувствовав, что Феникс недоговаривает о чём-то, Сашка воодушевился и только хотел продолжить давить, как засветившиеся аномалии возвестили о приближении Барса.
Тот молча, подобно призраку, появился из темноты, волоча за собой обломок бревна. Бросил у костра, сел и вытянул к огню руки. С мокрой насквозь одежды стекала вода.
– Что с тобой случилось? – поинтересовался Феникс. – Купался, что-ли? Нам бы тоже не помешало чуток духман смыть.
– Теперь я знаю, зачем Зона нас свела, – вместо ответа негромко, но отчётливо проговорил Барс, – Чтобы я убил твоего врага, а ты – моего. Утром, когда эти сраные аномалии уже не выдадут нас, пойдём и прикончим всех в том доме. Начнём со Штыка и Мякиша, потом остальных. Мне не нужны те, кто знает, как сюда попасть. Потому что мы останемся здесь.
Повернулся к Сашке:
– Напишешь Антону новое место встречи.
– Но Барс…
– Ничего, потерпишь! – тот по-своему расценил нерешительность Сашки. – Не будь бабой.
– Я и не буду. Просто не нужно ничего писать.
– Пацан.., – попытался остановить Феникс.
Пошёл он! Сволочь хитрожопая!
– Антон уже здесь. В том доме, – выпалил Сашка и торжествующе улыбнулся.
От удивления у Барса отвисла челюсть.
– Как? Когда?
А потом сразу замер с каменным лицом и сидел несколько минут, не шевелясь и глядя перед собой.
От куртки Барса шёл пар. Зрелище весьма пугающее, особенно с учётом ситуации, поэтому Сашка не решался заговорить. Стала заметна тишина вокруг, как трещали дрова в костре…
– Значит, я прав! – сказал вдруг Барс громко. – Как светает, идём в дом и валим всех!
– Всех? – испуганно переспросил Сашка.
– Не тупи. Кроме Антона, конечно. Надо его вытаскивать из лап этих уродов. Кстати, откуда ты узнал про Антона?
Тон стал нарочито безразличным.
Но Сашка не обратил на это внимания:
– Феникс сказал.
– А Фениксу откуда это известно? – терпеливо выспрашивал Барс.
– А у меня не хочешь узнать? – с вызовом поинтересовался Феникс.
– Я спрошу у тебя, но позже, – спокойно ответил Барс, не поворачивая головы.
– Он знает Антона, – Сашка решил выложить всё как есть. Плевать, что говорил Феникс. Враньё это. – Он вообще всё знает. И про артефакт, и про остальное. И подговаривал меня бежать от тебя к тем, в доме. Говорил, что ты – убийца, и что тебе нужен наш с Антоном артефакт.
– Что же ты наделал? – с укором произнёс Феникс вздыхая.
Снова наступила тишина. От напряжения, повисшего в воздухе, казалось, начнут сверкать молнии и ударит гром. Сашка смотрел, как два его спутника сверлят друг друга взглядами. Пришёл запоздалый страх от содеянного и осознание, что ничего уже не изменить: сказанных слов не вернуть, даже если хотелось бы.
В горле мгновенно пересохло, сердце колотилось, в ушах шумело.
Громко треснула палка в костре, и началось.
Барс рывком сорвался с места, перемахнув через огонь. Феникс отпрыгнул назад, приземлившись метра через два сразу на ноги, словно кошка, и тут же вынужден был уклоняться от мощнейших ударов. Противники быстро переместились обратно к костру, едва не задев Сашку.
Он вскочил, поднял автомат, оставленный Фениксом, но не то чтобы стрелять, даже направлять ни на кого не решался.
Схватка продолжалась.
По всей видимости Барс просчитал следующие действия бывшего напарника. И когда Феникс рванул вверх по травянистому склону холма, схватил обломок бревна, принесённый с собой, и легко метнул в удирающего.
Тяжёлая деревяшка ударила Феникса в спину, он полетел вниз, к ногам Барса, и остался лежать неподвижно.
– Вот сучара, - Барс с остервенением сплюнул. - Ну ничего, твой череп я повешу над входом в дом.
– Погоди! – воскликнул Сашка. – Не убивай его!
До него вдруг дошло, что прямо здесь и сейчас Барс собирается прикончить предателя, и то, что казалось естественным и правильным в момент спора, сейчас представилось совершенно иначе.
– Без тебя разберусь! – прорычал Барс. – Хотя пора уже привыкнуть спокойно смотреть на кровь.
Феникс слабо застонал.
– Можно его просто отпустить? – спросил Сашка, начиная всё больше проникаться ужасом ситуации.
– Крысу? – изумился Барс. – Ни за что!
И схватил предателя за волосы, разворачивая лицом к себе.
Сашка с удивлением увидел, как блеснула в предрассветных сумерках белоснежная злорадная улыбка Феникса. В открытых глазах не мелькнуло даже тени испуга.
Быстрые руки вдруг обвили предплечье Барса, надёжно зафиксировав; ноги мощным толчком бросили тело вверх и в один миг, провернувшись вокруг своей оси, Феникс выкрутил руку Барса за спину, принуждая того рухнуть лицом в землю.
Барс зарычал, напрягая все свои чудовищные мышцы, но Феникс не стал бороться, а просто рванул его руку до отказа вверх, пнул ногой по выпирающему из плеча артефакту и бросился бежать.
Вопль Барса было слышно, наверное, и за пределами Зоны. Но когда вне себя от боли и бешенства он поднялся на ноги, Феникса уже и след простыл. Только качались вдали ветки деревьев, принявшие предателя в свои объятия.
Сашка стоял, вцепившись в автомат, и смотрел, как тяжело дышит Барс.
Спросил нерешительно:
– Ты в порядке?
Получил в ответ такой испепеляющий взгляд, что отшатнулся, крепче прижав к груди автомат.
– Собирай манатки, – хрипло бросил Барс, отворачиваясь. – Уходим отсюда.

Глава 19 

Чебу похоронили утром, едва рассвело. Место указал Крот – там, где небольшой мыс выдавался в озеро на десяток шагов, а рядом на мелководье притаилась аномалия, постепенно поглощающая этот кусок берега.
– Не знаю, какого он был вероисповедания, – сказал старик, – но не собаку же хороним. Хоть и был мародёром, но помер человеком. Негоже просто бросать в аномалию. А так и земле предадим, и зверьё потом не выроет.
Закопали быстро, без особых церемоний, постояли в полном молчании несколько минут и ещё до того, как утро вступило в свои права, вернулись в дом.
Ночное нападение Феникса и Барса словно бы обнулило предыдущие события и отодвинуло в сторону все планы. И хотя откровенно подавленным наутро выглядел только Лопух, общая растерянность висела в воздухе, не давая толком сосредоточится. А может быть, сказывалась бессонная ночь.
Несмотря на длительное время, проведённое в бессознательном состоянии, и не самое спокойное пробуждение, Антон на удивление неплохо восстанавливался. В новой компании он сначала явно чувствовал себя неуютно, но, познакомившись с Кротом и Штыком, как-то незаметно сразу стал для всех своим, точно знал их не один год.
«Суровая школа отечественного бизнеса», – мысленно поставил диагноз такой приспособляемости Мякиш.
У Лопуха же приспособляемости не оказалось вообще никакой, да и смерть Чебы явно произвела на него самое удручающее впечатление. Он вяло отказался от завтрака, забился в угол и тихо шуршал там зелёными банкнотами.
– Много я пропустил? – спросил Антон, размешивая в деревянной плошке овсянку, сваренную Кротом на печи в чугунке.
Они сидели за большим столом, сколоченном из половинок брёвен. Идеально гладкая поверхность каждой половинки наводила на мысль, что либо здесь старательно поработали специальным инструментом, что, учитывая отсутствие электричества, маловероятно, либо использовали какой-то иной способ, чтобы добиться подобного результата.... например, с применением аномалий.
– Много, – сказал Мякиш. – Но это неважно. Важно то, что неподалёку отираются два самых отмороженных субъекта, что я видел в своей жизни. А уж всяких уродов я повидал на своём веку немало.
– Вот этот, второй, – продолжил Антон, – который поздоровее…
– Барс, – подсказал Крот.
– Барс, – повторил Антон. – Почему он сбежал? Кого ему тут бояться с его силищей?
Неловкая пауза заставила молодого бизнесмена оторваться от каши и осмотреть лица товарищей.
– У нас тоже есть свой супермен, – наконец с улыбкой сказал Мякиш.
– Я – мутант-телепат, – резко оборвал его Штык. – Могу, как зеркало, отразить любую эмоцию, настроение, агрессию или даже больную фантазию и отбросить это состояние напрямую в чьи-нибудь мозги. Пытаюсь это дело контролировать, но пока всё больше бесконтрольно получается. Барсу просто не повезло.
Лопух перестал шуршать в своём углу. Антон с любопытством уставился на Штыка.
– И не повезло ему уже дважды, – хмыкнул Крот. – Поэтому так и драпанул.
– По вашим рассказам, Барс не из тех людей, что, испугавшись, бежит прятаться куда подальше, – сказал Мякиш. – Думаю, в ближайшее время Штыку из дома лучше не выходить. Просто пристрелят издалека. Ну, я бы точно пристрелил.
– Спасибо, друг, – с иронией улыбнулся Штык и принялся за кашу.
– Хотя нет… Филин этому воспрепятствует со всей энергией своей ссученной душонки.
– Почему? – удивился Антон.
– Ну-у-у, – протянул Мякиш, задумчиво глядя в мутное окно.
– «Цепь судьбы», – ответил на вопрос Штык. – Я связан с Фениксом так же, как ты – с Сашкой.
Антон перестал есть и даже отложил ложку, вытаращившись на него, а тот лишь грустно улыбнулся и развёл руками.
– Погодите, – заметно волнуясь, проговорил Антон, – это что же получается? Филин снова с артефактом? Как он вообще ожил-то? Я же своими глазами видел, как он умер!
– Ну да, умер, и что? – сказал со смешком Мякиш, накануне успевший расспросить Штыка о его встрече с Фениксом. – То ли до того, как издохнуть на Поле Чудес, то ли прям там сразу после того, как ты вынул у него артефакт, он вляпался в «паучий пух». Слыхал про такую дрянь?
– Кажется, читал что-то, – сказал Антон, попеременно глядя то на Мякиша, то на опустившего глаза Штыка.
– Она вообще-то смертельна для человека. А вот его не убила или даже оживила. Не исключено, что из-за «цепи судьбы», кстати. Как думаешь, Лёха?
Штык пожал плечами.
– В общем, «паучий пух», – продолжал Мякиш, – сделал Филина намного живучее и сильнее. Вообще, парень мог бы спокойно жить за границей, если бы не… Вот не знаю, как это назвать. Жадность? Глупость? Любопытство? Он прекрасно знал, что держит в руках, когда обманом заставил Штыка принять вторую половинку «цепи судьбы». И теперь он снова здесь. Именно из-за этого. Ведь если с Лёхой чего случится, Филину тоже не поздоровится.
– Ну ничего себе каша заварилась, – Антон снова взялся за ложку.
– Крот, ну выведи меня отсюда, – заныл из угла Лопух. – Я тебе половину денег отдам. Это дофига. Дом себе купишь в нормальной деревне, сможешь больше в Зону вообще не ходить никогда.
– Каша кашей, но что делать дале будем? – спросил со вздохом Мякиш. – Отсиживаться здесь – дохлый номер. Оборона без подмоги – это всегда проигрыш. Выкурят нас, как пить дать, может, даже следующей ночью. Но и уходить опасно: в лесу все козыри у них. К тому же не стоит забывать о Дэне с командой. Я тут подумал, перебрал известные мне факты, и по всему выходит, что охотятся они на Барса с Сашкой. Скорее всего они же похитили пацана. Про Антоху не знали до поры, но, услышав, что кроме них ещё кто-то Сашку разыскивает, попробовали выяснить. Да только недооценили уровень Антохиной подготовки и позволили ему сбежать. А потом на сцене появился Чеба с корешами. Они сбили наших иностранных друзей с толку точно так же, как и меня. Только если я думал, что, когда говорили о мутанте, речь шла о Штыке, то они решили, что о Барсе с Сашкой. Вот за нами и погнались.
Какое-то время все молчали, переваривая его умозаключения.
– Можно, конечно, плот сделать и на озере отсидеться, – наконец, нехотя, сказал Крот.
– И тогда каждый наш шаг будет прекрасно виден в любое время, – закончил за него Штык. – Не говоря уже о том, что мы тогда вообще ничего предпринять не сможем: придётся сидеть на воде, пока от голода не окочуримся. Мякиш правильно намекает: надо дать бой. Причём атаковать, пока они этого не ждут.
– Там вообще-то Сашка, – напомнил Антон. – И я об этом говорю не потому, что случись с ним что – и мне сразу конец. Просто не забывайте, что он ещё мальчишка и действует чаще импульсивно, чем прислушиваясь к голосу разума.
– Я ни на что такое не намекал, – сказал Мякиш. – Мы не можем убить Филина, мы не можем навредить Сашке, а как от них Барса оторвать – я даже не представляю. Но мы можем попробовать вызвать их на переговоры. А переговоры расширяют пространство возможностей. Проще будет Барса шлёпнуть.
– А почему все разговоры исключительно про убийства? – возмутился Антон. – Почему нельзя просто договориться? Из того, что я услышал, вообще не следует, что Барс нам враг. Ну никак не следует. И Сашка с ним добровольно. Может, это просто недоразумение. Крот со Штыком напали на Барса – вот тот и отвечает теперь.
– Охо-хо, – Крот поднялся и подошёл к печи проверить чайник.
На губах Штыка появилась слабая улыбка, но он промолчал.
– Ну а что? – воодушевился Антон. – Мутант не человек, что-ли? Добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем одним пистолетом!
– А если и правда? – неожиданно поддержал Антона Мякиш. – С чего мы взяли, что Барс нам изначально враждебен?
– «Цепь судьбы», – коротко сказал Крот, засыпая заварку в чайник.
– К чёрту все эти присказки вокруг артефакта, – решительно произнёс Антон. – Есть у нас доказательства, что кроме Штыка он вообще кому-то хочет плохого?
– А среди ночи он в дом ворвался, чтобы проверить, у всех ли одеяло подоткнуто, – съязвил Штык. – Дело не в том, что он враждебен кому-то. У него под носом парный артефакт. Он похож на человека, который остановится перед убийством подростка?
– Нет. Он похож на человека, которого вообще ничто не остановит, – Мякиш повернулся к Антону и добавил: – Не стоит питать иллюзий. Лучше готовиться к худшему варианту.
– И всё равно это не факт, – настаивал Антон.
– Крот, выведи меня отсюда, – донеслось из угла. – Я тебе бОльшую часть денег отдам.
– Так, боец, – повысил голос Штык. – Возьми ведро у входа и сгоняй за водой. Нечего тут уши полоскать.
– Там Барс! – испугался Лопух. – Я не хочу, как Чеба!
– Ты единственный здесь, кого Барс не тронет. Дашь ему денег и дойдёшь с ним до Периметра, если что, – успокаивающе сказал Штык. – Смело топай по тропинке к озеру, никуда не сворачивай, и никто тебя гарантированно не съест.
Лопух нехотя поднялся и принялся рассовывать по карманам многочисленные зелёные купюры. Остальные замолчали, глядя на несчастного грязного солдата, лихорадочно хватающего горстями со стола смятые бумажки. И молчали до тех пор, пока Лопух не взял тяжёлое деревянное ведро и не вышел осторожно за дверь.
– Жалко парня, – сказал Крот.
– Это просто разбалованный солдат, которого надо занять работой, – Штык посмотрел на Мякиша. – Поставь ему задачу какую-нибудь, пусть делом занимается. И себе голову страхами забивать не будет, и пользу принесёт.
– Ты у нас военный командир – ты и ставь солдатам задачи, – невозмутимо парировал Мякиш. – А я вообще на пенсии. Нам с Кротом на завалинке сидеть положено.
– Барс, – напомнил Антон.
– Я не вижу иного пути, чем затеять переговоры и под их прикрытием нанести удар, – сказал Мякиш.
Крот сходил за чайником и железными кружками, выставил на стол коробочку с кусковым сахаром.
– Штыку идти нельзя. Тебе, Мякиш, наверное, тоже – зашибёт Феникс. Сила в нём лютая, злобы много, – старый сталкер принялся разливать чай. – Значит, я пойду искать наших злодеев. Делить со мной нечего: артефактов у меня больше нет, как, собственно, и врагов.
– Понять бы, о чём вообще с ними говорить, – сказал Штык.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге возник испуганный Лопух. Ведра при нём не было. Увидев его выпученные от ужаса глаза, все повскакивали с мест, а Штык немедленно вытащил откуда-то автомат и шагнул к окну. Но ничего особенного не происходило.
– Что случилось? – требовательно спросил Крот.
– Там… Там орал кто-то, – запинаясь от страха, сказал Лопух.
– Тьфу, – Мякиш первым вернулся за стол. - Я знаю кто: ты, когда свою чумазую морду в отражении увидел!
– Ты услышал какой-то звук, и он тебя напугал? – уточнил Крот.
– Это не просто звук, – чуть не плача сказал Лопух. – Это зверь орал. Но по-человечески! Да так страшно…
– Далеко орал? – деловито спросил Штык. – Как тебе показалось, где он мог находиться?
– Не знаю, – жалобно сказал Лопух. – Возле озера я был. И тут такой крик прямо со всех сторон.
– Закрой двери, садись за стол, – скомандовал Штык. – И чтоб всю кашу съел из тарелки. Предлагаю подождать немного и сходить на разведку. Может, кто-то из мутантов в аномалию всё-таки попал.
– Не «кто-то», а Барс, – подсказал Мякиш.
– Было бы неплохо, но сильно сомневаюсь, – покачал головой Крот.
Ещё около часа они сидели почти в полной тишине, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Время от времени Крот выходил за дверь, но каждый раз возвращался ни с чем; если бы не ночное нападение и не рассказ Лопуха, можно было бы подумать, что ничего особенного вокруг не происходит совсем.
– Я всё-таки схожу к озеру, – предложил наконец Мякиш. – Осмотрюсь, воды наберу, погуляю немного. Глядишь, что-нибудь полезное в голову придёт. А то и переговоры проведу, если повезёт.
Он хохотнул и уверенно прошёл к двери. Возражать никто не стал: очевидно, что рано или поздно от дома отходить придётся. Только Крот предложил подстраховать у дверей с карабином.
– Не стоит, – сказал Мякиш. – Захотят убить – ты им не помешаешь. Но мне кажется, что сейчас ситуация немного сложнее, чем просто «стенка на стенку» и полное смертоубийство. Эй, Лопух, ты где ведро-то бросил?
Несмотря на то, что вокруг дома трава почти не росла, тропинка выделялась и цветом, и видом хорошо утоптанной земли. Оглядевшись по сторонам, Мякиш медленно двинулся по ней, испытывая одновременно и дурацкие опасения, что за ближайшим кустом может обнаружиться Филин с пистолетом, и странное чувство облегчения из-за того, что больше от каждого его шага не зависят судьбы других людей.
Озеро появилось разом и ошеломило обилием открытого пространства, света и воздуха. В утренних сумерках, закапывая тело несчастного мародёра, Мякишу даже в голову не пришло обращать внимания на местные красоты. Теперь же от увиденного захватывало дух.
Изогнутое и вытянутое озеро, дальний конец которого скрывался за далеко выступающим мысом, курилось лёгким паром. Несмотря на полное безветрие, на поверхности неторопливыми стройными рядами двигались волны, точно батальоны на идеальном параде.
– Нравится? – спросил вдруг кто-то за спиной.
Мякиш дёрнулся всем телом и тут же сделал нырок влево-вперёд, одновременно разворачиваясь и выставляя перед собой снизу согнутую руку с напряжёнными и сложенными в щепоть пальцами. Если бы противник находился рядом, это могло бы закончиться для него весьма болезненным ударом в пах или нервным узлом на бедре. Но Филин сидел на большом куске скалы, поросшей мхом, и достать его Мякиш смог бы разве что в прыжке.
– Мне тоже нравится, – как ни в чём не бывало сказал бандит. – Красиво здесь до невозможности. Как-то сразу забываешь о всех бессмысленных человеческих заботах…
Мякиш выпрямился и мрачно смотрел на старого противника.
Филин вздохнул и предложил:
– Поговорим?
– О чём?
– Не будь козлом, – попросил бандит, – я к тебе вообще-то сам пришёл.
– Молодец, с меня конфетка, – парировал Мякиш. – О чём говорить хочешь?
Мякиш, чувствуя на себе изучающий взгляд, спокойно подобрал лежащее на песке деревянное ведро, перевернул его и сел сверху.
– О вашем безвыходном положении, конечно, – выдал наконец Филин.
– О нашем? Безвыходном? Вы там чего, грибов с голодухи обожрались? – удивился Мякиш. – Пацана отдайте и валите на все четыре стороны, никаких особых претензий не имею.
– Блефуешь, – с одобрением в голосе сказал Филин. – Значит, с настроем всё в порядке. Это хорошо.
– Слезай, я тебе весь свой настрой тут покажу, – предложил Мякиш.
– Парню вашему беда грозит, – не обращая внимания на его последнюю реплику, сообщил Филин.
– А с чего ты взял, что он наш? – удивился Мякиш. – Он в Зону с Барсом пришёл. Но мы можем его забрать, чтобы вы, два урода, не загубили пацана случайно.
– А я не про Сашку. Я про Антона, – голос Филина прозвучал подозрительно хрипло.
– Какого ещё Антона?
– Брось, Мякиш, я всё знаю… С Барсом сейчас сын Кремня. Мой бывший симбионт. А в доме вашем сидит Антон. Твой кореш, которому я перед смертью передал свою часть «цепи судьбы».
– Жаль, что воскрес, – жёстко сказал Мякиш. – Я даже считал благородным поступком с твоей стороны, что ты освободил мир от своего присутствия. Ан нет, ошибался. Даже сдохнуть подобающе не смог. Если бы не Сашка, я бы тебя сам там прикончил, ни секунды не колеблясь.
– Так сейчас этот Сашка на волосок от смерти! – повысил голос Филин. – А за свои грехи я расплатился сполна.
– Не видел я что-то никакой оплаты, – спокойно ответил Мякиш. – Одно доброе дело перед смертью ещё не расплата за все твои чёрные дела.
– Я же с тобой пытаюсь разговор наладить, дубина, – рассердился бандит. – Хочешь Сашку спасти – давай торговаться. Не хочешь – я пошёл.
– Иди, – пожал плечами Мякиш, демонстративно поднялся, взял ведро и направился к воде.
Он не сомневался, что Филин никуда не денется, и раз сам пришёл, значит, все его попытки что-то выторговать просто блеф. А что заставило бывшего бандита вступать в переговоры, Мякиш уже догадывался.
– Ну, хорошо, твоя взяла, я спускаюсь, – сказал позади Филин, но Мякиш даже головы не повернул, сосредоточенно черпая ведром тёмную воду из озера.
Против ожидания, дна он так и не коснулся. Поднял полное воды ведро, из которого тут же начали сочиться тонкие струйки, повернулся.
Филин стоял в каких-то пяти шагах. Его одежда выглядела мешковатой и мятой, но негрязной. Бандит держался уверенно, но от прежнего самодовольства, так бесившего когда-то Мякиша, не осталось и следа.
– Очень хочется набить тебе лицо, – проинформировал Мякиш, – но не могу пока себе этого позволить. Что тебе надо?
– Барсу нужна «цепь судьбы», – сказал Филин.
– У меня кончились, извини, – пожал плечами Мякиш. – Последнюю только сегодня какой-то бабуле продал на базаре…
– Он просто грохнет Сашку и придёт за трупом Антона, – равнодушно сказал Филин, но вся его поза говорила о том, что бывший бандит напряжён и даже испуган.
– Пошли к дому, – качнул ведром Мякиш и первым зашагал по тропинке.
Если Филин пришёл как разведчик, а Барс наблюдал в это время откуда-то из укрытия, следовало занять позицию поближе к своим.
– Так что ты хочешь? – спросил Мякиш, не оборачиваясь, когда дом показался впереди, а рядом с ним обнаружился и Крот с карабином наизготовку.
– Барса надо убить, пока парни ещё живы, – донеслось из-за спины.
Мякиш поставил ведро, развернулся и посмотрел на Феникса в упор.
– И ты, конечно, суетишься по доброте душевной? – спросил он со злой иронией.
– Нет, – немного помолчав, ответил Филин. – Я снова связан «цепью судьбы». И ты знаешь, с кем. А Штык сейчас – единственное препятствие на пути Барса к цели.
– Пошли, – бросил Мякиш, снова берясь за ведро. – Но я тебе всё равно не верю. Чисто для справки говорю. Такие уроды, как ты, никогда не меняются.
– Ты же знаешь мой мотив – я не хочу умирать. В это тоже не веришь?
– В это я не просто верю, – с удовольствием сказал Мякиш, – но и был уверен, что этим всё закончится. Как только узнал, что твой дружок уже бегал от Штыка, теряя от страха портки, а ты снова вляпался в дерьмо под названием «цепь судьбы». Ничему тебя, дурака, жизнь не научила.
Из двери избушки вышел Антон, а за ним появился и Штык, но Крот негодующе махнул в их сторону рукой, и оба быстро вернулись в дом. Подойдя к старику, Мякиш поставил ведро и повернулся к Филину. Тот стоял чуть поодаль и спокойно смотрел на старого сталкера.
– Ну что, снова припёрся, ирод? – спросил Крот, вешая карабин на плечо. – Прогнал тебя Барс, как пацан очнулся?
– Пацан скоро заснёт насовсем. Вот тогда пошутим на эту тему, старый хрыч, – на лице Филина неожиданно появилась слабая ухмылка. – Да и нам недолго тогда шутить останется. Сашка сказал Барсу, что Антон здесь.
Крот несколько секунд молчал, глубокие морщины избороздили его лоб.
– Заходи, – сказал он коротко, кивая на дверь.
Филин, не чинясь, прошёл мимо Мякиша и скрылся за дверью.
– И что теперь делать? – тихо спросил Крот.
– Если не врёт, то счёт пошёл на часы, – так же тихо ответил Мякиш. – А если врёт, то времени и вовсе не осталось. Пойдём разговаривать.
Разговора, правда, как такового не получилось. Филин предложил именно то, о чём они и сами совсем недавно говорили.
– Нужно прямо сейчас за ним идти, – сказал он, обводя серьёзным взглядом присутствующих. – Только скорость может помочь. Вряд ли он догадается, что я к вам направился. Если прямо сейчас выдвинуться, можно застать его врасплох. Местность там открытая, двигается он не слишком быстро. Простая задача. Главное – в пацана не попасть случайно.
Он задержал многозначительный взгляд на Антоне, но тот лишь мрачно смотрел в ответ и молчал.
– А ты нам, конечно, карту нарисуешь, как туда попасть? – ядовито уточнил Мякиш, стоящий у двери.
– Нет, я с вами пойду и всё покажу на месте, – спокойно ответил Филин. – Глупо клеить ко мне ярлык предателя в партизанском отряде.
– Тогда всё ещё хуже, – сказал Мякиш. – Это ловушка! Признавайся, Барс где-то сидит неподалёку в засаде, да?
– Ты уж определись, – с усмешкой парировал Филин, – надо, чтобы я пошёл, или не надо? А то у тебя, куда ни плюнь, везде Феникс виноват.
– Филин. Нет никакого Феникса, есть упырь Филин. Филином ты был, Филином и подохнешь.
– Можешь и дальше свои мусорские изыскания проводить, – презрительно сказал Филин, – а время уходит. Эффект неожиданности достигается скоростью, а не болтовнёй.
– Он прав, – сказал Штык. – Надо идти немедленно.
– А если это ловушка? – спросил Мякиш, но было слышно – вопрос задан просто для очистки совести.
– Значит, попадём в ловушку, – сказал Штык. – Это всё равно лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока противник гарантированно навяжет нам свои условия.
– Слушай, Мякиш, этого умного человека, – с ироническим пафосом сказал Филин. – У нас с ним мысли сходятся. Сам понимаешь почему.
Он подмигнул Мякишу и вдруг замер с кривой улыбкой на лице.
– Так вот почему я не смог тебе врезать…
– Феникс прав, – повторил Штык. – Немедленно выдвигаемся. Почти все наши проблемы можно решить одним коротким ударом. Со мной пойдут Мякиш и Феникс. Этого достаточно, если застанем Барса врасплох. Остальные останутся здесь и будут держать нашу опорную точку.
– Я тоже пойду! – резко сказал Антон.
– Нет, – отрезал Штык. – Во-первых, ты ещё вчера лежал как мешок с картошкой. Во-вторых, ты – гражданский. В-третьих, Барсу достаточно просто сильно ударить Сашку, чтобы у нас появился раненый. Будешь главной подмогой Кроту в обороне. Или главным его пациентом.
– А в-четвёртых, – добавил Филин, – это, конечно, гениальная идея – привести Барсу под нос второго носителя артефакта. Да он сразу пацана убьёт. Просто сразу. Он этого ещё не сделал только потому, что боится, что вы труп этого героя сразу в аномалию бросите, и «цепь судьбы» будет потеряна.
Некоторое время все молчали, потрясённые столь простым и безжалостным соображением.
– Это он сам тебе говорил? – спросил наконец Антон.
– Нет, но это очевидно, – ответил Филин.
– Возможно, ты несколько сгущаешь краски, – сказал Крот. – Барс, конечно, чудовище, но чтобы вот так действовать…
– Согласен, – сказал вдруг Мякиш. – Именно так всё и будет. Надо идти немедленно.
Филин ухмыльнулся.
– Только ты, дружок, – погасив его улыбку, сказал Мякиш, – пойдёшь с нами в привычном тебе наряде.
В руках Мякиша появилась верёвка, в мгновение ока превратившаяся в комбинацию затяжных петель.
– Нет! – страшным голосом сказал Филин, отшатываясь назад, но на горло ему в удушающем захвате тут же лёг локоть Штыка.
– Если ты думаешь, что я не смогу тебя душить, это будет твоя очередная ошибка, – голос Штыка был ровен, но Филин лишь горько усмехнулся, понимая, что если кто из присутствующих и может исполнить такую угрозу, то именно его симбионт.
– За что вы меня так ненавидите? – спросил Филин. – Я же сам к вам пришёл…
– Или «тебя самого» сюда прислал... большой брат, – криво усмехнулся Мякиш. – Но вообще, я скажу «за что». Несколько дней я почти не спал и сегодня уж надеялся отоспаться в самом защищённом месте Зоны. А ты мне поспать так и не дал.
– Ты серьёзно? – Филин не скрывал изумления. – Из-за того, что я тебя… что мы тебя разбудили?
– Нет, идиотизм всё-таки штука неизлечимая, – скорбным голосом сказал Мякиш, накидывая Филину петлю на шею. – Посмотрите, друзья, перед вами не просто бандит и убийца, но и кретин, каких свет не видел.
– Надо было с Барсом оставаться, – сплюнул на пол Филин и тут же получил подзатыльник от Мякиша.
Не прошло и четверти часа, как Мякиш, Штык и опутанный верёвкой Феникс выдвинулись вдоль береговой линии озера. Перед выходом вооружились автоматами и сунули за пояса по пистолету. А Филину, несмотря на все возражения, Мякиш повесил на спину ремень и прикрепил к нему две гранаты.
– Будешь моим боевым верблюдом, – сказал он бандиту, чувствительно хлопая его по спине чуть выше гранат. – Всё равно толку от тебя никакого, хоть боезапас понесёшь. А если дурить вздумаешь, то на этом боезапасе и полетишь.
Филин ответил взглядом, полным ненависти, но едва открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, как Мякиш его просто развернул и вытолкнул из дома.
Следующие полчаса они медленно пробирались сквозь густые заросли мутировавшего ивняка.
– Здесь почти нет аномалий, – сказал Штык идущему впереди Филину, – но можно было бы найти дорогу и полегче, чем продираться через заросли.
– Вот и Барс так думает, – кивнул Филин. – А он хоть и псих, но не дурак. И отлучался постоянно куда-то. Мне в какую-нибудь его ловушку попадать не хочется. Давай вон Мякиша пошлём в обход. Может, его по дороге бревном придавит.
– Ты слишком много говоришь для чувака с петлёй на горле, – незамедлительно ответил Мякиш.
– Ничего, жизнь – длинная, найдётся удавочка и на твою жирную шею.
– Заткнитесь оба, – веско попросил Штык. – Вот пристрелим Барса – тогда наболтаетесь вволю.
– Ага, пристрелите вы его без моей помощи, как же, – фыркнул Филин. – А я в этих верёвках эффективно только лежать смогу. И то недолго.
Поднялся свежий ветер, неся с озера запахи пара и озона и бросая время от времени в людей водяной пылью. Сперва зашумели кронами высокие деревья, точно распевался хор великанов, а затем и кустарник подхватил эту песню, полностью заглушая шуршанием многочисленных листьев все другие звуки. Монотонный шелест действовал усыпляюще и, несмотря на близость неизбежной развязки, Мякиш с трудом подавлял желание закрыть глаза.
Вскрик Филина и отшатнувшийся назад Штык мгновенно прогнали прочь всю сонливость. Мякиш сделал широкий шаг влево, одновременно приседая и вскидывая автомат.
– Слышь, любитель заграниц хренов, – сказал Штык, держась за ногу, – тут тебе не Испания. Что ж ты шагаешь, как по бульвару.
Филин шипел от боли. Неловко согнувшись – насколько позволяла верёвка – бандит хлопал рукой по тлеющей штанине. А чуть дальше и левее через кусты пролегала тонкая полоса выжженной и ещё дымящейся земли.
– Что случилось? – тихо спросил Мякиш, на всякий случай поводя стволом автомата влево-вправо.
– Да вон, индюк европейский забыл, что мы всё-таки в Зоне, и влез ногой в аномалию.
– Так ты иди вперёд с детектором, а не заставляй меня работать отмычкой, – зло сказал Филин в ответ.
– Легко отделались, – констатировал Мякиш, поднимаясь и убирая под руку автомат. – Серьёзно обожгло?
– Терпимо, – Штык вытащил детектор и, чуть прихрамывая, обошёл Филина. – Одиночная. Теперь разряжена. Двинули дальше.
Ещё около часа они шагали, почти не удаляясь от воды, и лишь когда впереди начали задираться вверх склоны холма, Филин предложил разделиться.
– Одному из вас лучше бы подняться повыше и оттуда подстраховать, – сказал он Штыку. – Стоянка, где оставались Барс с пацаном, уже близко. Лучше будет с разных сторон навалиться.
– Разделиться тебе? – агрессивно сказал Мякиш и отвесил Филину пинка. – Привёл-таки нас к своему хозяину, остался последний акт предательства?
– Идиот, – буркнул бандит себе под нос.
– Никакого смысла в такой ловушке нет, – сказал Штык, внимательно разглядывая уходящий наверх склон. – Я поднимусь и подстрахую. Вы идите понизу, но близко к Барсу не подходите, чтобы я мог стрелять.
– Верёвку снимите, – потребовал Филин, но получил лишь очередной пинок.
– Бог подаст, – Мякиш дёрнул за верёвку, и бандит поспешно сделал несколько шагов в нужную сторону.
– Смотри дружка своего не удави ненароком, – Филин насмешливо посмотрел в сторону Штыка, но тот уже забросил автомат за спину и устремился вверх по склону холма.
– Пошли, – толкнул бандита в спину Мякиш. – Если это ловушка, если где-то здесь нас караулит Барс, ты издохнешь обязательно, обещаю тебе. И никакая плесень на жопе тебе не поможет.
Они продолжали идти в прежнем направлении, понемногу забирая в обход холма. С одной стороны от них громоздились высокие сосны с необычайно толстой корой, которая кое-где лопалась и оттопыривалась длинными пластами, с другой – плотная стена кустарника, из которого они вышли.
Филин огляделся вокруг и странное выражение появилось на его лице.
– Скажи, – он остановился, повернулся к Мякишу и сделал вид, что не замечает занесённую для очередного пинка ногу, – у тебя не возникает чувства, что ничего не было.
– Что? – в недоумении спросил Мякиш, тоже останавливаясь.
– Может, не было никакого Поля Чудес, и Антон не вытаскивал у меня из руки камень, а я потом не возвращался сюда мутантом, не ловил заново «цепь судьбы»? Может, мы так и идём, как шли с самого начала, а у нас просто глюки от какой-то аномалии?
Мякиш внимательно смотрел на бандита и не понимал: тот и правда начал сходить с ума или снова издевается. Но Филин смотрел абсолютно серьёзно, и отвешивать ему очередной пинок Мякиш передумал.
– Вот Барса завалим, тогда и поиграем в твои наркоманские игры, – сказал он. – Иди вперёд, но не вздумай бежать. Я за тобой в десяти шагах. Если что – изрешечу вдребезги, и совесть моя останется чиста.
– Так меня ненавидишь, что готов корешем своим пожертвовать? – скривился Филин. – Ты совсем конченый.
Развернулся и зашагал дальше.
Когда вышли к месту стоянки, та пустовала. И если бы не отчётливые следы, что здесь ещё совсем недавно обитало несколько человек, Филину могло бы снова достаться.
– Ну что, бить будете, папаша? – спросил бандит, грустно улыбаясь.
– Напротив, я тебе теперь верю чуть больше, чем раньше, – сказал Мякиш. – Но куда они могли деться?
Штык спустился по склону к потухшему костру.
– Сверху их не видать, – сказал он и протянул руку над углями: – Ушли давно.
Филин сел на обломок бревна и, прищурив левый глаз, показывал пальцем куда-то вдаль.
– Говори, – потребовал Мякиш, проследив за его взглядом, но не обнаружив ничего достойного внимания.
– Барсу срочно нужны новые артефакты, – сказал бандит. – Без них он может загнуться. А ещё он говорил, что знает, где можно их взять. Чует направление. И показал мне это направление. Вон в той стороне, где две вершины высоких деревьев.
– Это уже интересно! – оживился Мякиш. – И как далеко?
– Он и сам этого не знал, – остудил пыл Мякиша Филин. – Просто собрался идти в том направлении, пока не найдёт артефакты. Надо спросить у Крота, может, он в курсе, что находится в той стороне.
– Тогда надо срочно возвращаться! – проговорил Штык.
– Вставай, – Мякиш дёрнул за верёвку, заставляя бандита подняться. – Толку от тебя – ноль!

Глава 20 

Антон возился в чулане, напару с Кротом пытаясь вытащить заваленный хламом цинк с патронами, когда в дверном проёме, заслонив свет, возник Лопух. Рядовой просидел в углу полдня и, вроде как, не собирался его покидать.
– Что случилось? – недовольным голосом спросил Антон, которого Лопух раздражал всё больше и больше.
– Там кто-то есть, – испуганно пролопотал солдат, тыча пальцем куда-то за стену. – Я в окно случайно глянул, а там в кустах кто-то прошёл.
– Да откуда здесь.., – начал было Антон, но Крот вдруг резко толкнул его в плечо:
– Запри дверь!
Тревожные интонации в голосе старика сказали Антону больше любых разъяснений. Он отодвинул Лопуха и метнулся в большую комнату. Уже подбегая к двери, услышал хруст сломанной ветки где-то на улице, и тревога, минуя страх, сразу превратилась в ужас. Ещё не понимая толком, чего испугался, Антон схватил тяжёлый брус, служивший засовом, и легко набросил его на собранное недавно заново, из тяжёлых деревянных плах, дверное полотно. И замер, прислушиваясь к происходящему снаружи.
Когда через секунду на дверь с той стороны кто-то навалился, Антон сперва рефлекторно отпрянул назад. Потом, быстро осмотревшись, схватил оставленные Штыком на полу остатки досок и молоток с гвоздями. Наложил один из обрезков на угол двери и принялся прибивать к косяку. С той стороны, услышав шум, кто-то снова навалился на дверь, да так, что заскрипели сбитые толстыми гвоздями доски, а угол двери слегка отодвинул прибиваемый Антоном огрызок деревяшки. Но эта дверь была куда массивнее и прочнее старой, а брус-засов – толще, и все усилия того, кто пытался войти в дом снаружи, пропали даром.
Антон успел прибить ещё два обрезка досок, окончательно закрепив все углы, прежде чем невидимый противник предпринял новую атаку. Сильный удар сотряс дверь, точно в неё двинули тараном, но с таким же успехом можно было лупить и в стену. Ещё один удар, от которого только посыпалась пыль с притолки, заставил Антона перевести дыхание и осмотреться.
За его спиной в дверном проёме, ведущем вглубь дома, стоял Крот с карабином наизготовку. Сквозь мутные оконца справа и слева Антон толком ничего рассмотреть не мог, но особых сомнений в том, что следующая атака будет предпринята именно через них, он не испытывал.
– Автомат над дверью, – сказал Крот, показывая взглядом на небольшую полку.
– Думаешь, Барс? – спросил Антон, хватая оружие.
– А здесь больше некому.
– Барс, предлагаю переговоры! – крикнул Антон.
Оттянул затворную раму старенького «калаша». Убедился, что оружие полностью готово к стрельбе и даже не стоит на предохранителе.
Новый удар в дверь, похоже, окончательно Барса разочаровал и заставил сменить тактику.
– Открывай – будут тебе переговоры.
– Переговоры – это когда все в безопасности и находят компромисс, – сказал Антон. – А после вашего ночного нападения о какой безопасности может идти речь?
– Послушай меня внимательно, – донеслось из-за двери так тихо, что Антону пришлось наклонить голову к двери и напрячь слух. – Я сейчас сломаю шею щенку, и, как мы оба знаем, ты за этой крепкой дверью немедленно отбросишь копыта. Поэтому не испытывай моё терпение, открывай.
Антон прикрыл глаза, чувствуя, как по лицу сползают капли холодного пота. Выполни он требование – встретит мгновенную смерть. Если не откроет… А что, собственно, лично для него изменится?
– Дерьмовый из тебя переговорщик, Барс, – точно так же, тихим голосом, сказал Антон, надеясь, что мутанту тоже сейчас приходится напрягать слух. – Компромисс – это когда каждый от чего-то отказывается, чтобы дать возможность другой стороне сделать шаг навстречу. Ты же выдвигаешь мне ультиматум. Только учти, если ты убьёшь Сашку, моя часть артефакта тебе точно не достанется. Поверь, старик хорошо разбирается в уничтожении этой дряни. И времени у него для этого будет достаточно.
Сильный удар в дверь стал ему ответом.
Антон криво усмехнулся и отошёл.
– Нам нужно потянуть время, – сказал тихо Крот. – И дать знать нашим, что здесь беда.
– Как стрельба начнётся, сразу всё и поймут, – Антон озабоченно посмотрел на магазин автомата. – Но патронов надо поболе. Поговори с ним, а я Лопуха озадачу магазины набивать.
Он перешёл в соседнюю комнату, осматриваясь и продолжая слушать диалог Крота с Барсом. Лопуха он не стал звать, а просто поманил пальцем и показал на кладовку.
– Что ты хочешь? – громко спросил Крот, обращаясь к Барсу. – «Цепь судьбы» тебе всё равно не получить. Артефакт этот крайне хрупок. Я к руке Антона гранату привяжу и взорву её при первой же угрозе захвата!
– Тогда подохнут все, – донеслось из-за двери.
– Это лучше, чем сделать такую мерзость, как ты, ещё сильнее!
– За эти слова ты ответишь мне отдельно, старик, – злобно процедил Барс.
Антон и Лопух вытянули из кладовки цинк с патронами.
– Сможешь вскрыть и набить магазины? – спросил Антон, надеясь, что для солдата эта работа окажется понятной и привычной.
Рядовой только часто закивал в ответ. Антон взял полный магазин, оставленный, видимо, Кротом, и сунул за пояс.
– Артефакт ты не получишь, – продолжал старый сталкер. – Что тебе ещё надо? Хочешь мой дом, я готов тебе его уступить. Но долго тебе здесь не продержаться. Последнее время здесь бывало много сталкеров. Как только они узнают, что на озере новый хозяин, тебя выкурят отсюда, чего бы им это ни стоило. Веселье я тебе гарантирую.
– Пусть попробуют, – сказал Барс.
– Это ты сперва попробуй сюда войти! – встрял Антон.
Окно справа лопнуло, в нём мелькнул автоматный ствол, и Крот тут же, не целясь, выстрелил в ту сторону. В маленьком помещении грохот выстрела болезненно ударил по ушам. В ответ харкнула огнём автоматная очередь, но старый сталкер уже распластался на полу, прячась за столом. Антон быстро встал за косяком двери и прижал к плечу приклад автомата. Сердце его гулко стучало, но руки держали оружие твёрдо.
Воздух мгновенно пропитался кислой пороховой гарью. В ушах стоял лёгкий звон от грохота выстрелов. Оконце было слишком маленьким, чтобы Барс в него пролез, но даже простая очередь вслепую немедленно превращала большую комнату в смертельно опасную ловушку. Правда, и стрелять по окошку изнутри – задача не слишком сложная. Антон прицелился, готовясь открыть огонь сразу, как только там хоть что-то мелькнёт.
Вместо этого раздался грохот автоматной очереди со стороны второго окна, которое было за пределами видимости Антона. Крот ловко перекатился, выставил ствол карабина и выстрелил в ответ.
– Это просто глупо! – крикнул Антон. – Ничего ты этим не добьёшься! Сейчас уже наши подойдут с подкреплением, и тебе кранты! Сваливал бы по-хорошему!
Барс не отвечал и вообще никак не проявлял своего присутствия. Крот осторожно подтянул под себя ноги, встал на четвереньки и быстро переполз под защиту двери, ведущей во внутренние комнаты. Не выпуская из вида окно, Антон посторонился, чтобы дать ему дорогу.
– Как думаешь, может, ушёл? – спросил он шёпотом у старого сталкера, привалившегося спиной к стене.
– Я бы не рассчитывал, – честно сказал тот. – Его ведь ничто не гонит отсюда. Боюсь, даже возвращение наших мало что изменит.
– Сашки, похоже, с ним нет.
– И это пугает меня больше всего, – вздохнул Крот.
– Погоди, – насторожился Антон. – Слышишь?
Они замерли, ловя каждый звук. Лопух, сидящий на полу возле чулана у открытого цинка с патронами, и вовсе замер безо всякой команды.
– Показалось, что ли? – одними губами спросил Антон, медленно поднимая ствол автомата.
Но тихий шорох где-то над головами не походил на галлюцинацию.
– Он на крыше, – устало сказал Крот. – И сверху у нас нет наката из брёвен. Если разворошит маты из камыша и доски отдерёт, то залезет, падла такая.
Антон судорожно сжал в руках автомат и огляделся. Если Барс вломится сверху, а они не смогут его застрелить, дом из крепости превратится в ловушку. Но в этом случае в ловушке окажется и сам Барс! Рискнёт ли он спуститься вниз? И вообще, как же угроза Крота взорвать артефакт вместе с рукой Антона?
Короткий шум сверху и тупой удар снаружи заставили Антона сделать несколько шагов к дверному проёму и взять под прицел окно. Несколько секунд ничего не происходило. Сердце напряжённо отстукивало стремительный ритм, резко контрастирующий с наступившей тишиной.
– Я ухожу, – раздался вдруг из-за входной двери голос Барса. – Но гадёныша мелкого вы живьём больше точно не увидите. И не думай, Антон, что смерть его будет лёгкой. Я сделаю так, что умирать он будет неделями, а то и месяцами. И ваша общая смерть покажется тебе подарком. А потом я вернусь и сожгу этот сарай. И буду с наслаждением гонять каждого оставшегося в живых, пока его не сожрёт кто-нибудь.
Каждое слово Барса капало точно горячий свинец на открытую рану. От бешенства Антона буквально трясло. Он уже собрался открыть дверь и дать подонку открытый бой, но тут устрашающий монолог мутанта внезапно оборвал Лопух.
– Эй, ты, как тебя там! – звонко выкрикнул солдат, выбираясь в большую комнату. – Я дам тебе выкуп за пацанов! У меня довольно много денег. Забирай. Забирай и уходи!
От неожиданности и абсурдности происходящего у Антона отвисла челюсть. Вся его злость куда-то вдруг исчезла. Рядовой, несмотря на хоть и бледный, но решительный вид, выглядел наивным и смешным, однако, ему следовало отдать должное – он действительно готов был пожертвовать самым ценным, что у него имелось.
При мысли о том, что Барс мог бы сейчас схватить деньги и, довольно урча, побежать к границе Зоны, Антона буквально затрясло от смеха. Смеялся и Крот, обессиленно опустившись на лавку, а уж когда из-за входной двери донеслись булькающие звуки, Антон вдруг с изумлением понял, что снаружи точно так же натурально ржёт их смертельный враг.
Только Лопух стоял с невозможно серьёзным лицом и, казалось, не замечал общего веселья.
– Благородный жест, – громко сказал из-за двери Барс. – За то, что насмешил меня, так и быть, не стану тебя убивать, если под ноги не полезешь.
– А вот я тебя непременно убью! – запальчиво крикнул Лопух, мгновенно краснея то ли от стыда, то ли от ярости.
В ответ из-за двери раздался взрыв настоящего хохота. Лопух сжал кулаки и стремительно бросился в маленькую комнату. Вернулся он с автоматом и выглядел настроенным весьма решительно. В этот момент уже успокоившийся Антон его осадил:
– Вернись на место и занимайся, чем велено.
Лопух обиженно посмотрел на него и медленно побрёл обратно к цинку с патронами.
– Что будем делать? – спросил Антон у старика.
Ответить тот не успел. Снаружи вдруг грянула трескотня хаотичной перестрелки. Сперва откуда-то издалека раскатились истеричными трещотками два автомата, а затем совсем рядом, буквально за стеной, загрохотало в ответ.
– Наши! – вскинулся Антон
Крот лишь поднял руку с открытой ладонью, призывая не спешить.
Но это не остановило. Антон бросился в большую комнату, выглянул в окно и увидел, как смыкаются ветки кустарника за спиной Барса. Выставил ствол автомата наружу и высадил весь магазин наобум в то место, где мелькнул мутант.
Потом подскочил к входной двери, с трудом выбил из пазов засов и выбежал на улицу.
– Стой! – закричал позади старый сталкер. – Он же тебя подстрелит!
Но Антона было уже не остановить. Сама мысль о том, что прямо здесь и сейчас он получил шанс решить самую большую проблему, гнала его вперёд. Тем более вполне вероятно, что Барс уже истекает кровью где-то там, в ближайших кустах.
– Я быстро! – крикнул Кроту и быстро огляделся, одновременно вытаскивая из-за пояса запасной магазин.
С кем вёл перестрелку Барс, Антон пока не увидел, но выяснить это можно и позже. Отправив патрон в ствол автомата из нового магазина, бросился туда, где видел мутанта в последний раз.
Одна очередь, попавшая в цель, обезопасит сразу всех. Одна верная очередь в цель – и уже через пару дней они вместе с Сашкой и Мякишем будут садиться в поезд, который помчит их домой. Одна очередь – и Крот со Штыком и Филином найдут возможность для мирного сосуществования, и вообще весь этот кошмар наконец-то закончится.
Нужна лишь одна точная очередь.
Антону ещё не приходилось охотиться на человека. Но подгоняемый стремлением завершить всё и сразу, он ни капли не сомневался, что сумеет выстрелить в Барса, даже если тот сдастся в плен, сложит оружие и будет стоять на коленях с поднятыми руками. Тренированный и сильный, легко пробегающий при желании по десять километров за раз, Антон походил в этот момент на безжалостную торпеду, идущую по кильватерной струе за удирающим кораблём.
Кусты он пробежал насквозь без остановки. За ними обнаружилось достаточно большое открытое пространство с редкими деревьями. И лишь через сотню метров лес начал превращаться в обычный для Зоны бурелом. Ни вправо, ни влево Барс убежать не смог бы: слишком далеко просматривалась там местность, и Антон устремился вперёд. Лишь однажды он задержал бег, чтобы рассмотреть кровавое пятно на большом листе какого-то растения, напоминающего лопух-переросток. Скорее всего Барс останавливался, чтобы осмотреть рану, и вытер кровь пучком травы.
Расценив это как то, что он у Барса практически «на хвосте» и что противник к тому же ещё и ранен, Антон воспрял духом. Он легко бежал по следам в траве, перепрыгивал через ямы и успевал на ходу отклонять рукой слишком низкие ветки.
Чувства обострились, глаза улавливали каждое движение на десятки метров вокруг, и Антон совершенно перестал бояться встречи со случайной аномалией, странным образом уверенный, что почувствует её заранее.
По тонкому стволу упавшего дерева он перебежал на другую сторону небольшой канавы. И с удовлетворением заметил на покрывавших её дно светлых камнях очередное кровавое пятно и тёмные следы от вырванной с корнем травы на склоне: совсем недавно Барс потерял здесь не меньше половины минуты.
Антону вдруг показалось, что впереди затрещали ветки. Возможно, чтобы увидеть спину мутанта, осталось сделать последнее усилие. Он перепрыгнул через большой угловатый камень, пробежал меж двух деревьев, выскочил на длинную, узкую поляну и, заметив, наконец, впереди движение, вскинул автомат.
Но это был не Барс. Прямо в голову Антону слишком быстро, чтобы получилось увернуться, летело бревно. Он всё-таки нырнул в сторону, но тяжёлый удар, пришедшийся на затылок, шею и спину, ошеломил, оглушил и бросил ничком на землю.
Антон не потерял сознание, но некоторое время ничего не понимал, лишь фиксируя, как к нему кто-то подошёл, перевернул на спину и некоторое время просто разглядывал, а потом вдруг потащил куда-то за шиворот.
Когда же мысли и чувства начали возвращаться, Антон пожалел, что не остался лежать в беспамятстве.
Едва взгляд начал фокусироваться, рядом немедленно обнаружился Барс, деловито мастерящий что-то из верёвки и тряпки. Заметив, что пленник пришёл в себя, мутант рывком поднял Антона и прислонил к дереву.
Несмотря на то, что мысли ещё путались, а происходящее пока не воспринималось как что-то реальное, в голове у Антона отложилось, что место совсем не то, где его настиг меткий бросок Барса. Вместо разнокалиберных деревьев в окружении густого подлеска вокруг громоздились высокие стройные стволы, уходящие вверх мощными колоннами.
– Это хорошо, что ты очухался, – Барс деловито затолкал в рот Антона тряпку и закрепил, обвязав веревкой. – Очень мне хотелось, чтобы ты перед смертью помучался. Здесь отличные деревья растут. У них кора отслаивается от ствола целиком, но если специально не отрывать, ещё долго держится. Смолы под корой очень много. Смотри, что я для тебя приготовил.
Начиная соображать, как глупо он вляпался в примитивнейшую засаду, Антон страдальчески замычал сквозь кляп. Барс же тем временем схватился за оттопыренный край коры и осторожно отодвинул в сторону кусок размером с большую дверь, демонстрируя толстый слой смолы, покрывающий ствол дерева под ним.
– Я оставлю тебя здесь, как муху в меду, – он улыбался самым мерзким образом. – И пойду за Сашкой. Толковый и послушный малый, я уверен, что он ждёт, где сказано. Приведу его сюда и добуду, наконец, то, что мне нужно. И необязательно сегодня. Сечёшь?
Антон яростно замычал, пытаясь языком вытолкнуть кляп. В голове пульсирующим вулканом просыпалась тяжёлая и тягучая боль. Постепенно возвращалась чувствительность кожи – всё сильнее саднили раны на лице и шее.
Барс вдруг сильно хлопнул Антона ладонью по щеке. От неожиданной и резкой боли из глаз непроизвольно хлынули слёзы.
– Вот так лучше, – довольно сказал мутант. – Повиси тут пару-тройку дней. А потом повеселимся. Если не сойдешь с ума от боли и жажды, ничего: я тебе всё равно руку оторву без наркоза. Так что главный аттракцион ты гарантировано не пропустишь.
Он схватил Антона за плечи и мощным толчком погрузил в смолу. Чувствуя, как спина продавливает толщу вязкой массы, Антон вдруг понял, что ко всему прочему он ещё и связан.
Проверив, что пленник надёжно приклеен к стволу, Барс злорадно улыбнулся:
– Голову, так и быть, приклеивать не буду. Пусть у тебя остаётся хоть какая-то иллюзия возможности действовать. Не скучай тут, ладно?
Огромный кусок коры легко встал на место, точно дверь жуткого шкафа, окончательно замуровав Антона в недрах дерева. Барс несколько раз стукнул по коре, видимо, проверяя, надёжно ли та вошла краями в смолу, и наступила тишина.
Сквозь щель толщиной в палец Антон видел крохотный участок леса. Головой он немного не доставал до слоя коры перед лицом, поэтому возможность наклоняться вправо и влево мало что давала. Ни двинуться, ни крикнуть он не мог.
Фактически это – смерть.
Пусть даже она ещё не взялась толком за дело. Впрочем, страх пока топтался где-то на краю сознания, оттесняемый шоком, растерянностью и болью в голове.
Не привыкший сдаваться ни при каких обстоятельствах, Антон сперва попытался избавиться от кляпа во рту. Но после длительных и мучительных попыток отказался от этой затеи: язык, щёки и губы почти онемели от боли, а кляп не сдвинулся и на миллиметр.
Тогда попробовал изгибаться телом, пытаясь хотя бы немного вырваться из крепких объятий смолы. С таким же успехом он мог бы пытаться выбраться из застывшего бетона. Вдобавок стало труднее дышать, а от жары пот заливал глаза: узкая щель между краем коры и деревом не справлялась с вентиляцией.
Бросив попытки освободиться, Антон погрузился в мрачные размышления. И весь ужас сложившихся обстоятельств только теперь начал доходить до него в полной мере. Страх, наконец, завладел им. И чем больше Антон представлял, что ему предстоит вынести и как он закончит свой жизненный путь, тем быстрее страх превращался в настоящий ужас, следом за которым чёрным цунами надвигалась паника. И когда эта мрачная волна захлестнула его, Антон забился точно в судорогах из последних сил, отчаянно напрягая все мышцы и громко мыча.
Когда он пришёл в себя, мир, видимый сквозь щель, изрядно потемнел. Он не чувствовал ни рук, ни ног, лишь продолжала пульсировать боль в голове. Ужасно хотелось пить. Страшно зудели веки и кончик носа, но почесать их он не мог, как ни пытался дотянуться до коры перед лицом. На глаза сами собой навернулись слёзы.
Ещё считанные часы назад он находился буквально в шаге от победы, а в результате получил настолько разгромное поражение, что до сих пор не верилось.
Только, похоже, жизнь его завершится именно так: в отвратительном древесном склепе, в духоте и вони от собственных испражнений.
И даже если безжалостный убийца по какой-то причине вернётся до того, как Антон умрёт – ведь «цепь судьбы» будет ещё какое-то время поддерживать жизнь за счёт Сашки, – то можно не сомневаться, что выберет самый жестокий способ, чтобы достать артефакт. И перед смертью Антон успеет прочувствовать все прелести зверских пыток.
Из прострации его вывели звуки, происхождение которых он сперва даже не понял. А когда сообразил, то чуть не сошёл с ума от радости.
– Не вижу больше следов, – тихо говорил Крот. – Аномалии сработали и подчистили всё. Если судить по направлению – они ушли через «коридор».
«Тут я, тут!» – Антон замычал и задёргался изо всех сил, но его никто так и не услышал.
– Так давай веди, чего ждём? – нетерпеливо сказал Мякиш.
– Надо искать их в направлении летающей деревни, – вмешался Штык. – Если Феникс ничего не перепутал, то именно туда Барса тянет. Артефактов там предостаточно. Тот, которым Чеба пырнул Барса, оттуда как раз. А с этого прохода Барсу придётся в обход идти. Если сейчас вернёмся и другим коридором пойдём, то срежем и можем попробовать перехватить.
Антон вдруг понял, почему его никто не слышал. Вечерний ветер, уже некоторое время тихо шумевший кронами деревьев, дул со стороны говоривших, прекрасно донося их слова, но полностью блокируя Антону возможность хоть как-то подать сигнал.
– Интересный вариант, – согласился Мякиш с предложением Штыка.
– Погодите, – сказал Крот. – Смолы наберу. Пригодится на случай драки. Раны ею хорошо залеплять.
Снова послышался голос Мякиша:
– Хорошо, что Сашка к дому сам вышел. Если бы ждал Барса, как тот велел, всё бы уже для них закончилось.
Сашка не дождался Барса?! Несмотря на собственную печальную участь, Антон испытал чувство облегчения. Подросток всё равно обречён, если сам Антон умрёт в дереве от жажды, но всё-таки Барсу проклятый артефакт не достанется.
– Жаль только, что верит он до сих пор именно Барсу, – сказал Штык. – И ничего мы с этим поделать не можем. Останься Антон дома – в два счёта бы разъяснил пацану всю картину. А так – мы все ему как враги.
– Ничего, пойдём Антоху выручать – поверит, никуда не денется, – сказал Мякиш.
– Ну что, возвращаемся?
– Да, – ответил Крот. – Поспешим, сынки.
Антон забился из последних сил в своей тюрьме и замычал что есть мочи, но голоса постепенно удалялись, пока не стихли совсем.
Время исчезло. Впереди ждала лишь чёрная бесконечность. Антон парил в ней, как песчинка в необъятных просторах космоса, медленно растворяясь в абсолютной пустоте.
И вдруг со страшным грохотом тьма распалась на серые куски.
– Повезло тебе, козёл, что сопляк на лыжи встал… Упрямый сучёнок.
Чувствуя, как сильные руки выдирают его из смолы, а затем безжалостно вертят из стороны в сторону, снимая путы и разминая одеревеневшие мышцы, Антон не мог понять, рад он этому или нет.
– А ну, не падать! – рявкнул Барс. – Со мной пойдёшь. И не думай, что я тебя потащу. Давай, пошёл!
В какой-то момент Антон испытал такую радость от обычной возможности дышать чистым воздухом, что едва не рассмеялся. Но жёсткий тычок в спину вернул его к реальности.

Глава 21 

Шагая следом за Кротом, взявшим на себя роль проводника, Мякиш старался не думать о том, что их ждёт. Вполне вероятно, что кто-то из людей, идущих сейчас рядом с ним, вскорости погибнет. Может, и он сам.
Бросая короткие взгляды на товарищей, Мякиш сразу определял, что те чувствовали и о чём думали.
Прекрасно понимал, что творилось в голове у Филина, взвешивающего все «за» и «против» предстоящей кампании. Мякиш нисколько не сомневался, что бандит предаст, как только почувствует выгоду. И ничто из случившегося ранее не смогло разрушить эту уверенность.
Ух, как же не хотелось снимать верёвку с шеи бандита! А Крот настоял, чтобы выдать Филину автомат. Мякиш чуть не лопнул от бешенства и досады, но вынужден был согласиться, при этом он предупредил, что если Филин хотя бы ухмыльнётся, то может пенять на себя, и пожалел, что бандит сдержался.
Филин – первостатейный эгоист, и полагаться на него нельзя. Хотя сила и ловкость этого проходимца, превосходящие возможности всех остальных членов отряда, сейчас нужны. Достаточно посмотреть как бандит двигался: с плавностью пантеры, цепким взглядом обшаривая окрестности. Всегда настороже, готов действовать, едва заметив опасность… или добычу. Настоящий хищник.
В отличие от Сашки, на лице которого читалось смятение. Слишком много всего навалилось на пацана. Это с виду он казался взрослым – сказывалось влияние артефакта, подстегивающего акселерацию, – но на самом деле Сашка всего-навсего подросток. Не поднаторел ещё в обмане, не пропитался цинизмом и не успел ещё избавиться от искренности в проявлении чувств. Предательство Барса стало выбившим из колеи ударом и, как надеялся Мякиш, уроком. Хотя недоверие у Сашки осталось. Точнее неверие. Надежда, что на самом деле всё не так, и это лишь часть какого-то плана. Со временем пацан убедится, что увиденное и услышанное – правда. Пока же сомнения заставляли Сашку хмуриться, погружаться в себя и с подозрением смотреть на окружающих.
По-хорошему, оставить бы пацана в доме под надзором Крота, а ещё лучше Штыка. Но ни один не согласится же. Вон, перед решимостью, источаемой Штыком, деревья расступались. И лицо вроде бы спокойное, и взгляд можно было бы счесть отсутствующим, но чувствовалось: не человек прёт по лесу – танк. Н-да, долгое пребывание в Зоне и мутация, похоже, дают о себе знать. Хотя в душе Штык – всё тот же Лёха Сенников, каким знал его Мякиш. Прямой, бесхитростный, смелый, готовый за своих рвать руками и зубами. Но вытаскивать друга надо. По-тихому, чтобы родная контора не прознала. Продать десяток артефактов, наверняка припрятанных у Крота в каком-нибудь схроне, а на вырученные деньги выправить Лёхе документы, купить домик где-нибудь в деревне. И пусть обустраивается да живёт нормально.
Мякиш усмехнулся собственным мыслям: у самого-то получилось «жить нормально»? Лёха, конечно, другого склада, хотя мог и измениться. Это Зона. Здесь ни в чём нельзя быть уверенным. Кроме, пожалуй, одного – на Лёху можно положиться.
Зато ещё в одном участнике творящегося безобразия Мякиш не был уверен от слова «совсем».
Лопух.
Неуверенность рядового резко контрастировала с настроем Штыка, да и вообще всех остальных. Лопух словно заставлял себя идти вперёд. Каждый шаг давался через силу. Рядовой не понимал, что делает здесь, зачем должен куда-то идти, за кого драться и ради чего рисковать жизнью. Его толкало вперёд самое обыкновенное стадное чувство, может, ещё боязнь остаться одному в Зоне.
От размышлений Мякиша оторвал Филин, вдруг отпихнувший его в сторону и пробежавший мимо.
Бандит в два прыжка оказался возле Крота, схватил того за рюкзак и с силой рванул на себя.
Раздался треск. В том месте, где мгновение назад находился Крот сверкнула ослепительная молния.
Филин повалился на землю, утягивая за собой старика. Поняв в чём дело, Мякиш со Штыком быстро подбежали и помогли подняться Кроту. Одежда на том дымилась, лицо покраснело. В воздухе висел запах палёных волос и озона.
Старик выглядел ошеломлённым. Собственно, Мякиш был удивлён не меньше.
В этой ситуации неправильным выглядело всё: Крот вляпался в аномалию, которую заметил бы даже начинающий сталкер, а Филин его спас. Реально спас, потому что никто другой на помощь к старику прийти не успел бы.
Убедившись, что Крот в порядке, Мякиш внимательно осмотрелся, выискивая возможных врагов. Стоящим поодаль Сашке и Лопуху, с интересом наблюдающих за происходящим, даже в голову не пришло взять оружие наизготовку. Но злиться на них бесполезно. Оба – сопляки ещё, хоть и успевшие многое испытать на собственных шкурах. Однако банальное отсутствие жизненного опыта давало о себе знать.
– Старый, я думал, ты умеешь по Зоне ходить, – проворчал Филин, поднимаясь и отряхивая штаны от приставших жухлых листьев и еловых иголок.
– Я тоже так думал, – пробормотал Крот, утираясь рукавом.
Брови его были сведены в одну густую линию, а лицо выглядело сосредоточенным.
Мякиш провёл по глазам ладонью, пытаясь прогнать наваждение, но ощущение нереальности не покидало. В голову пришло модное некогда словосочетание «когнитивный диссонанс». Именно оно наиболее точно выражало то, что Мякиш испытывал. И это ощущение вызывало неуверенность, а та, в свою очередь, – злость.
Он даже зубами заскрипел. С этим требовалось что-то сделать.
– Значит так! – Мякиш повысил голос, привлекая внимание. – Если кто-то до сих пор не понял, то нам предстоит драка, серьёзней которой не было ни у кого из нас. И от неё нельзя отлынить, откосить или избежать. Она найдет любого, в какую бы замшелую дыру он ни забрался. Пусть через год или два, но жизни не будет никому. Если не от Барса, так от конторы, пославшей за ним взвод спецов. И единственный шанс вырваться из этого – разобраться со всем здесь и сейчас. Поэтому собрались, закрыли рты и – внимание на максимум.
Заглянул каждому в глаза. Отвёл взгляд только Лопух, но потом и он вскинул подбородок и посмотрел уже с большей решимостью. Мякиш продолжил:
– Если мы не будем работать командой, Барс от нас мокрого места не оставит.
Сказал и смутился, уж больно по-киношному вышло – пафосно и бессмысленно.
Штык вдруг негромко сказал:
– Ты всё не так понял. Крот не сам вляпался. Но объяснять не буду – сложно и долго.
– И не надо, – буркнул Мякиш, даже не взглянув на товарища. – Объяснения будете апостолу Петру излагать, как время придёт.
Двигались до наступления темноты. От торопливости Крота, хотя и вполне обоснованной, в груди зародилось чувство тревоги, сгущавшееся вместе с сумерками. Постепенно оно переросло в напряжение. В ушах появился противный гул. Мякиш мотнул головой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, но не получилось.
Перестав различать корни под ногами, объявил привал.
– Нельзя останавливаться! – сразу воспротивился Крот. – Барс наверняка уже в деревне.
– Не факт. Ему приходится тащить Антона, а это не Сашка, который сам за тобой плетётся. Это мужик под сто килограммов весом и без особого желания куда-либо идти.
– Да он его просто свяжет и на плече потащит. Силы хватит.
– Может, и так, но нам отдых нужен, – сказал Мякиш. – У меня от усталости в голове гудит.
– Это не от усталости, – вздохнул Крот. – Это деревня близко.
– Ты тоже гул слышишь?
– Все слышат, – подал голос Лопух. – Часа два как началось.
– Ближе подойдём – попустит, – пояснил Крот. – В деревне аномалии так плотно расположены, что друг друга подпитывают и дают все вместе такой гул. Самое интересное, что в самой деревне гула нет. Почему так, я пока не разобрался. Но это ещё один аргумент в пользу того, чтобы идти дальше.
– Ладно, будь по-твоему, – сдался наконец Мякиш.
Темнота опускалась быстрее, чем хотелось бы. Гул только усиливался и, казалось, заставлял мелко вибрировать внутренности и кости. Неожиданно почувствовав себя разбитым, Мякиш сбился с шага. Позади споткнулся и упал Лопух. Глухо выругался, поднялся.
Либо обо что-то зацепился в темноте, либо на него тоже влияла аномальная активность. Выяснять Мякиш не стал и сосредоточился на борьбе с собственными ощущениями, буквально заставляя себя идти вперёд. Он словно протискивался сквозь упругую субстанцию, обволакивающую и тугую. С усилием преодолевая невидимую преграду, Мякиш испытывал эмоциональное удовлетворение, хотя, по идее, должен был сейчас злиться. На Крота, на Сашку с Антоном, на Штыка и Филина, на Зону и судьбу, закинувшую его сюда. На отсутствие возможности выбрать, на иллюзию свободы воли, и на самого себя с этими неискоренимыми принципами, упрямством и долбанным чувством справедливости. Только вот не получалось злиться, скорее наоборот. Потому что он именно там, где и должен быть. На своём месте.
В этот момент нечто призрачное и леденящее коснулось затылка, прошло холодом по позвоночнику, спустилось по ногам, отняв силы и уверенность.
Предчувствие.
Случится неизбежное. То, что давно должно было произойти. И стало так тоскливо, что показалось, будто сердце перестало биться.
Не хотелось. Ох, как же не хотелось умирать…
Нет! Стоп! Нельзя о таком думать перед боем. Нельзя! Предчувствия ничего не значат! Выкрутасы подсознания.
Сглотнув подступивший к горлу ком, Мякиш взял себя в руки. И понял, что пронизывающий гул исчез.
Вот! Уже неплохо! А там посмотрим. Посмотрим…
– Крот? – шёпотом позвал он. – А как ты определяешь, куда идти, в такой темноте?
Его в самом деле занимал этот вопрос, потому что последний час они двигались, похоже, просто наугад и, само собой, в разы медленнее, чем по-светлому.
Старый сталкер остановился и указал рукой вверх.
Небо между чёрных остроконечных верхушек деревьев слегка подсвечивалось оранжевым заревом. Нечто подобное можно увидеть, если выехать ночью подальше за город и оглянуться назад.
Учитывая, что впереди ждала всего лишь небольшая деревня, а не целый город, Мякиш примерно прикинул расстояние. Километров десять по прямой. В Зоне же все сорок может статься.
– Это аномалии так светятся?
– Скорее уж артефакты, хотя и схлестнувшиеся аномалии немало света могут выделять.
– Понятно. А теперь точно привал. Риск слишком велик. Да и мы целый день на ногах. Пару часов отдыха требуется всем.
– Тут это.., – смущённо произнёс Лопух. – У меня чебины таблетки остались. Правда, мало совсем, кто-то спёр часть.
– Лопух, ты и есть лопух! – вставил Филин и отвернулся. – За такими вещами лучше следить надо.
Мякишу показалось, что бандит хихикнул, но не придал значения и сказал рядовому:
– А чего молчал? Хотя неважно. Позже пригодятся. В темноте всё равно идти не получится.
– Вообще-то.., – проговорил Крот. – Темнота танкистам не помеха.
Старик кивнул в сторону Филина.
Не хотелось Мякишу полагаться полностью на бандита. Он задумался, взвешивая «за» и «против».
– Если Барс успеет вживить себе новые артефакты, нам конец. И команда мы или не команда, всё одно – не справимся. Надо идти, Мякиш.
– Ага, – поддержал Лопух. – Ещё и дождь начинается.
Все непроизвольно посмотрели вверх на чёрное небо с мерцающими звёздами.
– Какой дождь? Небо чистое, – высказался за всех Филин.
– Да на меня капает. Вот опять, – настаивал рядовой.
– И на меня тоже, – поддержал Сашка.
Вздохнув, Мякиш направил на Лопуха фонарик. Едва луч осветил лицо рядового, как Сашка вскрикнул от испуга и отшатнулся. Оступился и упал бы, не подхвати его Штык под локоть.
– Что?! – у Лопуха самого глаза в страхе округлились.
Его голова, лицо, плечи и грудь были в крови; ещё несколько капель упали откуда-то сверху. Рядовой провёл пальцами по лбу, подставил руку под свет фонаря и тут же отдёрнул. Если бы мог, то отскочил бы сам от себя. Потом принялся с остервенением вытирать лицо рукавом, размазывая кровь.
Внутри у Мякиша похолодело. Иррациональный страх стиснул внутренности жёсткой хваткой. Он никак не мог заставить себя направить луч света вверх. Боялся того, что может там увидеть.
Взгляд нашёл Сашку. Жив и вроде в порядке. Значит, и Антон должен. Но кто знает эти артефакты. Сейчас действуют, потом – нет.
– Что… Что это?! – срывающимся голосом спросил Лопух.
Мякиш сглотнул.
Какой смысл оттягивать неизбежное?
Луч устремился вверх. Сердце замерло.
Среди колышущейся листвы и веток, нанизанный на сучья, свисал распотрошённый труп мутанта.
Шумно выдохнув, Мякиш опустил фонарь.
– Какая-то дохлая тварь. Успокойся.
– Что она там делает?! – продолжал истерить Лопух.
– Загорает! Мне-то откуда знать?
– Мякиш? – негромко позвал Крот. – Скажи, эта тварь чёрная, с длинными шипами на лапах и крупными верхними клыками?
Посветив ещё раз, чтобы разглядеть детали, о которых спрашивал Крот, Мякиш ответил:
– Ага. Так и есть. Как ты узнал?
– Мужики, – встревоженно окликнул Филин.
Одновременно с ним заговорил Крот:
– Раньше заметил, что кора на нескольких деревьях характерно содрана: они так клыки точат. Это саблезубы – одна из мутаций чернобыльских псов, подвид шипоносов…
– Мужики.
– …помимо того, что охотятся небольшими стаями, отличаются крайне мстительным характером. Если убить одного из стаи, то сородичи будут преследовать обидчика, пока не отомстят или не сдохнут.
– Как интересно, – протянул Мякиш. – Тварь на дереве точно не сама умерла.
– О чём я и говорю! А оба наших гарных хлопца в её крови.
– Вот ведь хитрожопый!
Барс устроил ловушку. Примитивную, не особо надёжную, но вполне, может статься, действенную. И ведь как подгадал, скотина! Вокруг аномалии на десятки метров во все стороны, а здесь единственный проход – ни свернуть, ни обойти.
– Мужики! – Филин повысил голос и дёрнул затвор автомата, привлекая, наконец, всеобщее внимание. – Нас окружили!
– Кто? – вскинув оружие, Мякиш стал шарить лучом фонаря по деревьям перед собой.
– Саблезубы, – без тени сомнения в голосе ответил вместо бандита Крот.
– Шесть или семь тварей, – продолжал давать расклад Филин.
Ловушка Барса таки сработала.
– Где? Не вижу! – прижимая приклад к плечу и водя стволом из стороны в сторону, Мякиш тщетно пытался разглядеть приближающегося врага.
– Две на земле, остальные на первом ярусе веток. Тридцать метров.
– Начнут с Лопуха и Сашки, – вставая рядом, сказал Крот.
– Двадцать метров!
На принятие решения оставались какие-то секунды. Мякиш чувствовал это затылком.
– Круговая оборона. Лопух, Сашка, в центр!
Без лишних церемоний схватил пацана за ворот и затащил в образовавшийся круг.
– Да я могу за себя.., – попытался сопротивляться тот.
– Будешь тут! Мужики, стрелять нельзя. Барс сразу узнает, где мы. Сейчас он вряд ли догадывается, насколько мы близко. Эта ловушка оставлена на всякий случай.
– И что теперь, голыми руками отбиваться? – сразу занервничал Лопух.
– Матюками попробуй, – хладнокровно предложил Мякиш, вынимая нож. – Филин, ты их видишь?
– Парочка на земле со стороны Штыка. Остальные пока среди веток. Десять метров!
Перед лицом реальной опасности вернулась былая твёрдость духа. Пальцы уверенно обхватывали рукоять тяжёлого ножа, мышцы расслаблены, но готовы начать действовать мгновенно.
– Как далеко мы от аномалий?
– Шагов по пять во все стороны, – ответил бандит. – С твоей стороны длинный проход, и у меня тоже.
Едва замолчал, как вновь воскликнул:
– Мякиш, у тебя две, Крот – одна, Штык – одна, у меня – две!
Луч фонаря лишь углублял тени и мешал увидеть движение. Мякиш до рези в глазах всматривался в темноту за границами светового пятна, но различить чёрные и чрезвычайно быстрые фигуры едва получалось. Более-менее чётко увидеть тварей удалось, когда те находились уже метрах в трех: бесшумными тенями стелились по земле, стремительно приближаясь.
Рассчитав момент, Мякиш выбросил руку с ножом вперёд, прочерчивая дугу и рассчитывая полоснуть хотя бы одного из мутантов, но саблезубы ушли из-под удара и скользнули мимо.
Сзади вскрикнул Лопух.
Потом и Сашка.
Быстро развернувшись, Мякиш осветил фонарём дикий клубок из тел людей и мутантов. Пацана и рядового саблезубы сбили с ног и с остервенением пытались вцепиться им в глотки. Парни защищались как могли: Сашка сумел пинком отшвырнуть одного мутанта, а другого, скребущего когтями ему по груди, отталкивал обеими руками.
Лопуху повезло меньше: чёрная лоснящаяся тварь всадила свои длиннющие клыки ему в предплечье, вторая клацала зубами возле самого лица рядового, пока тот отдавливал её автоматом.
Не теряя времени, Мякиш пнул отброшенного Сашкой мутанта. Хищник кувыркнулся и, продолжая игнорировать всех, кроме намеченных жертв, переключил внимание на Лопуха.
Высмотрев брешь в защите, гибкая и смертоносно стремительная тварь устремилась к горлу рядового.
Уже понимая, что не успеет помочь и через мгновение клыки мутанта разорвут Лопуху шею, Мякиш ринулся наперехват.
Слишком далеко, слишком медленно.
Сейчас он уже готов был даже стрелять, но времени, чтобы прицелиться, всё равно не хватило бы.
– Лопух! – в отчаянии воскликнул Мякиш, осознавая своё бессилие.
Штык среагировал чуть быстрее. Бросившись к рядовому, он вытянул руку, подставляя её под укус.
Филин закричал почти сразу, Штык же, не проронив ни звука и не высвобождая руки из слюнявой пасти, перекатился, оказался верхом на твари и резко потянул её голову на себя, ломая той шею.
Рядом красочно матерился Филин, добивая мутанта, перехваченного ещё на подходе. Не пропустить саблезубов к их жертвам удалось только ему и Кроту. Последний ещё возился со своим.
Бить ножом по извивающимся телам Мякиш не решился. Отбросив фонарь и нож, схватил ближайшую тварь за задние лапы и резко дёрнул, отрывая от Лопуха. Крутанулся, подобно метателю молота, и швырнул мутанта в темноту. Утробно ухнула аномалия. Короткий визг, и следом хлопок, как от наполненного водой шарика, разбившегося о стену.
Всё это Мякиш отметил лишь уголком сознания, сразу занявшись мутантом, что напал на Сашку. Действовать решил прежним способом: снова за задние лапы – и в темноту.
После броска быстро развернулся, успев увидеть, как Филин схватил оставшегося мутанта за клыки и с жутким треском разодрал морду животного надвое. Мякиш невольно ещё раз отметил, насколько бандит силён.
Сашка уже поднялся на ноги. Крот тоже вставал, оставив на земле бездыханного мутанта.
Штык, несмотря на собственные раны, помогал Лопуху. Рядовой выронил автомат и, подвывая от боли, держался за укушенную руку.
Поискав взглядом, Мякиш нашёл свой фонарик и поблёскивающий неподалёку нож. Только нагнулся подобрать, как почувствовал сзади движение. Резко развернулся, одновременно выставив перед собой руку с ножом. Острие прошло через тугие мышцы мутанта и ткнулось в кость. Горячая кровь хлынула по кисти.
Устоять не удалось, и Мякиш с размаху опрокинулся на спину. Тяжёлая туша придавила и извивалась, норовя дотянуться клыками до горла. Тошнотворная вонь доносилась из пасти. Когти драли одежду на животе и груди. Используя рукоять ножа как рычаг, Мякиш повалил мутанта в сторону, прижал к земле и, избегая клыков, отпрыгнул в сторону. Раненая тварь немедленно оказалась на ногах, не собираясь сдаваться, хотя движения стали медленными и неуверенными.
Грохот выстрелов раздался совсем рядом. Вспышки осветили место схватки, и пули отбросили мутанта прочь.
От неожиданности Мякиш вздрогнул и посмотрел на стрелявшего, собираясь наорать, а если это сделал Филин, то и дать в морду.
Сашка поднял ствол автомата вверх.
Вот стервец! Сказано же было – без стрельбы! Так могли бы и сразу, не подпустив ближе пары метров, тем более сейчас у мутанта уже нож в боку торчал…
– Твою ж за ногу, – дошло наконец до Мякиша.
Пацан сделал это специально.
Сжал кулаки, восстанавливая дыхание и глядя на звезды. Мерцающие и такие близкие, холодные и безразличные к людской глупости и страстям.
– Ты чего, тупой?! Ты нахрена это сделал?! – воскликнул Филин и отвесил Сашке звонкую затрещину.
– Эй! – воскликнул парнишка.
– Ты мне «поэйкай» ещё! Дай сюда!
Бандит забрал у Сашки автомат и отдал Лопуху. Потом досталось Штыку:
– А ты, какого рожна, руки куда ни попадя суёшь?! Не одному тебе, знаешь ли, перепадает. Если ты мазохист, я не виноват! – разошёлся Филин. – У кого бинты есть? Дайте руку перевязать.
Мякиш достал бинты, отдал один Кроту – для Лопуха, другой – Сашке, сказав пацану:
– Филина перевяжи.
Сам подошёл к Штыку:
– Давай руку, – присыпал раны коагулянтом с антисептиком, зубами разорвал упаковку с бинтом, достал и начал перевязывать. – Как думаешь, Барс слышал?
– Скорее всего, – ответил Штык, потом спросил у рядового: – Лопух, кровь, которая на тебя с дерева капала, тёплая была?
– Ну-у-у… да… наверное, – неуверенно ответил рядовой.
– Значит, слышал.
– Я уже понял, – задумчиво проговорил Мякиш.
– Тут и плюс есть, – продолжил Штык. – Барс с Антоном не так далеко. Получается, что до деревни они ещё не добрались. А это очень хорошо.
– Что посоветуешь: привал, или пойдём? Этот урод мог ещё оставить ловушек.
– Думаю, надо идти. Лучше рискнуть с ловушками, чем дать ему время на вживление артефактов.
Поразмышляв немного, Мякиш принял решение:
– Лопух, давай таблетки. Идём дальше. Филин, ты впереди, Крот, направляешь.
– Ясен хрен, кто ещё-то? – фыркнул бандит. – И таблеток мне не надо.
И снова медленный до зубовного скрежета переход по ночной Зоне. Старый сталкер указывал направление, а Филин выбирал наиболее безопасный маршрут.
Хотя пару раз всё-таки пришлось поволноваться, когда аномалии оказались так близко, что от создаваемого ими холода одежда покрылась инеем, а изо рта шёл пар. Проход настолько сузился, что вынуждал периодически останавливаться для восстановления равновесия. Ко всему прочему Крот настрого запретил на том участке вытягивать в стороны руки во избежание мгновенной ампутации.
В другой же раз тревогу подняли из-за голубоватого свечения, испускаемого тонколистной мухоловкой, привлекающей таким способом насекомых: сначала все подумали, что аномалии среагировали на артефакт Барса. Мякиш даже втихую посмеялся над собой, вспоминая, как плюхнулся на живот, собираясь стрелять по беззащитному растению. Это его немного приободрило и отвлекло от тяжёлых мыслей, снова пробравшихся в голову.
К намеченной цели вышли на рассвете, когда уже стали видны чёрные стволы деревьев на светлеющем фоне и различима шапка сизого тумана, укрывающего верхушки крон.
– На месте, – объявил Крот.
– Что? Где? – не понял Мякиш, оглядываясь. – И чего тут особенного?
Старик указал куда-то наверх.
Подняв голову, Мякиш сначала ничего не увидел, но словно по заказу подул ветер, разгоняя туман и открывая взгляду невероятную картину.
Над верхушками деревьев в воздухе плавали огромные куски земли с домами, заросшими травой садами и столбами электропередач. Будто мощнейший взрыв поднял вверх целую деревню и застыл в вечном стремлении к небу.
– Когда вы говорили про летающую деревню, я думал, это метафора, сталкерское название какого-то места, где… не знаю... аномалией крышу у дома сорвало, – проговорил Мякиш, невольно испытывая благоговейный трепет перед силами, сотворившими подобное. – Но такое... Я даже представить не мог… Думал, после Поля чудес меня уже ничто не сможет удивить.
– Я тоже, – признался Филин, вставая рядом, и, похоже, говорил совершенно искренне. – Да как такое вообще возможно-то?
Ответа ни у кого не нашлось. Подумалось, что у Крота наверняка имеется пара-тройка теорий, но бандит вряд ли их когда-либо услышит.
Пока остальные с восторгом, трепетом и задумчивостью разглядывали парящую деревню, Мякиш прикидывал, где может находиться Барс.
На удивление, долго гадать не пришлось: предательское свечение, исходящее от артефакта у того в плече и заставляющее сиять аномалии, послужило отличной подсказкой.
– Вон он! – воскликнул Лопух.
– Да видим-видим, не шуми.
Штык встал рядом.
– Повыше решил забраться.
Это Мякиш и так уже понял. Глядя на то, как аномалии зажигаются сначала на одном куске разорванной деревни, потом на следующем и с каждым разом всё дальше от земли, он осознавал, что придётся взбираться следом. Высоты вроде и не боялся, но стоило ему представить, куда предстоит залезть, – почувствовал, как сводит живот. Но делать нечего, Антоху надо выручать, поэтому оставалось только вздохнуть.
Наверху, аномалии засветились среди причудливо изогнутых деревьев на одном из земляных «островов». Часть бывшей деревни деревни развернуло поверхностью вниз, поэтому стволы деревьев смотрели в землю под острым углом. Но им требовался солнечный свет, и верхушки, изогнувшись и образовав подобие крюков, вытянулись навстречу спасительным лучам.
Как Барс с его силой и ловкостью там пробирается, ещё можно было представить. А вот Антону, должно быть, приходилось несладко.
Барс двигался дальше. Перебрался на следующий островок, и аномалии полыхнули в полуразвалившемся доме, будто таинственные обитатели включили свет. Вскоре и оттуда беглец ушёл, после чего потерялся из виду.
– Фора у нас минимальная, – проговорил Штык. – Шустро очень поднимается.
– Ага. У нас так только Филин сможет.
– Да уж, вы нам не ровня, – самодовольно подтвердил бандит. Ухмылкой ответил на испепеляющий взгляд Мякиша и добавил: – Не ссы, помогу, где понадобится.
Хотелось бы всё продумать, прикинуть шансы, рассмотреть разные варианты. Только вот времени на это не было. Прогнав вполне обоснованные, но мешающие действовать сомнения, Мякиш решил, что в нынешней ситуации, чем проще план, тем лучше.
– Думается мне, что с Антохой на горбу он по аномалиям шастать не станет. Заныкает его в укромном месте, а сам за хабаром.
– Отследим по вспышкам? – кивнул Штык.
– Так точно. А потом мы с Филином его отвлечём, а ты с остальными окольными путями Антоху вытащишь. Потом Крот под прикрытием Лопуха выведет их с Сашкой из деревни, да и вообще подальше отсюда, а ты зайдёшь с тыла, и прищучим гада.
– Хорошо.
– Крот, есть там где укрыться?
Почесав бороду, старый сталкер на минуту задумался.
– Конечно. Мне кажется, я знаю, где Барс оставит Антона. Такое место прямо напрашиваться будет. Я бы там спрятал.
– Значит, вам туда. Если угадали – хорошо, следуйте плану. Нет – продолжайте поиски, пока не отыщите, а потом…
– Следуем плану. Понятно.
– Раз понятно, тогда выдвигаемся. Показывай, как нам туда взобраться.
Чем ближе подходили к деревне, тем отчётливее становились видны масштабы случившегося катаклизма. Плавающие в воздухе земляные острова, казавшиеся мохнатыми из-за торчащих корней деревьев, притягивали взгляд. Приходилось буквально заставлять себя смотреть под ноги, а не пялиться постоянно вверх, открыв рот.
Над головами непрерывно раздавались различные звуки: треск, скрип, шуршание, глухие удары, скрежет. Оставалось только догадываться, что их издавало. Мякиша не покидало ощущение, что всё это вот-вот обвалится прямо на головы. Рухнет, погребая их всех под толщей грунта. И если уж он едва справлялся со своими чувствами, то что говорить об остальных…
Мякиш незаметно посмотрел на спутников и с удивлением обнаружил, что никто особо не переживал. Даже Сашка с Лопухом разглядывали деревню больше с любопытством, чем с испугом.
Повеяло прохладой и сыростью. Запах глины и гниющей древесины неприятно щекотал ноздри. Захотелось чихнуть, но не получилось, только слезы на глаза навернулись.
Ещё один вопрос не давал Мякишу покоя: как перемещаться по этому нагромождению из земли, деревьев, столбов со свисающими с них лианами проводов, домов, порой даже перевёрнутых крышами вниз? Выдержат ли парящие острова добавившийся вес? Или провалятся вниз, едва нога наступит? Может, там вообще невесомость?! Ведь какая-то сила держала деревню в воздухе. Хотя, со слов Крота, никакой невесомости не было, но подсознание, требующее логического объяснения сверхъестественного явления, искало свои варианты ответов на происходящее.
Старик оказался прав. Как и всегда, впрочем, в вопросах, касающихся Зоны. «Острова» из-под ног не ускользали и даже не раскачивались, сам Мякиш тоже весьма уверенно чувствовал опору и спустя десять минут подъёма перестал волноваться по этому поводу. Появилось время подумать о другом: после сашкиного выстрела Барс наверняка знал, насколько близко подобрались к нему преследователи, и, вполне возможно, оставил ловушки. Только какие и где? До сих пор ни одной не встретилось. Либо посчастливилось обойти, либо у Барса просто не нашлось времени их сделать.
Имелся и ещё один вариант – прямо сейчас они в эту самую ловушку и направлялись. Поэтому Мякиш держал ухо востро. Хотя зацикливаться не стал: подъём давался нелегко и без дополнительного напряжения. Да ещё Крот будто намеренно выбирал маршрут потяжелее. Временами Мякишу казалось, что кое-где можно и более простым путём пройти. Но нет, старик вёл там, где откос покруче да взбираться труднее.
Несколько раз из-под ног начинала осыпаться земля, и тогда перехватывало дух, а пальцы изо всех сил сжимали скользкие корни. Вниз Мякиш старался не смотреть и лишь иногда проверял, как там остальные. Однажды он чуть не сорвался, когда из котлована с жутким гулом ударил вверх пылевой столб и прошёл буквально метрах в пяти от «острова», по выпуклому боку которого они поднимались.
– ...ать! – воскликнул Мякиш.
От неожиданности он дёрнулся, и остроугольный камень под пальцами наполовину вылез из влажной глины. Пришлось прижаться всем телом к неровной холодной поверхности и постараться найти новую опору. К счастью, у Мякиша получилось и он продолжил подниматься.
Куртка и штаны сплошь покрылись тонкой коркой из пыли и глины. Кусочки высохшей почвы постоянно засыпались в рукава и через них дальше под одежду, заставляя тело чесаться.
Кое-где глина затвердела и потрескалась, создавая удобные выемки для пальцев, но чаще приходилось нащупывать камни, хвататься за корни и надеяться, что те сидят глубоко, крепко и не выскользнут.
Здесь ловкость Филина пригодилась в полной мере: взбираться у него получалось без особых усилий. И разведав путь, бандит возвращался и с готовностью помогал остальным. Без страха свисая над пропастью, указывал надёжные точки для опоры, выбирал самые крепкие корни, на особо трудных участках вытягивал каждого по очереди наверх.
– Что, Мякиш, жопа перевешиват и пузо мешает? – злорадствовал гадёныш, подавая руку, чтобы помочь перебраться через край очередного «острова». Четвёртого или пятого – Мякиш уже сбился со счёта. Ответом бандита не удостоил, но помощь принял, а как оказался наверху, устало разлёгся, тяжело дыша и глядя в серое небо перед собой. Он вымок насквозь и почти выбился из сил.
На пятиминутном привале, немного отдышавшись, Мякиш подошёл к Кроту. Старик стоял у края «островка» и, прищурив глаза, внимательно обозревал пейзаж внизу.
Из-за горизонта лениво всходило солнце. Туман окутал лес и теперь колыхался аморфной массой среди чёрных стволов. Солнечные лучи разукрашивали его верхние слои в золотисто-оранжевые и лиловые цвета, а верхушки деревьев отбрасывали длинные рваные тени. Ветер, тянущий со стороны деревни, мощным потоком вливался в лес и создавал причудливые завихрения, иногда выбрасывая над клубящейся поверхностью тумана бледные, быстро тающие хвосты.
С такого ракурса смотреть на Зону Мякишу не доводилось. Красивое и умиротворяющее зрелище, резко контрастирующее с ситуацией. Он невольно проникся благоговением, но почти сразу вернулся к делам насущным и спросил Крота:
– Увидел что-то?
Старый сталкер вынул из нагрудного кармана пакет с сушёным мясом, взял полоску себе, протянул Мякишу и помотал головой:
– Нет. Хотя предчувствие нехорошее.
– У меня тоже было. Вроде попустило. Думал, Барс ловушек наставит, но, наверно, не успел.
Старик усмехнулся, зажал полоску мяса в зубах и указал вниз, на «остров», с которого они только поднялись.
– Видишь глиняный бугорок рядом с пожухлым кустом? Как там натоптано.
– Ага.
Старик осмотрелся, выковырял из земли под ногами увесистый камень с острыми краями.
– Попадёшь?
Пожав плечами, Мякиш подбросил булыжник в руке, примерился и бросил. Камень с влажным чавканьем врезался в бугорок. В следующую секунду полыхнула вспышка и грохнул взрыв. Глиняный фонтан взметнулся вверх, во все стороны полетели комья грязи.
Рефлекторно Мякиш бросился на землю, утаскивая за собой Крота.
– Что случилось?! – Штык первым оказался рядом.
Следом подтянулись остальные.
Мякиш поднялся, отряхнулся, помог встать Кроту.
– Дедушка шутит.
Тот и правда лукаво улыбался.
– И много таких было?
– Это третья.
– Ну теперь хоть ясно, чего мы так надрываемся, – кивнул Мякиш.
– Вы нафига это вообще сделали? – не понял Филин. – Барс теперь знает, что мы в деревне.
– Он и так знал, – ответил Крот. – Зато теперь гадает, какая из его ловушек сработала, с какой стороны мы идём, и будет надеяться, что нас стало меньше.
– А мы не станем его разубеждать, – подхватил Мякиш. – Ну что, погнали дальше?
Аномалий в деревне оказалось столько, что волосы дыбом, и чем выше поднимались, тем плотнее становились скопления. Находить место для подъёма получалось всё труднее, хотя «острова» по площади росли раз от раза. На одном Крот долго не мог выбрать дорогу.
– Что такое? – спросил Мякиш после очередного возврата в то место, где они уже были.
По обеим сторонам за поваленными заборами серели остатки домов. Крыш не осталось, стёкол в окнах тоже. Сорная трава метровой высоты тянулась вдоль стен, да и внутри строений её немало виднелось.
Старый сталкер совещался с бандитом. С ночного марш-броска, когда речь заходила об аномалиях и поиске путей через них, они научились понимать друг друга с полуслова.
– Точно больше никак? – спросил Крот, игнорируя вопрос Мякиша.
– Точно, – ответил Филин. – Если только ты летать не умеешь.
– Можете сказать, что случилось? – снова поинтересовался Мякиш.
Крот поморщился, словно съел лимон, выдохнул и сказал:
– Отсюда есть только один выход. И если Барс про него знает, а я думаю, что знает, нас будет ждать ловушка или засада.
– Так. Какие варианты?
– Да никаких. Если только.., – Крот задумался.
– Если только что?
Старый сталкер посмотрел в сторону, где в воздухе, отбрасывая глубокую тень, висел ещё один «остров». Сравнительно небольшой, но весьма примечательный из-за своего положения, этот кусок деревни завалился на бок почти под прямым углом к земле, и оттого находящийся на нём дом выглядел будто прилепленным к вертикальной стене.
– Пройдём через него, – сказал Крот.
Мякиш посмотрел и покачал головой:
– Мы не сможем туда забраться. Слишком высоко.
– Пойдём, поглядим.
Оказавшись под глыбой, Мякиш поёжился от невольного страха. Он не знал, сколько весит этот гигантский ком земли, но ощущал его тяжесть и массивность. Посмотрел вверх.
– Тут метров семь, не меньше. Как я и говорил: не получится достать.
– Да всё получится, – вышел вперёд Филин. – Я подброшу Лопуха, он схватится за перила крыльца, заберётся внутрь и привяжет веревку.
– Я не хочу, чтобы меня подбрасывали, – возмутился рядовой.
– Надо, Федя! Надо! Вот, держи, – Филин протянул Лопуху верёвку.
– Да не хочу я…
Закончить не успел. Бандит подхватил его за пояс и бросил вверх.
Тихонько взвыв и замахав руками, рядовой схватился за перила.
– Сука! – обозначил он своё отношение к произошедшему и стал подтягиваться.
Почти взобрался, как вдруг раздался треск, деревяшка в руке Лопуха сломалась, и он сорвался.
– Осторожно! – воскликнул Мякиш.
– Лови! – бросился вперёд Штык, а следом за ним и Сашка.
– Твою ж.., – только и успел испуганно выдавить рядовой. Закончил фразу он уже внизу: – … мать.
Филин поймал его, схватив за пояс и ворот. Поставил на ноги.
Несколько раз зажмурившись и шумно выдохнув, Лопух пришёл, наконец, в себя.
– Ну ты как, в норме? – с заботой в голосе поинтересовался Филин.
– Ага. Спасибо, – искренне поблагодарил рядовой.
– Значит, дубль два.
Бандит забросил Лопуха снова, не дав тому даже слова вставить.
Зато после поток ругательств было не остановить. Рядовой материл Филина непрерывно, пока взбирался на перила, закреплял веревку, спускал её вниз, выбирал надёжную опору и вытягивал к себе Крота. Ругался негромко, ровно и при этом крайне эмоционально.
Поначалу Мякиш никак не реагировал. Но потом смесь из обиды, досады, злости, безысходности, искренности и даже добродушия, звучавшие в голосе Лопуха, помноженные на удивительно богатый запас нецензурных выражений и фонтанирующую образами фантазию рядового, вызвали непроизвольную улыбку.
Посмотрел на других.
Все, кроме Филина, едва сдерживали смех. Сжимали губы, чтобы те не растянулись в улыбках, отчего не смеяться становилось ещё сложнее. Сашка, так вообще, смотрел наверх с раскрытым ртом и выражением неподдельного восхищения.
– Завязывай ворон считать, – одёрнул его Мякиш, хотя тоже не удержался, чтобы не хмыкнуть несколько раз. – Хватай верёвку. Твоя очередь.
Следом поднялся сам, потом Штык, а последним Филин. Когда бандит уселся на противоположной от Лопуха части перил, тот закончил свою тираду словами:
– … и только попробуй ещё хоть раз так сделать!
Посмотрев на рядового взглядом, полным озабоченности, Филин сказал:
– Что ты говорил? Ничего не слышал. Можешь повторить?
Мякиш, Крот, Штык и Сашка закатились в дружном гоготанье, Филин ухмылялся, и только Лопух оставался серьёзным, не разделяя веселья товарищей.
Вместо этого взялся за ручку двери.
– Хватит ржать, помогите лучше.
– Погоди, – бандит изловчился и ударил кулаком, вышибив замок вместе с куском двери. Створка тут же распахнулась под собственной тяжестью, едва не скинув вниз Лопуха, всё ещё держащегося за ручку.
– Эй! – Сашка успел схватить рядового за рукав и втянуть обратно на перила.
– Филин, ты совсем охренел?! – психанул Лопух. – Нарочно, что ли?
– Ну да, мне же больше заняться нечем.
В доме раздался глухой стук, потом ещё один и ещё, словно посыпались костяшки огромного домино. Мякиш услышал, как в стену над головой что-то с силой ударилось.
– Берегись! – донеслось предупреждение Штыка с другой стороны крыльца.
И сквозь дверной проём стала высыпаться различная утварь, видимо, потревоженная потоками воздуха из открытой двери. Врезалась в стену, а потом вываливалась и летела вниз, где разбивалась о землю. Табуреты, столы, стулья, сковороды, кастрюли, посуда и пара тумбочек образовали груду на том месте, откуда Филин подбрасывал Лопуха, а затем поднимались остальные.
Потом громыхнуло так, что задрожал весь дом. Под ложечкой невольно засосало. Ведь неизвестно, насколько крепко сидел фундамент в практически отвесной поверхности и в какой момент дом решит сверзиться с неё, увлекая за собой непрошенных гостей.
– Что это было? – спросил Мякиш. – Филин, да оторви ты эту дверь уже! Ничего не видно.
Бандит молча дёрнул створку, срывая её с петель и отправляя в полёт – к остальному хламу.
Подняв взгляд, Мякиш понял, из-за чего испытал приступ страха.
Шкаф. Упал откуда-то из недр дома и почти перекрыл дверной проём. Звуки ударов от падающих предметов продолжались ещё какое-то время, потом прекратились.
Спустя полминуты, Мякиш вдруг понял, что затаил дыхание и напряжённо вслушивается в тишину, наступившую в доме. Судя по молчанию, спутники делали так же.
– А в чём это шкаф? – спросил Лопух и протянул руку.
Штык схватил его за плечо и резко дёрнул назад.
– Не трогай! – одновременно с этим воскликнул Крот.
– Дай пройду, – Мякиш поменялся с Филином местами и присмотрелся внимательнее.
Действительно: дверцы, ручки, осколки стекол и даже чашки и тарелки внутри покрывал какой-то бледный, короткий, плотный ворс. Только сейчас пришло в голову, что в момент удара не раздалось закономерного звона разбитой посуды. Теперь стало понятно почему.
Приглядевшись лучше, Мякиш заметил, что тонкие ворсинки едва заметно шевелились, причём ветер не имел к этому отношения.
– Что это? – Мякиш с отвращением вглядывался вглубь дома. – Там внутри всё покрыто этой штукой.
– А вот это плохо, – удручённо покачал головой Крот.
– Почему? Что это за хрень?
– Дружка своего – Филина, спроси. Он лучше знает. Его родня.
– В смысле?
– Дедушка снова шутит, – фыркнул бандит. – Это – «Паучий пух».
– А-а-а, твой билет с того света?!
– Ага.
– Так и что плохого?
– А правда, – вставил Сашка с сарказмом, – что плохого? Может, нам всем такими стать? Он же вон какой сильный и ловкий. Тогда точно с Барсом справимся. А то всего лишь пятеро против одного.
Мякиш отметил, что себя в противники Барса пацан причислять не стал. С этими словами Сашка собрался пролезть к покрытому ворсом шкафу.
– Не, погоди, – остановил Филин, – давай я сначала в тебя с пяток пуль всажу.
– Зачем? – не понял Сашка.
– Как зачем? Ты же сказал: таким, как я, стать. А для этого тебе, дружок, надо сперва…
– Умереть? – вопрос больше походил на утверждение.
– Этот пункт однозначно включён в пакет услуг. Но и помимо этого дохрена всего. Живым и по своей воле я бы туда соваться не стал. Эти нити не зря «паучьим пухом» называют. Если хоть одна на коже закрепится, то размножится, а потом кислотой тебе все внутренности в кисель превратит и свою колонию на останках вырастит.
– Закончили с ликбезом? – недовольно проворчал Мякиш. – Времени и так потеряно много. Филин, тебе, я так понимаю, эта аномалия ничем не грозит. Ну, подумаешь, пару новых пучков подхватишь. Не велика беда. Лысеть начнёшь – сгодятся.
– Ближе к телу, юморист.
– Пробираешься на ту сторону дома, привязываешь верёвку, а мы постараемся подняться по ней так, чтобы не задеть «паучий пух».
– «Чуть что – сразу Косой», – проворчал бандит.
– Смотрю, классикой увлекаешься, – с иронией произнёс Мякиш. – Молодец… а теперь вперёд! Делай, что велено!
Филин подошёл к краю перил, потёр ладони, прыгнул и ухватился за косяк. Движениями заправского паркурщика забрался внутрь дома, и вскоре оттуда послышалось его приглушённое ругательство.
– Что? – сразу встревожился Мякиш.
– Нормально всё, – последовал ответ.
Спустя полторы минуты из дверного проёма выпал конец веревки с завязанными на ней узлами.
– Штык, давай, – кивнул Мякиш.
Потом помог остальным, сам пошёл замыкающим.
Едва оказался в доме, сразу понял, из-за чего матерился Филин.
Запах.
Приторно сладковатый, раздражающий ноздри запах разлагающейся плоти.
И... дохлые мутанты.
Десятка два. В основном собакообразные, наверное, из одной стаи, и ещё парочка каких-то существ, отдалённо похожих на человека. А может, люди и были, только под густым слоем шевелящегося ворса: искажённые формы не позволяли опознать с уверенностью.
Трупы валялись на шкафу, что перекрывал дверной проем, приросли к стенам, свисали с межкомнатных перегородок и сваленных на них груд мебели. Появилось невольное чувство отвращения. Захотелось сжечь здесь всё, да и сам дом, дотла, чтобы уничтожить скверну. Только дым от такого «костра» Барс заметил бы с лёгкостью.
Поднимаясь, Мякиш смотрел на покрытые пухом стены и думал о Сашкином предложении сделаться такими же, как Филин. Пацана не страшила возможность стать мутантом, или скорее не мутантом, а не совсем человеком. Хотя, вероятно, к последнему состоянию тот давно привык из-за артефакта в руке. Будь паучий пух чем-то менее смертоносным и обратимым, может, и стоило бы попробовать. Только вот Мякиш не сомневался, что получи Сашка такую силу – встал бы на защиту Барса и не позволил бы убить эту нечисть.
К счастью, такого не случится, и забивать голову не имеет смысла. Тем более Мякиш уже выбрался, и дальше пути расходились. Он с Филином отправился в одну сторону, а остальных Крот повёл за собой, и вскоре они помахали друг другу с разных островов.
До части деревни, где на рассвете виднелось свечение аномалий, оставалась пара подъёмов и столько же коротких проходов через остатки бывшего селения. Плотность аномалий на них превосходила самые смелые предположения. Даже Филин двигался медленно и осторожно, велев идти за ним след в след.
Иногда появлялись резкие запахи: то чего-то горелого, то озона, то тухлятины. Стоило поискать взглядом в таких местах, как где-то неподалеку обнаруживались, или огненные, исходящие жаром, или сыплющие молниями и гудящие напряжением, или газовихревые аномалии. Обычные для Зоны заброшенность и запустение здесь не ощущались поглощающими и всеобъемлющими. Почти все строения: дома, сараи, гаражи, – казались обитаемыми. Мякиш не сомневался: загляни он в любое, то обнаружил бы что-нибудь пульсирующее, потрескивающее или сверкающее. Аномалии словно заняли место людей, захватив их жилища и землю.
Повсюду встречались артефакты. Они маняще переливались на подоконниках, кружились волчками в заросших огородах, вспыхивали всеми цветами радуги на чердаках среди огрызков стропил. Некоторые получалось узнать, но большая часть оставалась Мякишу неизвестной. Даже пресловутое «Поле чудес» вряд ли могло похвастаться таким их количеством.
Пока Филин выбирал маршрут, Мякиш старался держать под контролем местность. Устроить засаду среди покосившихся домов ничего не стоило. Проваленные крыши, болтающиеся на ржавых петлях двери, изуродованные окна без стёкол и без рам – всюду могла таиться опасность. Будь его воля, Мякиш двигался бы ещё медленнее. Только вот время сейчас играло против них, и приходилось, подавляя инстинкты, идти настолько быстро, насколько возможно. Не заботясь об укрытиях и пренебрегая мерами безопасности. Когда этот участок деревни закончился, Мякиш облегченно выдохнул.
Филин остановился. Перед ним, поднимаясь вверх под достаточно крутым углом, вытянулась часть деревни. Шириной метров двадцать, с одним единственным домом, обнесённым щербатым забором из тонких реек, она естественным мостом соединяла два земляных острова: тот, на котором находились Мякиш с Филином, и самый последний, парящий выше остальных и значительно превосходящий другие по размерам. Края этого огромного куска деревни, вмещающего почти половину селения, покато свисали, будто оплавленные, растопленные гигантской горелкой.
Где-то там, среди полуразвалившихся домов и покосившихся сараев, если догадка Крота верна, Барс спрятал Антона, а сам рыскал в поисках подходящих артефактов.
Мякиш не испытывал ни малейшего сомнения в правоте старого сталкера. Просто при других раскладах шансы на успешное выполнение их плана стремились к нулю. Такие мысли он гнал прочь.
Прямо сейчас с другой стороны острова должна была подниматься группа Штыка. Средства связи не работали здесь даже на короткой волне – слишком много помех испускали аномалии. Сигналом для начала поисков Антона станет стрельба, которую откроют Мякиш с Филином, обнаружив Барса. И наоборот, знаком того, что план по большей части удался, станет появление Штыка.
– Ну, чего замер? Пошли, – сказал Мякиш.
Филин попробовал обогнуть дом. Аномалии преграждали путь по левую сторону. Справа ему удалось обнаружить небольшой проход. Пошёл там, но вскоре остановился и развернулся.
– Тут не пройдем. Точнее – ты не пройдёшь.
– Так найди, чтобы прошёл.
– Через дом. Либо летать учись.
После обросшего «паучьим пухом» заглядывать в другие дома особого желания не возникало. Только иного пути не оставалось.
– Через – значит через. Веди, я прикрываю.
Дверь едва держалась на ржавых петлях. Хватило хорошего рывка, чтобы распахнуть её настежь.
Филин тут же отскочил, на случай, если что-то посыплется. В этот раз всё обошлось. Под прикрытием Мякиша бандит забрался внутрь.
– Тут всё чисто.
Филин просто взбежал наверх, осмотрелся, привязал верёвку, скинул её вниз, а сам отправился на чердак.
Его выносливости и силе оставалось только завидовать, потому что сам Мякиш, несмотря на принятые стимуляторы, чувствовал усталость. Подниматься по наклонному полу – то ещё удовольствие. Зацепиться особо не за что, веревочные узлы норовили выскочить из рук, ноги скользили по влажным от утренней росы доскам. И пусть уклон, по прикидкам Мякиша, не превышал градусов пятидесяти, взобраться наверх оказалось занятием весьма трудоёмким.
К тому времени, когда получилось схватиться за оконную раму на противоположной стороне дома, бандит уже спустился с чердака.
– Чего как долго? – казалось, искренне возмутился он. – Выдохся, что ли?
– Что увидел? – пришлось переводить тему, чтобы не показаться слабым, хотя дыхание и правда требовалось восстановить.
– Справа, за домами, аномалии жахнули. Может, сами, конечно, но седалищем чувствую – нашего клиента работа.
– Значит, оттуда и начнём.
Филин вдруг напрягся.
– Что? – тоже насторожился Мякиш.
– За нами кто-то идёт, – прошептал бандит.
– Верёвку скручивай и за мной.
Мякиш выбрался из дома через окно. Филин быстро скрутил верёвку в бухту и вылез следом.
Приготовили оружие и затаились.
Крот утверждал, что выбрал самый неочевидный путь, и Барс не должен был их заметить. Неужели подонок сумел разгадать их замысел и теперь пытался зайти с тыла?
Нет, они, конечно, и сами планировали нарваться на драку, но Мякиш надеялся хотя бы на небольшое преимущество от эффекта неожиданности.
Очередная доза адреналина взбудоражила кровь. Фантазия отключилась, не в силах предсказать, с чем сейчас придётся иметь дело. Мозг очистился и приготовился реагировать максимально быстро.
Из дома раздался слабый шум, потом глухой стук и скрип, словно выдрали ржавый гвоздь из старой доски, а следом грохот, будто что-то массивное упало на груду деревянной мебели, прогнившую от времени и влаги.
На губах Мякиша появилась и тут же исчезла слабая злорадная улыбка.
Снова из дома донеслись звуки молчаливого, сосредоточенного движения, и спустя минуту преследователь ухватился за подоконник.
Приложив приклад к плечу, Мякиш приготовился стрелять.
Рывок, и гибкий силуэт выскользнул через окно.
– Мякиш, нет! – воскликнул Филин, бросаясь вперёд и опрокидывая преследователя на землю.
– Чтоб тебя! – ругнулся едва не выстреливший Мякиш.
Быстро шагнул вперёд, готовый к рукопашной схватке, и замер в удивлении.
– Сашка?! Ты… ты что здесь делаешь? – невольно оглянулся. – А где остальные? Что случилось?!
Тревога заставила сердце биться сильнее, чем от адреналина.
Бандит встал и поднял пацана за шиворот.
– Чего молчишь?! Что случилось?
– Ничего, – насупился Сашка.
– Что значит «ничего»? – недоумевал Мякиш. – Где Штык, Крот и Лопух?
Пацан стоял, потупив взор, и молчал. Понадобилось его встряхнуть, чтобы добиться ответа.
– Да ничего с ними! Ничего! Следуют вашему плану.
– Какого хрена тогда ты тут делаешь?
Сашка опять отвёл взгляд и не отвечал.
– Ясно, – Мякиш выдохнул.
Пацан пришёл сюда, всё ещё надеясь, что Барс его не предал, что вся ситуация лишь недопонимание, и оно непременно исчезнет, если просто поговорить и обсудить. Мякиш даже позавидовал такой вере в человечность. Впрочем, это свойственно юному, не испорченному обществом сознанию. Ничего не поделать. Сашка готов рисковать жизнью ради урода, которого считал другом. Достойно уважения…. И до чего же упрямый, стервец! Совсем как отец.
Мягкое сияние, возникшее над домами в центре острова, привлекло внимание. Выглядывающий из-за крыш купол огромной аномалии несколько секунд отливал перламутром, потом погас, а следом за ним вспыхнули сиреневым светом окна дома уже дальше.
Барс.
– Филин, ты смотришь?
– Да. Пока всё спокойно, – ответил бандит, отпустив Сашку и оглядывая местность. – Твою ж мать!
Увидел, наконец-то.
– Хреновый из тебя дозорный.
– Не зуди, – отмахнулся Филин.
Мякиш схватил Сашку за грудки:
– В общем так. Нет времени с тобой возиться. Останешься здесь. Повторять не стану. Попробуешь возразить или пойти следом – свяжу и брошу в ближайший сарай. Ясно?
Пацан молчал.
Филин отвесил ему звонкую затрещину.
– Отвечай!
Сашка вздрогнул и кивнул.
– Отлично, – кивнул Мякиш и указал в сторону окна: – Залезай обратно и сиди там!
Толчком придал ему ускорение. И больше не глядя на парня, обратился к бандиту:
– Веди!
Чем ближе к светящимся аномалиям они подходили, тем спокойнее становилось у Мякиша на душе. Он совершенно чётко понимал, зачем и почему он подвергает опасности себя и других. Мозг словно перенастраивался на работу в экстремальном режиме. И даже небольшая внутренняя борьба между желанием ускориться и необходимостью соблюдать осторожность, выдерживая неспешный, тягучий темп, не выводила из себя.
Хотя буквально полчаса назад такое противоречие дико раздражало. Разумом Мякиш понимал, что иначе в Зоне нельзя, но как следует врезать Филину, чтоб шевелился, очень хотелось.
Сейчас же он полностью отдался ритму движения, при этом был готов начать действовать в любой момент.
Детектор аномалий сходил с ума, фиксируя мощную активность со всех сторон. В подобных условиях Филин был надёжнее, поэтому Мякиш шагал за бандитом, лишь изредка сверяясь с устройством.
С величайшей осторожностью обошли пару домов. У второго, прижимаясь к стене, Филин выглянул за угол.
– Видишь его? – спросил Мякиш.
– Нет. Сорняки мешают.
Может, под воздействием аномалий или из-за необычной для растений близости к светилу, но трава на «острове» настолько разрослась, что местами достигала в высоту двух метров.
– Окна вон в том доме светились. Сейчас уже нет. Ушёл.
– Ну так пошли тоже. Чего сидим-то?
– Вижу! – вдруг негромко воскликнул Филин.
Мякиш сразу выглянул:
– Где?
– Вон за тем сараем через дорогу, видишь – купол аномалии переливается?
– Да.
Бандит, пригнувшись, стал пробираться через высокую траву и сразу ломанулся назад, беззвучно матерясь.
Мякиш тут же опустился на колено и приник к прицелу, выискивая опасность. Не найдя целей для стрельбы, вопросительно посмотрел на Филина и удивлённо вскинул брови.
Лицо, уши, шею и руки бандита покрывали кровоточащие порезы.
– В траву не лезь, – утирая кровь рукавом, проговорил Филин.
«Вот Штык сейчас обрадовался», – проскочила мысль и сразу пропала в холоде сосредоточенного спокойствия.
– На каком расстоянии аномалии на Барса реагируют?
С момента, как определили местоположение противника, они, не сговариваясь, перешли на полушёпот.
– Три-пять метров.
В общем-то немало. То есть светящаяся аномалия может располагаться в огороде, пока сам Барс будет прятаться в доме. Ладно, проблемы надо решать по мере их поступления. Пока же оставалось надеяться, что им удастся застать Барса врасплох.
Мякиш вместе с Филином обогнули ещё один дом, пересекли дорогу, почти ползком добрались до бывшего хлева без крыши, а оттуда – к сараю с выломанными из стен досками: через дыры в стенах проглядывали ряды уложенных в поленницу дров, потемневших от времени.
Светящаяся аномалия располагалась по ту сторону сарая. Значит, Барс где-то совсем рядом.
– Давай с двух сторон, – сказал Мякиш.
Добравшись до выбранной позиции, он осторожно выглянул из-за угла сарая.
Барс стоял во дворе дома, согнувшись пополам и держась за живот. Расстегнутую куртку скинул к пояснице, оставив надетой только на предплечья. Мускулы под окровавленной, изодранной майкой напряглись и пульсировали будто в страшной судороге. Сквозь натянутую кожу проступали тугие канаты мышц. Из спины торчали два артефакта, ещё по одному из левого плеча и правого бедра. И хотя из оружия Мякиш разглядел только нож на поясе, Барс, без сомнений, и сам был оружием. Смертоносным и безудержным.
Прицелившись, Мякиш смотрел на несчастного с решимостью, которую, как ни странно, разбавляла доля жалости. К Барсу. К этому чудовищу, монстру в человеческом обличье, который без раздумий уничтожит любого. И несмотря на это, Мякиш всё же считал убийство отвратительным и по возможности избегал... Но сейчас он не колебался – не тот случай.
Уже хотел нажать на спусковой крючок, как краем глаза заметил отчаянно жестикулирующего Филина. Пытаясь понять, что показывал бандит, отвлекся, и в этот момент, Барс резко распрямился, повернул голову и взглянул прямо на Мякиша.
Секунды, пока они смотрели друг другу в глаза, растянулись в бесконечность.
Бушевавшие во взгляде Барса страсти ошеломляли и сбивали с толку, почти гипнотизировали: леденящий холод, ужасная боль, жестокость, страдание, желание жить и желание убивать…
К счастью, палец додавил спусковой крючок, сбрасывая наваждение. Треск очереди на короткое время заглушил шум ветра и постанывания строений, догнивающих свой век на парящем в воздухе куске земли.
Вздрогнув, Барс отшатнулся. Стало видно живот с проглядывающими из свежей раны чёрными колючками артефакта. Из-за резкого движения куртка лопнула, один из рукавов оторвался, оставшись на предплечье.
Мякиш, плохо скрывая разочарование, смотрел на тёмно-красную рябь, волнами расходившуюся в воздухе перед Барсом, и на свои пули, превратившиеся в россыпь безвредных ярких искр. Теперь понятно, что Филин пытался сказать: Барса закрывала невидимая аномалия, послужившая щитом.
Хотелось крепко выругаться: фактор неожиданности всё-таки утерян. Второго такого шанса уже не будет.
Барс рванул с места похлеще любого спринтера и направился к ближайшему дому. Филин побежал наперехват, а Мякиш, выставив вперёд руку с детектором, принялся обходить аномалию, спасшую их врага.
Филину удалось немного опередить соперника, найти прореху в аномалиях и начать стрелять. Барс, не добравшись до дома каких-то пары метров, резко затормозил, ушёл из-под огня длинным прыжком, перешедшим в кувырок, и направился к забору, окружающему участок.
Выбирая путь по детектору и одновременно стараясь контролировать происходящее, Мякиш крикнул:
– Гони его на меня!
Филин выстрелил. Пули расщепили несколько досок в заборе, прямо перед Барсом, заставив того снова сменить направление движения. Теперь подонок опять побежал к дому.
Выбравшись, наконец, на линию огня, Мякиш приник к автомату, поймал беглеца в прицел и выстрелил. Послышался звонкий щелчок, от спины Барса полетели искры и чёрные осколки. Вскрикнув, тот повалился на землю. Но сразу вскочил и помчался дальше.
«Артефакт! Попал в артефакт, чтоб его!» – уже начав опускать автомат, Мякиш снова вскинул оружие, но нажать на спуск не успел.
Оттолкнувшись обеими ногами, Барс прыгнул в засиявшую при его приближении аномалию. Светящийся аморфный пузырь лопнул с оглушающим хлопком.
Воздушная волна сбила Мякиша и Филина с ног, при этом того, кто ее спровоцировал, наоборот, подбросила вверх, закинув на крышу дома.
Проломив гнилую обрешётку, Барс с грохотом провалился внутрь.
Очухавшись, Мякиш поднялся.
– Вот сукин сын!
В нескольких метрах от него пытался встать Филин.
Требовалось поторопиться, пока Барс не ушёл далеко.
– Ты как, живой?
Бандит махнул рукой, даже не повернувшись. Видимо, неслабо досталось.
Едва Мякиш подошёл к нему, как из окна дома, проломив раму и со свистом рассекая воздух, вылетел округлый тёмный предмет.
– Ложись!
Сбив бандита с ног, Мякиш уткнулся в землю, закрыв голову руками. Наверное, Барс не рассчитал силы и зашвырнул гранату слишком далеко. Она со свистом пролетела над головами и взорвалась где-то возле сарая, не причинив вреда Мякишу с Филином, но заставив сработать цепочку аномалий, завершившуюся мощным огненным выбросом.
Гудящая струя пламени ударила по поленнице, снося и одновременно воспламеняя её. Охваченные огнём дрова разлетелись веером. К счастью, Мякиш с бандитом находились в стороне, и их лишь обдало жаром.
Вслед за броском гранаты, по логике, должна была последовать атака.
Мякиш ожидал этого, поэтому, едва в тёмном чреве гнилого дома полыхнул огонь и пули вспахали землю в шаге от лежащего Филина, прицелился и выстрелил, ориентируясь по вспышкам.
Дал несколько коротких очередей по дверному проёму, потом добавил осколочную гранату в окно.
Разломанную раму вышибло окончательно вместе с остатками стекол, а заодно обрушилась часть крыши. Из дома повалил густой сизо-чёрный дым. Филин всё никак не мог прийти в себя, похоже, здорово приложило аномалией. В таком состоянии Барс прикончит бандита с той же лёгкостью, что и Мякиша.
Что же эта сраная «цепь судьбы» так медленно работает, когда каждая секунда на счету?! Ну же, Крот, помоги Штыку, где вы там сейчас?!
Надеясь, что Филин оправится от контузии раньше, чем противник доберётся до них, Мякиш вскочил, схватил бандита за одежду, помогая подняться и потащил прочь.
– Говори, куда идти! Скорее!
Вокруг горели разбросанные поленья и остатки сарая. От дыма першило в горле.
Бандит жестом указал направление.
Сзади послышались сухие щелчки выстрелов. Пули просвистели совсем рядом.
Теперь уже Барс выступал в роли охотника.
– Эй, куда же вы? А поговорить?
Не обращая на него внимания, Мякиш спешно искал проход в аномалиях. Одна крупная расположилась справа. Он слышал гудение и ощущал исходящий от неё холод. По детектору определил границы и обогнул. Мякиш спиной чувствовал преследователя и знал, что в запасе имелось не больше пары секунд, когда Барс выйдет на линию огня. Приходилось почти бежать, рискуя превратиться в фарш на каждом шагу.
Оставив автомат болтаться на шее, незаметно вытащил из кобуры пистолет.
– Раз.., – считал мысленно, боковым зрением отслеживая, когда засветится аномалия. – Два…
Засветилась.
Направив пистолет назад, не глядя выстрелил из-под руки прямо через куртку. Отпустил Филина, резко развернулся и продолжил стрелять. Барс находился уже в метрах в пяти и такого явно не ожидал. Он вынужден был броситься сначала в одну сторону, потом в другую. Подонка спасала только скорость.
Мякишу не доводилось видеть, чтобы кто-то двигался настолько быстро. Даже испугался, что патроны закончатся раньше, чем удастся попасть в противника, либо обратить его в бегство. Так и случилось.
Выстрелы он считал. За мгновение до того, как обойма опустела, вынул из кармана новую. Нажал на спусковой крючок ещё раз, тут же надавил кнопку выброса обоймы, загнал вместо израсходованной полную…
Больше сделать ничего не успел. Барс оказался рядом и схватил за горло. Пальцы словно железные тиски. Такие запросто могли превратить шею в кровавую кашу. Напрягая мышцы, Мякиш совершенно ясно понял, насколько жалко его сопротивление по сравнению с мощью противника. Попытался загнать патрон в патронник…
Лёгкий удар выбил пистолет из руки.
В глазах начало мутнеть…
Внезапно хватка ослабла. Упав на четвереньки, Мякиш хватал ртом воздух.
Горло жгло огнём. Хотелось кричать, но это могло послужить причиной ещё большей боли. Поэтому он сдерживался изо всех сил.
Сквозь гул, забивший уши, услышал какие-то вопли и звуки ударов. Потом всё стихло.
– Мякиш? Эй, Мякиш? – Филин бил по щекам гораздо сильнее, чем требовалось, чтобы привести в чувство.
– Ты... достал его? – получилось прохрипеть.
– Нет. Ушёл.
– Тогда... не стой.
Больно говорить, больно глотать.
– Тебе надо передохнуть, – настаивал Филин.
– Я… в порядке.
Попробовал встать, пошатнулся и едва не упал.
– Отдышись. Воды попей.., – бандит протянул фляжку.
Пришлось согласиться. После нескольких глотков действительно стало легче.
– Где он?
– В следующем дворе.
Посмотрев в указанном направлении, за спину Филина, Мякиш увидел вовсе не убегающего Барса, а, наоборот, быстро идущего к ним с прижатым к плечу автоматом. А сукин сын подготовился! Сделал нычки с оружием в разных местах.
– Там!
– Твою мать! – выругался Филин оглянувшись.
Без особых усилий поставил Мякиша на ноги и поволок за собой. Сзади раздались выстрелы. Пара коротких очередей.
Мимо.
Бандит сделал ещё несколько больших шагов, потом остановился. Отпустил Мякиша, а сам встал, направив ствол автомата в сторону, откуда только что пришли, хотя Барс находился в ином направлении.
Сообразить нетрудно почему – перекрыл проход между аномалиями.
Распрямившись, Мякиш смотрел на приближающегося противника. Мрачная убийственная решимость на лице, необычайная сила и уверенность в движениях вызывали невольный страх.
Барс остановился на границе аномалии, начавшей светиться изнутри. С ненавистью посмотрел на своего бывшего компаньона, затем перевёл взгляд на Мякиша. Со злобной миной вскинул опущенный было автомат к плечу и с остервенением всадил почти всю обойму в аномалию, до этого спасшую его самого.
Как ни старался Мякиш, но не смог удержаться, чтобы не отшатнуться. И пусть пули рассыпались сотнями жёлтых искр, всаживались они всё-таки практически в упор.
Перестав стрелять, Барс презрительно сплюнул. Развернулся и пошёл прочь. Аномалия снова стала обретать невидимость.
Глядя ему вслед, Мякиш чувствовал сильнейшую усталость.
Опустился на траву и свесил голову, приходя в себя.
– Как ты? – спросил Филин.
Приблизился, присел рядом.
Из расстёгнутого ворота виднелись шевелящиеся волоски паучьего пуха.
– А я думал, это у тебя, – Мякиш провёл раскрытой ладонью от груди до пояса, намекая на поросль, покрывающую тело бандита, – от избытка тестостерона. Зато, наверное, зимой не холодно, да?
– Пошёл ты, Мякиш, – отмахнулся Филин. – Достал ты меня своей язвительностью. Выберемся отсюда – шею тебе сверну, придурку.
Несмотря на смысл, прозвучало это настолько беззлобно, что Мякиш хохотнул, закашлялся, только всё равно ехидно пихнул бандита ногой, с удивлением отметив, что уже не испытывает к тому такой лютой ненависти, как раньше.
– Выберись сначала, – потом пробормотал себе под нос: – да и мне неплохо было бы.
– Выберусь. За меня не переживай.
– Даже не начинал. Ну что, пойдём?
– Пойдём.
Короткий привал закончился, едва начавшись. Отследить Барса не составило труда. Аномалии всё так же реагировали на артефакт в его теле, выдавая местоположение, поэтому догнали достаточно быстро.
Заметив преследователей, беглец ускорился, потом остановился, постоял с полминуты, рассматривая недругов и о чём-то размышляя. Сделал два шага им навстречу и опять остановился в нерешительности. А потом гримаса ненависти исказила его лицо.
– Вот скотина, – негромко проговорил Мякиш, внимательно наблюдающий за ним. – Он догадался!
– Может, нет?
– Догадался!
Больше не обращая на них внимания, Барс перемахнул через покосившийся забор и скрылся за ближайшим домом.
Нисколько не сомневаясь, что их план раскрыт, Мякиш повернулся к Филину:
– Догони его! Не дай уйти! Остальные с ним не справятся!
– Постараюсь, – проговорил бандит.
Филин немного замешкался, обошёл не видимую Мякишем аномалию, а затем устремился за Барсом, не уступая тому в скорости.
Быстро скрылся из виду, и через какое-то время послышались выстрелы, а затем вдруг наступила тишина.
У Мякиша ёкнуло сердце. Внутри похолодело. Если Филин погиб, а вместе с ним и Штык, то конец всему. В ногах появилась предательская слабость. Зачем он отправил Филина одного?! Ведь, даже несмотря на отказывающие артефакты, Барс, скорее всего, сильнее бандита. Только вот позволить ублюдку уйти они тоже не могли. Мякиш зарычал от злости и беспомощности.
Когда он добрался до угла дома, снова послышались отрывистые щелчки одиночных выстрелов. Удивляясь самому себе, Мякиш искренне обрадовался тому, что Филин ещё жив.
Перестрелка снова быстро стихла.
Ещё пара шагов, и взгляду Мякиша предстала удивительная картина: на окружённом светящимися аномалиями участке чистой земли между двух домов, утопая по колено в траве, Филин с Барсом сошлись врукопашную.
Удары наносились и парировались с такой скоростью, что их едва получалось различить.
Насколько мог судить Мякиш, силы противников были примерно равны. Небольшое превосходство Филина в ловкости и подвижности компенсировалось боевыми навыками и мощью Барса. После обмена несколькими ударами они разошлись, но лишь для того, чтобы наброситься друг на друга с ещё большей яростью.
Покатились по земле. В какой-то момент бандит очутился сверху и со страшной силой обрушил кулак на голову врага. Чудом Барсу удалось уклониться, и рука Филина погрузилась в землю до середины предплечья. Небольшой заминки хватило, чтобы противник подобрал ноги к груди и резким толчком отбросил бандита прочь.
Рывком Барс поднялся и, не дав опомниться, мгновенно преодолел разделявшее расстояние и врезался в Филина плечом. Проломив забор, бандит отлетел к покосившемуся сараю, внутри которого кружил стремительный смерч из пыли, щепок, комьев земли и измельчённого до неузнаваемости содержимого постройки. Барс схватил Филина и потянул к вихревой аномалии.
Мякиш попробовал выстрелить. Но пульсирующие и дрожащие вокруг гравитационные ловушки служили Барсу надёжной защитой. Ублюдок даже не посмотрел в его сторону, полностью поглощённый борьбой с Филином.
Досадливо матюкнувшись, Мякиш устремился на помощь бандиту. В спешке слишком поздно среагировал на завибрировавший детектор и не успел вовремя остановиться.
Раздалось громкое «пых», и потревоженная аномалия разрядилась.
Словно здоровенной доской двинули. Пятидесяткой – не меньше, причём со всей дури.
Мякиша отбросило метра на три. Сначала он просто лежал и пытался вздохнуть. Когда, наконец, удалось, захрипел, а потом застонал от опоясывающей боли.
Раздавшийся неподалёку хлопок, похожий на приглушённый взрыв, заставил собраться с силами. Мякиш перекатился на живот, потом встал на четвереньки и, опираясь на автомат, поднялся.
Услышал ещё один хлопок где-то справа. И через пару секунд на него обрушился град из щепок, досок, кусков шифера. Инстинктивно поднял руку и сразу почувствовал резкую, обжигающую боль в предплечье, возле локтя.
Мякиш вскрикнул.
Взялся за торчащую из руки длинную щепку и резко выдернул, едва не потеряв сознание от боли. Выбросил окровавленную деревяшку и осмотрелся.
Сарай со смерчем внутри исчез, оставив после себя лишь груду мусора. Видимо, щепка, воткнувшаяся в руку, некогда была частью стены этой постройки. А аномалия, кружившая внутри, взорвалась, когда Брас отправил в неё Филина.
Поискав последнего взглядом, Мякиш понял, что на этот раз вполне мог остаться один. Когда услышал треск и вопли, облегчённо выдохнул.
Сверившись с детектором, пошёл на звук.
Из-за дома слева вдруг вылетел Барс и тяжело грохнулся на землю. Затем появился Филин. С окровавленным лицом, тяжело дышащий, но живой. Бандит держал в руках двухметровый обломок бревна.
Мякиш даже хохотнул:
– Так его! Сейчас подсоблю.
Но добраться до места, откуда мог бы стрелять, не успел. Барс поднялся, уклонился от брошенного Филином бревна, и они снова схлестнулись в причудливом спарринге. В ход шло всё, что попадалось под руку, будь то молодое деревце или старый покосившийся столб высоковольтной линии, обломок кирпичной стены или черенок лопаты. Как понял Мякиш, от огнестрельного и холодного оружия противники избавили друг друга ещё в самом начале схватки. Поэтому использовали всевозможные подручные средства, а когда тех не хватало, пускали в ход кулаки. Правда, почти сразу переходили в клинч.
В одном из таких клинчей они ввалились в дом, возле которого дрались. Окна сразу вспыхнули бледным светом, говоря о наличии аномалий внутри. Через пару секунд послышался низкий нарастающий гул, и Мякиш понял, что сейчас опять рванёт.
Что происходило в доме, он боялся даже представить, но останавливаться не стал, упрямо продвигаясь Филину на помощь.
Дом взорвался, как до этого сарай, только ещё фееричнее. Облако из раздробленных досок, раскрошенных стекол, перемолотой в труху утвари, мебели и опилок разлетелось во все стороны.
Упав на землю, Мякиш инстинктивно закрыл голову руками, хотя и понимал, что это вряд ли спасёт. Огромный обломок стены с частью окна, ощерившись огрызками половых досок и потолочных балок, с грохотом и треском приземлился в полутора метрах от него, угодив точнёхонько в аномалию, тут же сработавшую. Ударная волна приподняла Мякиша, перевернула и прошла дальше, позволив ему упасть. Он плашмя врезался в грунт и на какой-то миг потерял сознание.
В чувство приходил с трудом, будто выбирался из глубокого колодца по верёвке. Вытаскивал сам себя, изо всех сил тянул к свету, маячившему где-то вдалеке размытым пятном. Больше всего пугала тишина. Бесконечная, абсолютная. От неё не убежать, не избавиться. Она обхватывала и давила. Поэтому, когда послышался хруст ломаемых досок, захотелось кричать от радости. Но Мякиш позволил себе только вздохнуть и секунду полежать с закрытыми глазами. Потом с усилием поднялся и огляделся.
От дома остался лишь остов. Округа оказалась засыпана обломками и мусором. Тот кусок, что чуть не раздавил Мякиша, медленно «переваривала» аномалия. Звуки этого процесса он и слышал, когда возвращался из небытия.
Ни Филина, ни Барса не увидел. Немного оклемавшись, подобрал оружие и, пошатываясь, побрёл к останкам дома. Постоянно сверялся с детектором: после стольких тесных контактов с аномалиями появился непроходящий страх.
С автоматом наизготовку Мякиш осторожно пробирался через обломки, внимательно осматриваясь. Вскоре удалось найти Филина. Бандит лежал под грудой досок и брёвен, припорошенных опилками, и не шевелился.
Мякиш бросился к нему и вытащил на свободное от обломков место. Филин дышал, но был без сознания.
Получалось, что сейчас на другом краю этого гигантского парящего куска деревни так же без чувств лежал Штык. А кроме этих двоих, противостоять Барсу некому.
Мякиш снова прошёлся взглядом по местности вокруг. Никого не увидел. Если Барс выжил и сумел уйти, то, без сомнения, направился туда, где оставил Антона.
– Давай вставай! – Мякиш плеснул в лицо бандиту водой и похлопал по щекам. – Да чтоб тебя! Очнись, скотина!
Не помогло.
– Вот гадство!
Подхватил Филина под подмышки и поволок к остаткам дома. Устроил в углу и на всякий случай прикрыл щитами из обломков досок. Мякиш сам не понимал, зачем это делает, но почему-то не мог оставить бандита просто лежать под открытым небом.
Теперь предстояло отыскать своих.
С его навыками хождения по Зоне он будет минимум час продираться через все эти аномалии. Для Барса времени более чем достаточно.
Не хотелось думать, что произойдёт, когда тот найдёт Крота и остальных. Точно одно – быть беде.
Поэтому Мякиш собрался, настроился и пошёл так быстро, как только мог, не рискуя без необходимости, но и без лишней осторожности.

Глава 22 

«Твари! Суки и твари!»
Злость бушевала у Барса внутри, и он не собирался ничего с этим делать. Не хотел. Клокочущая ярость переполняла, жгла и испепеляла, но заглушала физическую боль.
Мякиш – сволочь! Прострелил артефакт, вросший рядом с левой лопаткой. Таких трудов стоило его достать, а этот урод… Ничего. Никуда не денется! Получит своё! Сейчас важнее не позволить забрать Антона.
Козлы хитрожопые!
И как сумели ловушки-то все обойти?! По-любому старый хрен… как его там… Крот помог. Как же досадно, что не получилось прикончить их со Штыком при первой встрече, во время грозы.
Внезапная резкая боль пронзила от плеча до пяток. Тело словно разрывало на части. Вскрикнув, Барс припал на колено, повалился вперёд, упёршись рукой в землю. Разбитый артефакт давал о себе знать. Но и вынимать нельзя – тот помогал организму сопротивляться усталости. Вживив его, испытал такой прилив сил, будто неделю только и делал, что ел, пил и спал. Теперь же действие ощущалось в разы слабее, но без него можно сразу ложиться и подыхать. Поэтому пришлось оставить обломок в теле и терпеть вспышки боли. За это Мякиш тоже заплатит!
Восстановив дыхание, Барс вытер потекшую слюну, распрямился, потом собрался, встал и пошёл дальше.
Живот покалывало. Свежий артефакт только начинал приживляться и давал слабый эффект. Мышцы вокруг него стали намного твёрже, сохранив при этом эластичность. Интересно, но пока не очень ясно, какая от этого польза. Будет видно.
Из головы не шла схватка с Фениксом. Едва удалось справиться с ублюдком. Долбанный мутант. В какой-то момент Барс даже испугался, что не выдержит, и начал искать пути к отступлению. Вовремя аномалия подвернулась.
Хотелось надеяться, что ублюдка разорвало на части.
По пути глаз невольно подмечал артефакты. Маняще сверкающие, дерзко переливающиеся или скромно тусклые, но от этого не менее ценные. Так хотелось остановиться, добыть их. Идиоты-сталкеры, не понимали, что процесс извлечения сродни искусству. Им лишь бы хапнуть по-быстрому и продать. А здесь надо действовать с умом: ведь нужно определить, как проникнуть через аномалии, спровоцировать ли реакцию или, наоборот, действовать деликатно, чтобы не повредить артефакт, а потом постараться понять, что за сокровище тебе досталось. И самое главное, какой будет эффект от вживления.
Если бы не эти уроды, устроившие на него охоту, Барс с удовольствием занимался бы добычей артефактов часами. Наслаждаясь каждой секундой, отдаваясь ему полностью, предвкушая результат. Каким бы тот ни оказался.
Но сейчас он вынужден шагать мимо, делая мысленные отметки на будущее. Когда заполучит «цепь судьбы», обязательно сюда вернётся. А может вообще жить останется. Здесь даже лучше, чем у озера. Целая деревня в его распоряжении. В своём успехе Барс не сомневался. Даже сейчас, всего с пятью активными артефактами в теле, он превосходил всех врагов вместе взятых. К тому же двух из основных он уже нейтрализовал. Оставался только Штык. С этим придётся действовать очень осторожно. Желательно с расстояния и максимально быстро. Прошлой ошибки он не совершит – не станет медлить и рассусоливать. Выдастся возможность – убьёт. Жаль, нет снайперской винтовки.
С этими мыслями Барс добрался до схрона, где оставил своего пленника.
Погреб, окружённый аномалиями, с одним единственным проходом под «охраной» хитрой ловушки, которая должна была активировать «веерную плешь».
Не могли они пройти. Не настолько умные.
Барс настороженно замер. Что-то тут не так. Вроде бы и следов явных нет, и «плешь», не похоже, чтобы срабатывала. Но тревога в груди настораживала.
Подошёл обезвредить свою ловушку и мгновенно понял, что с ней поработал кто-то другой. Не деактивировал, но изменил….
Почва под ногой провалилась, хотя раньше в этом месте была твердой. Действуя на инстинктах, Барс откинулся назад, распластавшись на земле.
С воем рассекая воздух светящимися лучами, развернулась «веерная плешь». Толстенный бледный жгут силовых полей пронёсся над ним и врезался во входную надстройку погреба, разбив двери в щепки. А следом сработала ещё одна аномалия, и невидимое лезвие рассекло землю у самых ног Барса. Если бы он упал вперёд, то сейчас лежал бы разделённым надвое.
Не двигаясь с места, он заорал в бессильной злобе, вынужденный ждать, пока «веерная плешь» скрутится обратно в спираль. А делала она это крайне неспешно.
Противники оказались не настолько глупы, как он думал. Будет уроком на будущее.
То, что Антона в схроне нет, стало понятно давно. Но проверить требовалось. С осторожностью, чтобы избежать других возможных ловушек, Барс спустился в погреб.
Пусто.
Знал об этом, но всё равно взбесился. От переполнявшей ярости стало трудно дышать. Какое-то время стоял, сжав кулаки и шаря невидящим взглядом по пустому помещению, а потом принялся крушить мебель и стены, пока потолок не начал обрушаться.
Выбрался из погреба и пошёл к закладке с оружием. В этой стороне он сделал только одну, ожидая появления противника с другого направления. Поэтому вооружиться получилось лишь пистолетом с двумя обоймами и парой гранат.
Далеко беглецы уйти не могли. Действовали, наверняка, синхронно с Фениксом и Мякишем, плюс потратили время на переделку ловушки. Барс ускорился, но сумел их увидеть только с края острова. Они шагали ярусом ниже и на приличном расстоянии.
Трое уходили, а один, наоборот, приближался.
Штык.
Кто же ещё?!
Тем лучше. С одним проще будет разделаться.
Нашёл удобное место и быстро спустился на «остров» с беглецами. Но едва его ноги коснулись земли, как рядом засвистели пули.
Из головы вылетело, что артефакт в плече взаимодействовал с аномалиями, заставляя те светиться. Это поначалу выбешивало, а потом пообвыклось и стало естественным. Заодно способствовало таким вот сюрпризам.
Он сразу спрятался за забором и, пригнувшись, побежал к стоящей неподалеку конюшне. Пули крошили забор, выбивая, подбрасывая и расщепляя рейки.
Бедро обожгло. На ногах устоять не получилось. Негромко вскрикнув, кувырком покатился по траве. Дальше пробирался ползком.
Прижался спиной к серым доскам, осмотрел рану. Поверхностная, даже кровь уже не шла; если бы артефакты действовали в полную силу, уже и затянулась бы! Но вынимать обломок из груди Барс не решился – нужно сперва разобраться с врагами.
Пули заколотили по стенке, за которой он прятался. Выругавшись, Барс вжался в землю и прополз дальше. Выглянул из-за угла.
Пока бежал, заметил, откуда стреляли. Точнее «стрелял» – кроме Штыка, больше некому.
Дом через улицу. Подобраться незаметно не получится. Значит, надо нападать в открытую, используя имеющиеся возможности. Что он мог противопоставить автомату?
Только скорость и силу. Не получилось убрать ублюдка с дальней дистанции – придётся пробовать на ближней.
Итак, сила.
В деревнях народ запасливый и рукастый. Любую мелочь приспособит в дело. И пусть селение давно заброшено и разорвано на части, наверняка в любом дворе можно найти то, что послужит щитом. Поискал взглядом и почти сразу наткнулся на лист нержавейки, прикрывающий заросший травой колодец. Густые сорняки скрыли Барса, пока он полз к своей цели и обратно. Отлично! Начало положено.
Кулаком проломил доску и залез внутрь конюшни. Нашёл там старые клетки с решётками из металлических полос, оторвал дверцу, приладил на неё лист нержавейки. Примерился, как сидит в руке. Удовлетворённый результатом, расширил дыру, через которую влез, и выбрался наружу.
Приготовил пистолет, прикрылся щитом и рванул к дому, где засел Штык.
Теперь – скорость!
Громоздкий щит мешал, но роль свою сыграл, приняв на себя несколько пуль. Стрелял Штык из окна, значит, дверь свободна. Барс стремительно пересёк улицу и вломился в дом.
Услышав негромкий металлический щелчок, понял, что снова недооценил врага. На входе стояла растяжка. Мгновенно развернулся и присел, укрывшись за щитом.
Граната взорвалась, оглушив и осыпав осколками. Несколько штук пробили импровизированное укрытие и впились в тело, заставив закричать. Тут же появился Штык и, предусмотрительно не высовываясь, накрыл огнём из-за угла.
Скорчившись за остатками щита, Барс тоже стал отстреливаться, паля наугад. На месте оставаться нельзя. Чтобы выжить, надо двигаться! Улучив момент, он ломанулся к стене и пробил её ударом плеча. Оказался через перегородку от Штыка. Стреляя перед собой примерно туда, где мог находиться противник, Барс проломил разделяющую их преграду и, наконец, добрался до своего заклятого врага. Отбросил пустой пистолет, схватил автомат за ствол, задирая вверх. Очередь продырявила потолок. Вырвав оружие из рук противника, Барс тут же словил мощный апперкот в челюсть. Отлетел на пару шагов, выронив и щит, и трофейный «калашников».
Тем лучше. Прикончит ублюдка голыми руками.
Ринулся в атаку и был встречен ударом доски по голове. Потом получил ногой в ухо и рухнул на пол, едва не потеряв сознание. Ещё не успел полностью прийти в себя, а Штык уже тянулся к автомату.
– Нет! – прорычал Барс и швырнул попавшейся под руку табуреткой.
Противник, охнув, отлетел к стене. Барс встал, подошёл, схватил Штыка за грудки, поднял и ударил его головой в лицо, разбивая в кровь. Проговорил:
– Ненавижу…
Хотел ударить ещё раз, как вдруг ощутил странное давление в мозгу. Посмотрел на врага и увидел, что держит в руках отвратительное, мерзкое чудовище.
– А! – воскликнул испуганно и швырнул тварь в окно.
Штык снова лез к нему в голову!
Вдруг всё вокруг на миг стало чёрно-красным, будто тумблером щёлкнули, включив какой-то фильтр. Потом ещё раз. Барс помотал головой, пытаясь прочистить сознание. Не помогало.
Бросил взгляд в окно. Штык лежал посреди улицы, пытаясь подняться.
Ну уж нет!
Обрушив на стену всю скопившуюся ярость, Барс прошёл сквозь неё и направился к врагу, который уже встал и достал пистолет.
– Нет!
Каждый шаг давался с трудом, он словно продирался сквозь аномалию. Может, действительно в ней оказался? Как бы не так! Эта сучка давно светилась бы!
Штык! Он это с ним делал!
Барс чувствовал в голове нарастающее давление. Будто в мозг лились невидимые потоки какой-то энергии. Заполняли черепную коробку, распирали её. Превозмогая обрушившуюся слабость, он атаковал. Уклонился от пули: он видел, как палец Штыка жал на спусковой крючок, и сменить направление движения или просто сместиться в сторону не составляло большого труда, – приблизился и ударил. Слабее, чем хотел. Намного слабее. Ощущение давления в мозгу мешало, сбивало с шага, отнимало силы. Вместо того, чтобы свалиться замертво с раздробленной грудной клеткой, Штык лишь отлетел на несколько метров и снова приподнялся. Даже пистолета из рук не выпустил. Сконцентрировавшись, Барс рванул к нему. Артефакт в животе помог ускориться. Отлично! Работает родимый!
Ногой выбил оружие, довольно улыбнулся, наслаждаясь моментом, и замахнулся, чтобы нанести смертельный удар.
Мир будто выключили.
Давление в голове многократно усилилось. Ощущение, что череп вот-вот взорвётся, заставило кричать. Глаза были готовы лопнуть. Белый цвет исчез напрочь, как и большая часть остальных цветов. Всё вокруг стало чёрно-красным. Ветки деревьев превратились в шипы, земля вспухла отвратительными нарывами, которые лопались, разбрасывая вокруг тягучую тёмную субстанцию. В ушах звенел непрекращающийся крик. Его собственный. Дикий, наполненный ужасом.
Барс чувствовал, как из ушей струится что-то горячее и вязкое. Может быть, кровь. Он не мог знать наверняка.
Почва под ногами превратилась в мерзкую зыбь. Трава оплела ступни и голени, взрезала штаны и впилась в кожу. От боли хотелось завыть, но Барс и так уже кричал. По чёрным стеблям стекало что-то ещё более чёрное. Кровь…
Нет, не она!
Его кровь не могла быть такой чёрной!
Или могла?..
Стебли проникли под кожу, прокололи вены и стали прорастать внутри них.
Чем выше они поднимались, тем глубже становился страх. Время перестало существовать. Секунды, часы… вечность! Каждое мгновение наполнилось ужасом.
Растения-паразиты неумолимо ползли по его венам. И постепенно Барс понял, что им нужно – его сердце!
Нет! Он не позволит…
Но трава уже добралась до живота и начала разрастаться по груди и спине. Не переставая кричать, он принялся рвать на себе одежду, потом ногтями раздирать кожу, пытаясь добраться до мерзких стеблей.
С каждой секундой трава становилась всё толще у основания и в какой-то момент полностью поглотила и скрыла ступни. Будто у Барса внезапно появились корни. Пульсирующие, раздувающиеся, они намертво приковали его к земле. От осознания, что эта мерзость пульсирует в такт биения его сердца, стало ещё страшнее. Ужас охватил всё его существо, наполнил каждую клетку, стал частью каждой молекулы, проник и записался в гены.
Но словно этого было мало.
Вдобавок ко всему происходящему прямо над головой Барса, в кроваво-красном небе, разверзлась чёрная воронка. Запрокинув голову, он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд или хотя бы моргнуть. Она вращалась всё быстрее и быстрее, расширяясь и опускаясь. И тянулась к Барсу, словно собиралась сожрать.
Воронка заполонила всё вокруг. Не осталось ничего, кроме её жадного зёва, гудящего буквально в полуметре от его лица. За этим безумным воем он перестал слышать свой собственный крик. Непонятно, как ему хватало воздуха, чтобы вопить непрерывно, но сейчас это не имело значения.
Прорастающая в венах трава перебралась со спины на шею, потом на плечи, и поползла к сердцу сразу с двух сторон. На разодранной им самим же груди появились тонкие ростки с острыми зазубринами. Они пронзили пальцы и продолжили стремительно расти вверх, вытягиваясь к воронке, как обычные растения к солнцу.
Откуда-то из нескончаемой бездны безумия появилась мысль, что он уже бывал здесь. Каким-то образом сбежал, но снова тут оказался. И это чудовищное нечто ждало его. И если сбежит снова, то оно продолжит ждать. Столько, сколько потребуется. Пока не заполучит.
К ужасу добавилась обречённость. В груди возникла ледяная пустота. Принялась медленно набухать, расширяться, поглощая Барса изнутри. Мелкая дрожь сотрясала его. Он вдруг понял, чем ему суждено стать…
Пустотой.
После того, как захватив сердце, трава-паразит выкачает из него все жизненные силы и раздерёт на части тело, воронка проглотит обескровленные куски плоти. И от него останется эта давящая чёрная пустота.
Он бы давно уже стал ей, лишь его воля не давала этого сделать. Не позволяла разорвать и поглотить. Но пустота давила. Всё сильнее и сильнее.
И он сдался.
Перестал сопротивляться. Перестал мыслить. Перестал быть…
Чёрная молния с оглушающим треском разрубила кровавый небосвод и осталась на нём кривым, угловатым зигзагом. Острая нечеловеческая боль пронзила от плеча до пяток, заставив кожу полыхать красно-чёрным огнем. По всему телу запузырились волдыри. Нервные окончания не выдержали такой пытки, и Барс на какое-то мгновение перестал чувствовать. Пока снова не ударила молния.
В этот раз красная, по форме – точная копия первой. Хлестнула и осталась поверх предыдущей. Новая вспышка боли прервала, наконец, крик, отняв дыхание и заставив замереть мир вокруг. Воронка, почти коснувшись лица, прекратила своё вращение, а исходивший от неё гул стих. Только трава не останавливалась, и Барс уже чувствовал, как её колючие ростки касаются его сердца.
Пусть.
Он устал. Устал сопротивляться. Устал жить… Уже в который раз. Устал умирать.
Новая молния сверкнула ослепляюще белым. Резкая жгучая боль заставила упасть на четвереньки. С груди сочилась кровь. Крупные капли срывались и падали, но не долетали до земли и отправлялись обратно, разбиваясь о раскрытую рану и расползаясь по ней тонкой пленкой. Постепенно становилось светлее. Барс смотрел на свои руки, пронзённые стеблями. Вьющиеся паразиты начали истончаться, таять на глазах, а кожа обретала цвет. Возвращались краски, звуки, сознание… С хрипом он втянул воздух. Лёгкие жгло, горло саднило, голова раскалывалась…. Но он был жив. Вырвался из ада, куда его загнал…
В этот момент Барс словно увидел себя со стороны: стоит на четвереньках, из раскрытого рта капает слюна, глаза вытаращены и полны невероятного, дичайшего ужаса, по щекам бегут слезы, и он неотрывно смотрит на полулежащего перед ним человека… человека ли?!.. заставившего его пережить всё это. Дважды!
Что-то в Барсе надломилось. Он совершенно чётко осознал то, что раньше блуждало в голове неоформившейся мыслью: пока Штык жив, он – Барс, мёртв. Никогда, ни на секунду он не сможет избавиться от страха вновь испытать то, что пережил только-то. И с этой мыслью само существование Барса обрело смысл. Он понял своё предназначение.
Убить Штыка.
В этом смысл. Другое неважно.
Чего бы ни стоило…
Убить…
Штыка.
Где-то сзади раздались выстрелы. Наверняка стреляли в него, больше не в кого. Не попали – значит, и не смогут. Пока, по крайней мере. Кто-то кричал. Кажется, голос Мякиша. Тем лучше. Пусть видит!
Барс поднялся во весь рост.
Справа громыхнул взрыв, активировав аномалию. Скрученные спиралью светящиеся хвосты раскрылись и хлестнули его по спине, бросив на несколько метров вперёд.
Слегка оглушённый, Барс сплюнул кровь, наполнившую рот, и снова встал.
Его враг тоже поднимался. Взгляды встретились. Укол страха, грозящий за мгновение превратиться в ужас, заставил замереть на месте.
В голове снова чувствовалось давление.
Нет…
Только не снова! Нет!
– Нет! – крикнул Барс и, чувствуя как слабеют ноги, кинулся вперёд.
Повалил Штыка на землю, но и сам упал.
Краски поблёкли, трава начала чернеть. Барса охватила паника.
«Надо двигаться! – заставлял он сам себя. – Двигайся!»
Заметил неподалёку в траве, начавшей обрастать мелкими шипами, покрытый ржавчиной лом.
Схватил его, радуясь, что ещё способен удержать тяжёлый металл, и шагнул к Штыку.
Стрельба продолжалась и даже стала намного интенсивнее, но аномалии защищали от пуль.
Хорошо.
Краем глаза увидел, как с бешеной скоростью приближался Феникс. Значит, не подох. Жаль.
Барс медленно шёл к Штыку, мрачно глядя, как заклятый враг вынул нож и принял боевую стойку.
– Стой, Барс! – Феникс стремительно петлял между аномалий буквально в десятке метров. – Давай решим между нами. Один на один. Оставь этого козла. Поговорим, как мужик с мужиком. Я знаю, где Сашка. Смогу показать. Заберёшь его «цепь судьбы». Оставь мне этого…
Феникс пытался заговорить зубы, неуклонно приближаясь. Ещё несколько секунд, и предатель сможет стрелять.
Плевать!
Убить Штыка важнее!
Барс оттолкнулся изо всех сил и прыгнул вперёд, обеими руками занеся над головой лом. Штык попытался уклониться и одновременно ударить ножом.
Феникс тоже вышел на линию огня и вскинул руку с пистолетом.
Барс приземлился.
Нож Штыка попал между рёбер с левой стороны, рядом с обломком артефакта. Но боли не чувствовалось.
Она было, только не значила совершенно ничего по сравнению с тем, что лом пробил грудь ненавистного Штыка.
Да! Он сделал это! Сделал!
– Да! – воскликнул Барс. – Да!
Давление в голове исчезло.
Барс склонился к Штыку, пытаясь поймать его взгляд. И когда сумел это сделать, на лице появилась улыбка. Такого удовлетворения, такой свободы, такого умиротворения он не испытывал ни разу в жизни.
Умирающий смотрел на него с выражением сожаления. Штык опустил голову, потрогал рукой торчащий из груди кусок металла, будто проверяя, не мираж ли, а потом откинулся назад, раскинув руки.
Торжествующий Барс и думать забыл про ещё одного противника, который собирался в него стрелять. Мысль об опасности заставила вскинуть голову.
Феникс лежал в траве, невидящим взглядом уставившись в серое небо, а в том же самом месте на груди, где лом пронзил Штыка, расплывалось кровавое пятно.
Чтобы понять в чём дело, не требовалось быть гением.
– Да не может быть…
Потом ухмыльнулся: удача на его стороне!
– Спасибо за подарок, – сказал он, обращаясь к мёртвому Штыку, и выдернул лом у того из груди.

Глава 23 

– Неееет! Нет! Нет! Мразь! Тварь!
Мякиш стрелял по Барсу, хотя видел, что пули не достигают цели. Орал и стрелял.
Ощущение нереальности происходящего не оставляло ни на секунду.
Этого просто не могло быть!
Пятнадцать минут назад, когда его напугал догнавший Филин, ожила надежда на благополучный исход кампании. Они слышали звуки перестрелки, взрыв. Понимали, что раз идёт бой, значит, его есть кому вести. Спешили, как могли. Филин, догадываясь, что Штык сражается с Барсом в одиночку, ушёл вперёд. И почти успел.
Почти. Это сволочное «почти».
Нет, ну как такое могло произойти?
Ведь Мякиш слышал безумные крики Барса. Страшные, но ожидаемые. Да что крики… чувствовал ментальное воздействие Штыка, от которого сердце в пятки убегало! И Барс должен был убежать! Должен был! Либо сдохнуть!
С края верхнего острова Мякиш видел гада. Тот стоял на коленях, истошно орал, задрав голову к небу, и рвал на груди одежду. А когда спустился, всё изменилось. В какой-то один незаметный миг.
Подонок каким-то образом пришёл в себя и…
И теперь… теперь Лёхи Сенникова больше нет. Лёхи… нет.
Мозг разрывался от нежелания верить в то, что видели глаза.
К тому же Барс наверняка догадался, что Штык и Филин связаны… были связаны. А до него ещё хренова туча аномалий. Не успеть.
Вдалеке вдруг прозвучал взрыв. Мякиш увидел взметнувшийся столб земли в той стороне, куда ушли Крот, Антон и Лопух. Что у них-то случилось? Явно не Барс. Тот сейчас склонился над телом Штыка, держа его за руку и ощупывая кисть.
Какая ещё напасть?!
Новые хлопки донеслись сначала приглушённо, потом громче, потом к ним добавились треск и гул. В небо от земли ударила молния, за ней ещё одна, но уже ближе. Ко всей этой какофонии примешался вой и посвистывание.
Ощущение «дежа вю» накрыло с небывалой силой. Что-то до боли знакомое. Причём связанное с Зоной.
Увидев взлетающие в небо комья земли, доски, куски домов, части заборов, Мякиш наконец вспомнил.
То же самое творил с аномалиями Кремень на Поле чудес. Запускал цепочки реакций. Наверняка, то же самое сделал Крот.
Проследив направление, Мякиш сумел примерно вычислить, где закончится цепочка, и не смог сдержать радостной улыбки.
Опустил автомат и крикнул:
– Эй, дятел! Да, ты, урод! Думаешь, победил? Думаешь, на этом всё? Нет, гандон ты штопанный, я от тебя не отстану. Найду, где бы ты ни спрятался, какое бы обличье не принял. Найду, повыдираю все твои артефакты, а потом прикончу. Раздавлю, как насекомое.
Пока он говорил, шум стал просто оглушающим и продолжал двигаться к ним.
Барс, поначалу собиравшийся что-то ответить, с тревогой посмотрел в сторону разрывов, хлопков, молний и вспышек.
Потом перевёл взгляд на Мякиша.
Мякиш же одарил ублюдка злорадной улыбкой и склонил голову на бок. Он ждал.
Последняя аномалия в цепочке лопнула и плюнула гигантской огненной струей.
Гудящее пламя бешеным потоком полыхнуло в сторону Барса.
– Сожги эту тварь! – с ненавистью крикнул Мякиш.
Но огонь Барса коснулся лишь слегка. Вскрикнув, тот бросился в сторону и покатился по земле, сбивая пламя с одежды. Исполинская горелка не прекращала бушевать. Огонь стелился по земле, воспламеняя траву, дома, сараи и тела двух мёртвых людей.
Настала очередь Барса кричать «нет».
Он попытался подобраться к Штыку и Филину, но жар оказался слишком сильным.
Мякиш не стал смотреть, как горит его друг, стиснул зубы и продолжил искать проходы через аномалии. То, что он говорил Барсу, было не для отвлечения внимания. Именно так он и собирался поступить. Преследовать днём и ночью, в дождь, снег или жару. Постоянно. Отнять покой, сон и саму жизнь.
Только у этого плана имелся один весьма существенный изъян: Барс не собирался убегать.
Одежда на нем дымилась, половина тела обожжена, волосы на голове тлели, а глаза с ненавистью смотрели на Мякиша.
Барс ждал, пока стихнет огонь, чтобы забрать «цепь судьбы».
Хрена лысого!
Полный решимости, Мякиш водил детектором по сторонам, определяя, где же можно пройти. Получалось не очень, у него и опыта не так много, да ещё злость мешала сосредоточиться. Буквально через несколько метров чуть не угодил в дымчатый смерч. Остановился, бросил взгляд на Барса, выдохнул, заставил сердце успокоиться и пошёл дальше.
Пламя постепенно уменьшалось. И Мякиш понял, что не успевает. Опять. Внутри клокотало и бурлило. Но он ничего не мог сделать.
Барс шагнул к обугленным останкам. Спокойно, почти равнодушно. Всем видом показывая, что всё так, как и должно быть.
Мякишу же хотелось орать от досады. Только он не собирался доставлять ублюдку такого удовольствия.
Боковым зрением заметил, как что-то быстро приближается со стороны сработавших аномалий. Посмотрел и от удивления едва не открыл рот. По перепаханной, вздыбленной, опалённой земле бежал Лопух.
Именно бежал, не опасаясь угодить в смертоносную ловушку. В руках нёс какие-то поблёскивающие предметы. Не обращая внимания на Мякиша, рядовой добрался до основания почти погасшей гигантской аномальной горелки, остановился, с силой ударил предметами друг о друга и бросил точно посередине между телами Штыка и Филина. Потом махнул рукой Мякишу, показывая уходить. А сам опять побежал обратно той же дорогой.
Заметив прилетевший предмет, Барс отшатнулся. Когда понял, что это не граната, снова подался вперёд, но тут же шарахнулся назад, развернулся и побежал прочь.
Тонкий пронзительный звук резанул по ушам. Что бы там Лопух ни бросил, оно начало светиться и дрожать. Поднялось облако пыли, становящееся гуще с каждым мгновением, пока не рассыпалось от пронзающих изнутри ослепительно ярких лучей. Раздался хлопок, словно сдетонировал десяток артиллерийских снарядов сразу.
Земля ушла из-под ног. От эпицентра взрыва двинулась волна, которая сносила на своём пути всё без разбора. Мякиш вытащил нож, воткнул в грунт и постарался вжаться в землю, чтобы не унесло. Аномалии срабатывали, выказывая всю свою ярость и мощь. Хлопки и взрывы, треск молний и вспышки пламени смешались в единую картину апокалипсиса.
А затем с глубоким утробным звуком начала плавиться и осыпаться почва.
Обвал разрастался. Артефакт, активированный и брошенный Лопухом, без сомнения, по наущению Крота, прожёг в земле огромную дыру, провалился в неё сам и утянул за собой останки Штыка и Филина, а значит, и обе половинки заветной «цепи судьбы».
Да! Вот так! Пусть ищет! Только хрен найдет!
Над головой бушевала огненно-электрическая буря, не позволяя подняться. А провал продолжал увеличиваться, поглощая строение за строением и превращаясь в длинную, постепенно расширяющуюся трещину.
Видимость стремительно ухудшалась из-за поднявшихся клубов пыли, но Мякиш всё равно видел зияющий в земле разлом. Чёрной змёй, с треском и иллюминацией от срабатывающих аномалий тот устремился к краям «острова», раскалывая его надвое.
Трещина прошла недалеко от Мякиша, заставив того испуганно отползти – иным способом перемещаться не получалось из-за постоянной тряски и буйства аномалий.
Надо выбираться. Сквозь пляшущие после взрыва артефакта зайчики в глазах и гонимую ветром пыль Мякиш сумел углядеть, что в том месте, где он спускался с верхнего острова, пока ещё можно забраться обратно. Добравшись до подъёма, оглянулся, чтобы оценить масштаб катаклизма с возвышенности.
Увиденное заставило вздрогнуть. На второй половине разделённого «острова» по выжженной аномалиями полосе двигались две фигуры. Одна, что с ломом в руке, волокла другую за шиворот к разлому.
Момент, когда Барс перебрался через разлом и догнал Лопуха, Мякиш пропустил из-за пыли и общего хаоса.
– Будь ты проклят, сволочь!
Стоявший грохот заглушил его крик.
Встав на колено, он попробовал прицелиться. Бесполезно. Землю продолжало трясти.
От злости прокусил губу, выругался, попробовал поймать Барса на мушку ещё раз.
Тот уже почти подтащил Лопуха к пролому.
Затаив дыхание, Мякиш отключился от всего. Слушал только своё сердце, ловил миг, когда толчки земли войдут в резонанс с его биением.
Выстрел.
Пуля выбила фонтан возле ног Барса, но тот продолжил идти, будто не заметив.
«Куда направляешься, падла? А ну стоять!», – мысленно приказал Мякиш, снова прицеливаясь.
Сильный порыв ветра весьма удачно разогнал пыль, на короткое время сделав воздух кристально прозрачным.
Выстрел.
Лохмотья обгорелой куртки взметнулись, дёрнулся и сам Барс.
Но сразу распрямился, посмотрел прямо на него, ухмыльнулся и одним движением сбросил Лопуха в десятиметровый разлом.
Крика рядового Мякиш не слышал, но за мгновение до того, как Лопух исчез в провале, видел его искажённое страхом и отчаянием лицо.
Горечь подступила к горлу. Хотелось орать, вот только даже ругательств не осталось. Но поддаваться отчаянию Мякиша не имел права. Оставались ещё Крот и Антон с Сашкой. Надо спасти хотя бы их, отвлечь внимание Барса на себя.
И он, поспешно закинув автомат за спину, полез вверх, как можно натуральнее изображая страх.
«О, нет, что же делать? Теперь жуткий Барс отправится за мной… Давай! Двигай сюда, сука! За мной! Давай, мразь!»
Мякиш сделал вид, что сорвался: съехал вниз на пару метров и с расширенными от «ужаса» глазами оглянулся.
Барс неспешно, явно наслаждаясь его страхом, шёл к нему.
Судорожными рывками Мякиш продолжил подъём, на ходу вспоминая расположения домов и аномалий на верхнем острове.
Нужно предусмотреть несколько позиций, ведь неизвестно, когда преследователь его настигнет. Наверняка будет ожидать ловушек. Хорошо бы успеть сделать парочку ложных.
Свои ресурсы Мякиш знал наперечёт: почти полный магазин, осколочная граната и нож.
Выбравшись наверх, сверился с детектором. Так, это место Мякиш помнил. В обратном направлении шагалось быстрее. Бросил взгляд через плечо: не появился ли Барс?
Нет. Но хотелось бы верить, что появится, а не развернётся на полпути.
Где-то неподалёку должен быть дом с высоким крыльцом и качелями из старых шин во дворе.
Нет, не тот. И не этот...
Да где же он, в конце концов?!
Время поджимало.
Ага, вот он!
На ходу приготовил проволоку, натянул поперёк крыльца. Однозначно заметит, перешагнёт… Поддев ножом следующую ступеньку и без труда сняв её с ржавых гвоздей, Мякиш надломил доску, распрямил и вернул на место. Если наступит на нее – нога провалится, пару секунд не сможет двигаться. Достаточно, чтобы нашпиговать урода свинцом.
Со следующей ступенью сделал то же самое. Чтобы скрыть места надломов, испачкал доски грязью.
Ловушка примитивная, но на более изощрённые не осталось времени. Мякиш обошёл дом, определил, где нет аномалий, чтобы знать куда отступать, установил настоящую растяжку и вернулся к качелям. Теперь осталось завлечь ублюдка.
Из-за туч выглянуло солнце, добавив яркие тона блёклым оттенкам запустения. Несколько секунд Мякиш постоял с закрытыми глазами, подставив лицо тёплым лучам, вздохнул, опустил голову, ещё раз окинул взглядом дом с крыльцом и зашагал обратно, к краю острова.
Барс либо уже поднялся, либо вот-вот это сделает.
Мякиш перемещался вдоль домов, прячась за травой и деревьями. Все чувства напряжены. Ни страха, ни ненависти, вообще никаких эмоций, разум холоден, как лёд. Фиксировался каждый звук, отмечалось малейшее шевеление листьев, воспринималось любое колебание воздуха. Движения скупые и чёткие, дыхание ровное, экономное.
Когда ощутил, что сзади кто-то есть, среагировал мгновенно: развернулся, убедился, что не ложная тревога, определил расположение объекта, проверил аномалии, выдвинулся навстречу, оставаясь на линии запланированного отступления к дому с качелями.
Силуэт мелькнул на другой стороне улицы. Палец сразу нажал на спусковой крючок.
Пули с характерным звуком пробили доски в стене дома.
– Эй! Не стреляй! – раздался испуганный голос.
– Сашка?!
– Мякиш, не стреляй! Это я!
– Какого рожна ты тут?! – огляделся по сторонам. – Иди сюда!
Мякиш, такой собранный секунду назад, растерялся.
– Ты что здесь делаешь?!
– Ты меня чуть не пристрелил…
– Я где тебе велел оставаться?! Я что тебе ска…
По взгляду пацана понял: тот увидел что-то у него за спиной.
Барс?
Оглянулся.
Точно – он самый! Иначе и быть не могло. Стоял с ломом в руке и с торжествующей улыбкой на обожжённой морде.
Что же за день-то такой сегодня?!
Схватив Сашку за рукав, потащил за собой. Пацан не сопротивлялся, похоже, вид бывшего приятеля всё-таки напугал. Правда, поздновато.
– Как зайдёшь в дом, сразу двигай к дальнему окну, вылезай и беги, – говорил на ходу Мякиш. – Там метров пятнадцать чистая земля. Шагах в пяти от дома растяжка, не задень. Понял?
Сашка не ответил. Пришлось дернуть его за рукав.
– Понял, спрашиваю?!
– Да.
– Я задержу его на сколько смогу. Ты уходи за пару домов отсюда – думаю, дольше мне не выстоять – и прячься, пережди ночь, с рассветом выбирайся. Постарайся найти Крота. Понял?
На этот раз ответ прозвучал сразу:
– Да. А ты?
Мякиш чувствовал, что отсчёт шёл на секунды. Наконец, знакомый забор без калитки. Едва шагнул во двор, как почувствовал сбоку движение.
Выстрелил не глядя.
Длинной очередью, веером.
Не попал, но заставил Барса слегка уйти в сторону, поэтому тот не врезался в него на полной скорости, а лишь задел плечом, отбросив метра на три, к качелям из шин.
– Беги! – заорал Мякиш и открыл огонь, прямо с земли, даже не успев прицелиться. Сделал только два выстрела, как Барс вырвал автомат у него из рук и выбросил через забор.
Сашка ломанулся к дому, наступил на одну из сломанных ступеней и провалился. Барс бросил взгляд в его сторону, чем Мякиш сразу и воспользовался: обхватил его ноги и рывком опрокинул на спину. Тут же сел верхом и принялся работать кулаками, впечатывая их в лицо врага. Успел сделать ударов пять-шесть, когда сам получил сокрушительный в ухо.
Слетев с Барса, Мякиш тяжело плюхнулся на живот и проехал щекой по земле.
С трудом поднялся, вынул нож и развернулся. Как оказалось, лишь для того, чтобы увидеть, как Барс замахивается ломом словно битой.
Удар пришёлся по груди и отбросил Мякиша к крыльцу. От страшной боли перед глазами поплыли ослепительно-яркие красные пятна. К тому времени, когда они немного уменьшились, Барс уже приблизился, поигрывая ломом, точно это был деревянный шест.
Мякиш постарался изобразить презрение, хотя не чувствовал половину лица.
Сашка уже должен был уйти и начать искать место, где спрятаться. Хотелось верить, что у пацана получится.
Получится обхитрить безумного упыря с артефактами в теле, и обмануть Зону, избежав всех её ловушек, мутантов и прочих гадостей. Получится отыскать Крота и Антона, а потом спрятаться там, где никто никогда их не найдёт и не причинит вреда. Получится прожить долгую, счастливую жизнь…
Ведь иначе зачем всё это? Зачем погиб Кремень, погиб Лёха Сенников, погиб Лопух, погиб Филин, да и он сам…
К сожалению, узнать ему этого уже не суждено. Только верить.
– Прости, Кремень, – проговорил Мякиш одними губами.
Солнце выбрало именно этот момент, чтобы снова скрыться за тучами. Как символично.
– Нет, Барс, стой! – раздался Сашкин голос, и Мякишу захотелось взвыть от досады.
Зачем?! Зачем вернулся, идиот упрямый?!
Пацан загородил Мякиша. Встал между ним и Барсом с раскинутыми в защищающем жесте руками.
– Не убивай его! Ты же не такой! Не такой, как они говорят!
Мякиш пытался выдавить из себя хоть слово, но получалось только хрипеть.
«Да такой он, такой! И даже хуже! Неужели не видно?! Беги! Беги, дурак!» – билась в голове мысль.
– Бе-ги! – удалось наконец произнести.
Слишком тихо. Закашлялся. Увидел, что Барс подошёл к Сашке.
Даже глядя на пацана со спины, Мякиш ясно представил, как тот смотрит сейчас на человека перед собой.
С тревогой, с отчаянием, с надеждой.
Барс положил руку Сашке на плечо, заглянул в глаза и произнёс:
– Устал я ждать.
Коротким движением всадил лом Сашке в живот, проткнув насквозь. Выдернул и ударил снова.
С заостренного конца лома, торчащего из спины пацана, тягучими каплями стекала кровь. Сашка ойкнул, вцепился в лохмотья куртки на груди Барса и стал оседать.
– Сука! – едва слышно проговорил Мякиш, хотя про себя вопил как умалишенный.
Ком ледяной пустоты разрастался у него в груди, смешиваясь с болью. У него словно отняли смысл жизни, саму жизнь!
Проклятый урод, убил всех… ВСЕХ!
– Сука.
– Ага, – согласился Барс, встал над ним и замахнулся своим поганым ломом.
Короткая очередь раздалась со стороны забора. Пули поразили Барса в спину и вышли из груди, брызнув кровью. Охнув, он отступил на шаг назад, глядя на раны недоверчивым взглядом. Ещё короткая очередь, и снова две пули пробили тело. Развернувшись, Барс с удивлением посмотрел на стрелявшего.
Мякиш тоже скосил взгляд. За забором с автоматом в руках, весь измазанный глиной, землей и сажей, с выпученными от страха глазами стоял Лопух.
– Как? – проговорил Барс, замахнулся и метнул лом.
Тот пролетел в паре сантиметров от головы рядового.
От испуга Лопух отшатнулся и упал, выронив автомат. Когда вскочил, Барс уже находился возле забора. Одним ударом разнёс преграду в щепки, проделав внушительную брешь. Рядовой рванул прочь, но не успел сделать и пары шагов, как Барс нагнал его, схватил за шиворот и, перекинув через себя, зашвырнул во двор. Лопух с криком пролетел недалеко от Мякиша прямо к углу дома и вдруг остановился, зависнув в метре от земли.
Мякиш смотрел, как окровавленный Барс шёл мимо качелей к беспомощно барахтающемуся в аномалии рядовому. И чувствовал неотвратимость того, что сейчас произойдёт.
Судьба, фатум, рок… Люди придумали много названий тому, чего не могли изменить. Или не хотели. Ведь это так просто – отдаться на милость высших сил: не надо ничего решать, преодолевать, не надо сражаться и терпеть боль.
Каким-то чудом Мякиш заставил себя подняться. Отчаяние, ненависть и страшная пустота внутри стали его помощниками. От боли он едва не потерял сознание.
«Не сейчас!» – мысленно приказал самому себе, чуть наклонился вперёд и нащупал пяткой опору для толчка.
Дёрнув рядового за ногу, Барс вытащил того из аномалии.
Ударившись плашмя о землю, Лопух вскрикнул, испуганно перевернулся на спину и замер с выражением дикого ужаса на лице: Барс занёс над ним ногу, собираясь раздавить череп.
Наклонившись вперёд и расставив руки, Мякиш разогнался, насколько хватило сил. Сгрёб Барса в охапку и бросился вместе с ним в аномалию, откуда тот только что вытащил Лопуха. И лишь после этого закричал или, скорее, завыл, позволив боли захватить тело.
Даже раненый, Барс оставался невероятно сильным. Удержать его не получилось ни на секунду. Извернувшись угрём, ублюдок высвободился и с яростью схватил Мякиша за горло.
Сразу стало нечем дышать, в глазах помутнело, чувствовалось, как под страшным давлением вот-вот порвутся мышцы и сломается гортань.
Мякиш вцепился Барсу в запястье, но не в попытке высвободиться, а, наоборот, – удержать. Хоть как-то сковать движения…
Боролся не за жизнь, а за секунды. За десятые, сотые, тысячные доли секунд, за мгновения… Лишь бы Лопух успел взять автомат!
Время уходило вместе с жизнью, но стрельбы так и не было.
«Может, не догадался, – пришла усталая, отрешённая мысль, – может, автомат заклинило, может, патроны кончились, может…»
Да уже неважно. Слишком поздно…
Выстрелы донеслись откуда-то издалека, из серой бесконечной мглы. Глухие, отрывистые… и нереальные. Галлюцинация? Прощальный подарок от гибнущего сознания? Жалкий самообман…
Воздух ворвался в лёгкие обжигающим потоком. Начало стремительно возвращаться зрение, и первое, что увидел Мякиш, – перекошенное злобой, изувеченное огнём лицо Барса с остекленевшим взглядом. Словно тот пытался увидеть душу своего врага, чтобы вырвать её, да так и застыл в своём чудовищном порыве.
Во лбу Барса зияла дыра, из которой вверх тянулась струйка крови. Ещё несколько входных отверстий от пуль истекали вязкими красными каплями. Наверное, Лопух высадил всё, что оставалось в магазине. Молодец, парень!
Душившие Мякиша пальцы больше не стискивали горло, но вторая рука мертвеца вцепилась в куртку с такой силой, что высвободиться не получалось.
Вдруг появилось чувство, что кто-то тянет сзади за штаны. Странное состояние, когда аномалия утаскивает вверх, а другая сила влечёт в обратную сторону.
Длилось, правда, оно недолго, практически сразу сменившись коротким падением. Сверху на Мякиша всем своим весом рухнул Барс.
От резкой боли Мякиш на миг отключился, а придя в себя, понял, что снова не может дышать.
– Лопух, – сумел проговорить он, истратив остатки воздуха.
Рядовой тут же подскочил и стянул тело Барса на землю, при этом едва не придушив Мякиша его же собственной курткой, зажатой в кулаке мертвеца. Но вовремя заметил и помог высвободиться.
Оставив Барса лежать уткнувшимся лицом в землю, Лопух обессилено откинулся на спину. Он смотрел в холодное серое небо и пытался отдышаться.
Мякиш, превозмогая боль, перекатился на бок, потом на живот и подобрался к Сашке. Сел рядом, прислонившись спиной к перилам крыльца, положил голову подростка себе на колени.
Пацан дрожал, глядя виноватым взглядом.
– Сашка… Сашка… – бессмысленно повторял Мякиш. В этот раз уже точно не в силах что-либо сделать или изменить.
Не заметил, как подошёл Лопух.
Но рядового будто и не было рядом, как и всего остального мира. Вся вселенная Мякиша сжалась до одного умирающего подростка и разделяла его судьбу.
Пацан открывал рот, сглатывая собственную кровь, но той было слишком много, и она стекала по щекам, пропитывая штаны Мякиша. На подбородке подростка чернела ссадина – ударился, когда на ступеньках провалился.
Мякиш прижал трясущиеся окровавленные руки Сашки к груди и бормотал:
– Мы справились! Ты молодец! Слышишь? – слёзы жгли глаза. – Ты всех спас, сынок, ты меня спас.
«Зачем?! Зачем?! Ну зачем?... Я же пожил своё, а тебе ещё жить да жить…»
– Ма…ма.., – вдруг произнёс пацан, заглядывая Мякишу в глаза, а показалось, что в самую душу.
– Не волнуйся, я позабочусь о ней. Я позабочусь, Сашка, позабочусь…
Глаза подростка закрылись. Короткий вдох и последний долгий выдох. Грудь перестала вздыматься.
Сашка умер.
А вместе с ним и Антон. Где-то там, внизу, рядом с Кротом, таким же беспомощным, как и Мякиш.
Глаза жгло. Зажмурившись, он почувствовал, как по горящим щекам течёт влага.
– Мякиш? – осторожно позвал Лопух. – Ты как?
Как он? Да никак!
– Что с Кротом? – спросил, не открывая глаз.
– Он увёл Антона подальше от Барса: знал, что тот снова начнёт охоту, когда я артефакт подброшу. Мы видели в бинокль, как Штык погиб, потом старикан как-то по-хитрому аномалии активировал взрывом гранаты и меня отправил с артефактом. Сказал, как можно ближе к телу Штыка кинуть.
Собственно, так Мякиш и думал.
– Так что ты за них не волнуйся. Они в безопасности.
Рядовой пока не сообразил, потом до него дошло:
– Вот ё! Антон же тоже… Вот ё!
Именно, «вот ё»!
– Ты как сумел выбраться? – говорить у Мякиша получалось с трудом. Грудь отзывалась вспышками боли на каждый вдох-выдох, наверняка рёбра сломаны, да и не только рёбра.
– Он меня с такой силой швырнул, что я почти до другого края долетел, а там за корни зацепился. По ним выбрался и, как смог... пришёл, – извиняющимся голосом ответил рядовой, словно тоже был виноват в смерти Сашки… и Антона.
– Ты же автомат возле забора подобрал, да?
– Да.
– Мой, получается, а сам за Барсом, значит, без оружия отправился?
– Ну… да. Тебе же помощь была нужна.
Мякиш закрыл глаза. Хотелось обматерить Лопуха, а ещё лучше отвесить крепкую затрещину.
Только вот за что ругать? За то, что парень – человек, настоящий Человек?
Вместо этого выдохнул, открыл глаза, осторожно убрал Сашку с колен и на четвереньках пополз к Барсу. Добрался, просунул под него руку и принялся шарить.
– Что… что ты делаешь? – спросил Лопух.
– Сейчас… Где-то тут я видел.
Рядовой подошёл.
– Помочь?
– Нет… я… сейчас. Ага! – проговорил Мякиш, вытаскивая из-под тела два предохранительных кольца.
Гранаты он заметил ещё во время драки и решил, что нужно использовать их сейчас.
– Что это? – спросил Лопух.
Когда сообразил, глаза расширились от удивления и испуга. Схватил Мякиша за ворот, оттащил на пару метров и сам упал на землю, закрыв голову руками.
Громыхнул взрыв. Барса разорвало надвое, подбросив обе половины в воздух и раскидав их в разные стороны.
– Попробуй теперь вылечись, сука, – проговорил Мякиш.
– Нафига? – воскликнул Лопух, стряхивая с головы и плеч комья земли и ошмётки плоти. – Я в него десяток пуль всадил.
– Чтоб наверняка. Филин вон тоже, когда первый раз умирал, очередь в грудь словил. Однако бегал потом пуще прежнего. Да ты и сам видел.
– Филин! – Лопух вдруг вскочил.
– Где? – не понял Мякиш. – Не может…
– Филин! – заорал рядовой, подбежал к Сашке и стал поднимать тело на руки.
– Что? Куда ты его потащил? Зачем? – попытался встать, но вспышка боли заставила опуститься обратно на землю.
– Паучий пух! – крикнул Лопух уже от забора. – Филина он оживил! Может, и Сашку? Тот дом с паучьим пухом! Там его полно!
До Мякиша начало доходить. Но это вилами на воде… Чтобы такое произошло, наверняка должно совпасть множество условий. Иначе давно бы выращивали эту аномалию в военных лабораториях да бессмертных суперсолдат клепали.
– Вряд ли что получится… Сам Филин не знал, почему так вышло.
– А что мы теряем?
Действительно. Хуже точно не будет.
Надо попробовать! Только парень один не справится. Не сможет тащить Сашку и следить за детектором аномалий. Вляпается и сам сгинет.
– Стой!
– Чего?!
– У тебя остались ещё чебовские таблетки?
– Одна.
– Давай!
Проглотил, кое-как поднялся, выставил руку с детектором аномалий и, пошатываясь, пошёл вперёд.
Сомнения смешивались с болью, от которой Мякиш едва соображал, и подсознание буквально вопило: «Что ты делаешь? Одумайся! Чудес не бывает! Не нужно никуда идти: Сашка мёртв, и этого не изменить. Ты не справился, Мякиш, не справился».
Но Лопух прав – если шанс есть, его надо использовать. Поэтому пошло оно! Пошло оно всё! И сосредоточился лишь на двух вещах: аномалиях и времени, которого они и так потеряли слишком много.
В ушах шумело. Перед глазами постоянно плавали красные пятна. Ног не чувствовал, да вообще ничего не чувствовал, кроме постоянной боли, разрывающей грудь.
Шагал, как сомнамбула, наклонившись, чтобы вес тела тянул вперёд. Дышал с трудом, воздуха не хватало, но он не обращал внимания ни на что, кроме детектора.
Он должен сделать это. Даже если ничего не получится. Должен!
Шаг, ещё шаг.
– Ты сможешь! – он не знал, говорил ли вслух или про себя, да и не имело это абсолютно никакого значения. Важно лишь идти, двигаться вперёд. – Давайте, ребятки, давайте! Лопух, Сашка... Давайте, сынки.
– Так, здесь направо, потом прямо, снова направо, а затем по косенькой налево, во-о-он до того заборчика, – бормотал, неуверенный, что Лопух его слышит. – Так, так… теперь прямо, идём, идём… Вот так. Сюда, ещё чуть-чуть…
Они добрались до края острова, спустились к дому, где Мякиш велел Сашке ждать.
– Сидел бы тут, дурачок, я же говорил тебе никуда не уходить, – мягко пожурил он Сашку, как будто тот мог его слышать. – Ну ничего, ничего…
Лопух, держа Сашку на руках, съехал по наклонному полу прямо на спине. Рядовой промок насквозь. Пот заливал глаза, он постоянно фыркал, чтобы сбросить солёные капли. Куртка целиком потемнела от пота. Тяжело дышал и постоянно подкидывал Сашку, чтобы удобнее взять.
Прошли половину острова.
– Мякиш, – послышалось сзади.
– Да-да, я здесь, веду-веду. Сейчас направо.
– Нет, Мякиш, стой. Я… больше не… могу, – сдался Лопух.
Из последних сил опустил Сашку на землю и повалился рядом сам, с хрипом втягивая воздух открытым ртом.
Ничего, ничего, и так молодец. Столько протащил!
Просунув руки Сашке под плечи и колени, Мякиш распрямился и закричал от дикой боли. В глазах помутнело.
Только не упасть! НЕ УПАСТЬ!
– Бери детектор, – проговорил едва слышно. – Ты поведёшь.
Ноги всё-таки не выдержали. Подкосились. И Мякиш завалился на спину.
Сквозь розовую муть, застилавшую глаза, увидел протянутую руку.
– Вставай, – Лопух помог положить Сашку на землю и подняться. – Давай на куртках понесём.
Кивнув, Мякиш снял свою. Вдвоём подсунули под пацана куртки, взялись за рукава и потащили.
Чем ближе подходили и чем меньше сил оставалось, тем сильнее становились сомнения. Не верил Мякиш ни в счастливые совпадения, ни в судьбу, ни в карму. Но сейчас от него требовалось именно это – поверить. Отрешиться от убеждений, отключить разум, чувства, логику, придавить нажитый годами скептицизм и просто поверить.
Было сложно. Выключить часть себя, перестроить. За какие-то минуты буквально стать другим человеком. К тому же на детектор смотреть практически не получалось. Поэтому шёл впереди – хотя бы одну аномалию поможет пацанам избежать. Шагал с обречённой решимостью, как вдруг понял, что аномалии тускло светятся. Мгновенный испуг заставил остановиться.
– Ты чего? – спросил измождённый Лопух.
– Светятся, – проговорил Мякиш, – они светятся!
Рядовой вздрогнул и начал озираться. Потом помотал головой.
– Нет, тебе кажется.
– Но я их вижу.
– Отлично! Значит, идём! Я скоро тоже начну видеть. И не только их. С детектором сверяйся.
Он и сверялся.
Несколько раз проверял. Детектор показывал, что аномалии там, где и казались Мякишу. Потом он пошёл, ориентируясь только на собственные ощущения, как учил Крот: холод, покалывание. Конечно, чувствовал очень слабо, но тоже совпадало.
Отчего так произошло, Мякиш понятия не имел, но работало, и это самое главное. А потом он заметил впереди, там, где вспыхивали новые аномалии, едва различимую, фактически прозрачную знакомую фигуру.
И пришло спокойствие.
Появилось ощущение правильности. Тогда Мякиш поверил. До самого дома с паучьим пухом он больше ни разу не взглянул на детектор.
Обвязав Сашку верёвкой, они осторожно спустили его внутрь, на шкаф, перекрывающий дверной проём. А потом вытянулись на стене по обеим сторонам от окна и просто лежали.
– Мякиш? – позвал Лопух.
– М?
Сил отвечать едва хватало.
– Как думаешь, сработает?
Мысли ворочались с трудом. Мякиш закрыл глаза и слушал, как шумит в ушах собственная кровь.
«Как я думаю?.. Я не думаю… я знаю…»
– Да, – проговорил он наконец.
– А сколько нужно ждать? – не унимался рядовой. – Ну чтобы… ну…
– Я не знаю, но могу спросить.
– У кого?
– У старого друга, – ответил Мякиш и улыбнулся, не открывая глаз.

Глава 24 

На чердаке пахло пылью и травами. Самое место для мышей и призраков.
Сквозь щели между досок отлично просматривалась поляна перед домом. На ней стоял круглый деревянный стол, за которым на табуретах расположились трое мужчин.
Пили чай и неспешно беседовали, будто давние знакомые. Говорил в основном Мякиш, Крот выступал скорее как нейтральная сторона, предоставившая площадку для переговоров, чем как участник. А Дэн больше слушал, потягивая напиток с непроницаемым видом.
Антон уже сталкивался с ним раньше, когда бежал из военной части. Не особо приятная получилась встреча. Оттого разительней казались перемены во внешности командира оперативников. Сейчас Дэн больше походил на сталкера-неудачника, отощавшего, побитого жизнью и истерзанного Зоной, чем на холёного бойца иностранных спецслужб. Месяц он с командой безуспешно пытался пробиться через аномалии к дому у озера. Терял людей, нервы и здоровье, но не отступал. Такая преданность делу и стремление достичь цели любой ценой в какой-то момент даже вызвали у Мякиша уважение. Правда, это не помешало ему установить новые ловушки во всех трёх «коридорах», показанных Кротом.
Так могло продолжаться и дальше: по словам Мякиша, оборонять проходы к озеру смог бы и ребёнок. Только бывший разведчик решил, что пора заканчивать противостояние, пока ещё есть преимущество, и Крот, соблюдая меры предосторожности, привёл Дэна для переговоров.
– Ты уверен, что подросток погиб? – спросил тот в третий или четвёртый раз.
Даже Антон уже начал раздражаться, а Мякиш и бровью не повёл.
– Ты вроде вполне прилично языком владеешь. Может, у меня что-то с дикцией? Да, подросток умер. Я уже сказал, где ты сможешь его найти. В летающей деревне, на вертикальной стене одного из островов сгоревший дотла дом. Внутри была аномалия «паучий пух», очень опасная.
– Ну что они там? – тихо спросил из глубины чердака Сашка.
– Ничего нового, ты – мертв.
Мякиш тем временем продолжал:
– Достать тело парня не получилось. Но и оставить его той мерзости не могли, поэтому сожгли. Если надо, наверняка какой-то биоматериал сможете найти для экспертизы. Но лично я туда ни за какие деньги не полез бы.
– Это просто потому, что ты не знаешь, о каких деньгах речь, – криво усмехнулся Дэн, прикладываясь к кружке.
– Опа! – не сдержал Антон тихого возгласа, увидев, как вдруг поменялся в лице Мякиш.
Даже на миг испугался: если Дэн увидит, с каким презрением и даже отвращением смотрел на него бывший разведчик, то переговорам придёт конец. Но Мякиш мгновенно взял себя в руки, и вспышку эмоций, кроме Антона, никто не заметил.
– Что, что, что? – любопытный Сашка тут же оказался рядом и приник глазом к щели между досками.
– Гляди на Мякиша.
Пацан замер на миг, пытаясь рассмотреть, что так изумило Антона.
– Мякиш как Мякиш. Толстый, старый, невозмутимый… Что не так-то?
– Поверь: он сейчас крайне удивлён. К тому же это тот редкий случай, когда Мякиш ошибался. На моей памяти такое впервые.
И добавил про себя:
«А вот я оказался прав».
Потом пояснил для Сашки:
– Он же не сомневался, что за нами бегает иностранная разведка, как в прошлый раз, когда мы с твоим батей им наваляли.
– Помню. Ещё на прошлой неделе пафосную речь толкнул про верность и преданность без оглядки на что-то там.
– Угу. Только сейчас это – обычные наёмники. И упорство их объясняется желанием заработать, а вовсе не «верностью и преданностью».
– Да много ли Мякиш понимает, где там разведка, а где наёмники? – усомнился Сашка.
– Тебе предстоит ещё много узнать. Мякиш очень непрост, хоть и кажется иногда примитивным, – хмыкнул Антон, потом вспомнил кое-что и улыбнулся: – А ты, кстати, помнишь, как тебе прилетало через «цепь судьбы» тогда… ну, в тот раз?
– Такое не забудешь, – помрачнел Сашка и сел на присыпанную опилками балку. – Филину такие плюхи, наверное, были привычны, а каково приходилось мне, малолетке, представляешь?
– Ну так вон, полюбуйся, кто тебя тогда регулярно дубасил, – пряча ухмылку, качнул головой Антон.
– Мякиш? – поразился Сашка. – Вот гад. Подкачаюсь и обязательно напинаю ему по жопе.
Антон едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Махнул рукой:
– Помолчи. Хочу послушать, до чего они там дальше доторгуются.
Длинная пауза, во время которой Мякиш обменялся быстрыми взглядами с Кротом, словно что-то изменила в поведении всех переговорщиков.
– Это просто ты не представляешь, с какими деньгами можешь выйти из Зоны, если сейчас обо всём договоримся, – многозначительно качая головой, сказал Мякиш Дэну. – Мы люди маленькие, нам не нужен пристальный интерес ваших... нанимателей. Мы отдадим тебе доказательства, которые должны всех устроить, и решим все ваши финансовые проблемы.
– Это ты маленький человек?! – недоверчиво спросил Дэн. – Кого ты обманываешь? Пробить тебя по базам не удалось, но почерк заметен!
– Всё в прошлом, – пожал плечами Мякиш. – Я теперь частное лицо и работаю сам на себя. Так же, как и вы.
Дэн немного помолчал, словно пытался услышать в словах Мякиша скрытый смысл, потом медленно кивнул.
– Вот и отлично, – сказал Мякиш и позвал: – Лопух!
– Что там? – спросил снова Сашка.
– Дружка твоего сейчас отдавать будут, – сказал Антон. – Сиди, не лезь сюда, нечего там смотреть.
После смерти и воскрешения пацана как подменили. Стал спокойным и серьёзным, растерял почти все свои бунтарские привычки. И никогда больше не повышал голоса. Антон в себе каких-то особых перемен не замечал, хотя был мёртв столько же, сколько и Сашка. От воспоминаний невольно заныл живот в тех местах, где лом Барса проткнул пацана. Прошло уже больше месяца, а фантомные боли не отпускали до сих пор.
Появившийся из дома рядовой с заметным усилием нёс в руках большой черный мешок из плотного полиэтилена. Подошёл к столику, опустил тяжёлую ношу на землю перед наёмником и сделал пару шагов назад.
Дэн допил чай, потом неспешно поставил чашку, посмотрел внимательно на Мякиша, на Крота, и только после этого склонился над пакетом. Распустил завязки, раскрыл и взглянул на содержимое.
Антон знал, что в пакете: замороженные с помощью артефакта останки Барса. Точнее, верхняя часть тела. Ведь охотились наёмники не только за подростком, но и за удравшим от хозяев мутантом, способным приживлять себе любые артефакты.
– Так что, договорились? – спросил Мякиш. – Вы доносите нашу версию своим нанимателям. Мы же компенсируем вам издержки в двойном размере. Половину получите завтра. Вторую – через месяц. Любым способом.
Наёмник завязал пакет, подлил себе чая и ответил:
– Договорились.
– С тобой приятно иметь дело, – сказал Мякиш, протягивая руку.
– Вот бы мне лет десять назад сказали, КТО мне такое говорить будет, – засмеялся Дэн, отвечая на рукопожатие.
– Лопух, собирайся, поможешь донести, – велел Мякиш.
Рядовой молча ушёл, хотя всем видом старался показать своё недовольство.
Тем временем Крот и Дэн поднялись. Наёмнику завязали глаза. Лопух вернулся из дома с оружием, взвалил на плечо чёрный пакет, и старик повёл всю процессию к одному из проходов через охватывающие озеро аномалии.
Дождавшись, когда они скроются из вида, Антон спустился с чердака и вышел из дома. Сел на место Дэна, выплеснул из его чашки чай, протёр края о рубашку, наполнил заново и спросил:
– Что теперь?
– Будем ждать. Сможешь быстро тысяч триста зелени организовать? У Крота есть приличный запас на чёрный день, но, боюсь, может не хватить.
– Найду.
– Сколько?! – услышал их подошедший Сашка. – Триста?!
– Деньги нужны не только, чтобы откупиться сейчас, – сказал Мякиш. – Надо сделать вам с матерью новые документы, организовать переезд в другой город, купить квартиру или дом, обеспечить на несколько лет.
Сашка слушал с самым серьёзным видом.
– Понимаю, – сказал пацан. – Я на работу устроюсь. Антон, я всё отдам. Не сразу, конечно, но не волнуйся.
Антону чудно было слышать такие речи.
– Предлагаю тебе сразу в цирк, – с притворно весёлым видом хлопнул Сашку по плечу Мякиш. – С «паучьим пухом» сможешь все самые смертельные трюки выполнять. Чем смертельней, тем лучше, глядишь, и долг не нужно будет отдавать.
– Ну, Мякиш, – смутился Сашка.
Бывший разведчик нахмурился:
– Ты доучись сначала! А за деньги не переживайте. Крот сказал, что в летающей деревне надо будет пару дней провести...
Мякиш запнулся.
Антон посмотрел на него. Свою тоску и горечь бывший разведчик не скрывал. Незачем. Тут все свои. Из-за наёмников так ни разу и не получилось сходить к свежему кургану в котловане под парящей деревней, ставшему могилой Штыку и Филину.
Не удалось проститься с другом, сказать последние слова. В этот момент Антону показалось, что Мякиш вдруг резко постарел. Но только на минуту. Потом словно очнулся, и глубокие морщины немного выровнялись.
– Да, пару дней, – продолжил бывший разведчик и вздохнул. – Спокойно доберёмся туда без хвоста из наёмников. Крот сказал, что финансово всех обеспечит поколения на три вперёд.
Мякиш посмотрел на Сашку:
– А ты губу не раскатывай, пока твоими деньгами будет Антон управлять.
– Да, это разумно, – кивнул пацан. – Я пока всё равно не разбираюсь в этом. Но научусь.
– Ты смотри, как шустро поумнел! – удивился Мякиш. – Я только одного не пойму…
– Чего? – с искренним любопытством посмотрел на него Сашка.
– Какого рожна ты тут расселся?! Все дела, что ли, сделаны? Веники на чердаке развесил? Воды полную бочку натаскал?
– Почти.
– Ну-ка, забудь это слово! Бегом заканчивать! Крот вернётся – начнёт зудеть. Ты смерти моей хочешь?!
Сашка убежал, Антон остался с Мякишем.
– Ты ведь в курсе, что нам ещё Лопуха от штрафбата отмазывать? – напомнил бывший разведчик.
– Угу. А может, оставим его здесь?
Замолчали, представили картину и засмеялись одновременно.
Потом сидели молча, потягивая чай. В Зоне выдался один из редких погожих дней, и хотелось просто наслаждаться мягким теплом осеннего солнца.
– Слушай, – проговорил Мякиш. – Мне тут Сашка сказал, что от тебя Рита ушла? Надеюсь, истинная причина, почему ты здесь, не в ней?
Антон понял, на что тот намекает и расхохотался. Искренне и громко.
– Не-е-ет! А-ха-ха. Не уходила она от меня. К маме уехала, чтобы одной не оставаться, пока меня нет.
Мякиш смеялся вместе с ним.
Потом вдруг стал серьёзным, устремил взгляд куда-то в сторону озера, над которым проплывали низкие кипенно-белые облака, и спросил:
– Как думаешь, всё закончилось? Вся эта история с «цепью судьбы»? Или снова лет через пять какая-нибудь заварушка начнётся?
Антон не знал, что ответить. Он и последних событий как бы не планировал, но они случились.
– Думаю, что закончилась.
Антон и в самом деле искренне в это верил и надеялся.
– Хорошо, если так, – вскинул брови Мякиш, глубоко вздохнул и сделал глоток чая.

КОНЕЦ 

Май 2017 - сентябрь 2018 

Обложка
Александр Руденко  
Ответственный редактор
Александра Александрова  
Корректор
Александра Александрова